На Эуа спустился с небес туи, правитель острова, по имени Токиланга-фануа. Сошли вниз с небес разные существа; существа одной породы расселились в море, создания другой породы обосновались на суше — это были люди. А еще в море среди всех прочих рыб появилась акула. Ее называют хищным духом моря. И вот сошел вниз вождь и правитель Эуа.

Акула появилась на свет хищной и прожорливой по воле Токиланга-фануа, а он из числа богов. Это он приказал кровожадному созданию, акуле с Эуа, плавать повсюду, пожирая все на своем пути.

Токиланга-фануа жил себе и жил на Эуа. Прошло много времени, и вот сестра Токиланга-фануа, которую звали Хина-туафу-анга, спустилась с неба на землю и тоже оказалась на Эуа.

Так Токиланга-фануа встретился с Хиной-туафуанга. Токиланга-фануа взял женщину за руку и повел к себе, не подозревая, что перед ним его сестра. И Хина-туафуанга тоже не знала, что это ее брат. Ведь они прежде никогда не виделись: Токиланга-фануа уже давно жил на земле, а Хина-туафуанга только-только спустилась на землю искать брата.

Итак, Токиланга-фануа решил, что перед ним какая-то чужая женщина, а ведь это была его сестра. И Хина-туафуанга решила, что перед нею какой-то чужой мужчина, а ведь это был ее брат. Токиланга-фануа, взяв женщину за руку, отвел ее к себе, и они легли вместе. Уже после того как они спали вместе и удили рыбу, Токиланга-фануа спросил у женщины:

— Кто ты, женщина?

— Хина-туафуанга, — ответила она.

И тут вскричал Токиланга-фануа:

— О горе, горе нам! Как могло это случиться? Как же мы не узнали друг друга? Все оттого, что мы не виделись прежде!

— О, кто ты, кто ты!? — воскликнула женщина.

— Я Токиланга-фануа, — ответил он ей.

И тогда Хина-туафуанга сказала:

— Что же мы сделали, что мы сделали? Как нам быть? Мы согрешили, не узнав друг друга.

Им обоим стало стыдно за содеянное, за то, что они спали вместе. И брат сказал сестре:

— Послушай, ты оставайся здесь, на Эуа, а я пойду искать себе новое пристанище. После того греха, который мы с тобой совершили, мне даже стыдно взглянуть на тебя, сестра моя. Мы росли поврозь — и вот не узнали друг друга. Лучше будет, если ты останешься здесь, а я уйду.

И Токиланга-фануа отправился жить на Самоа, а Хина-туафу-анга осталась на Эуа. Но она понесла от брата и, когда пришли ее сроки, родила девочек-близнецов. Они родились не по отдельности, не одна за другой, а оказались соединены спинами. Одну девочку назвали Топу-кулу, другую — Нафануа. Вот откуда пошли эти имена — Топу-кулу и Нафануа [510].

Прошло время, девушки выросли и спросили мать:

— Дорогая матушка, скажи же нам, кто наш отец: мы хотим отправиться к нему.

Хина-туафуанга, их родительница, отвечала:

— О, горе, горе. Горе в том, что ваш собственный отец приходится вам и дядей, а мне — родным братом. С ним, с моим братом и вашим дядей, мы сошлись, не ведая того, что мы — брат и сестра. До того времени мы с ним ни разу не встречались. Он живет на Самоа. Воля ваша, отправляйтесь навестить его. Запомните то, что я сейчас вам скажу. Когда вы прибудете на Самоа и встретите там человека с топором на плече, знайте, что это и есть ваш отец, а мой — брат. Его легко узнать именно потому, что он никогда не снимает с плеча свой топор.

И вот девушки поплыли на Самоа, к отцу, и наконец оказались у берегов Самоа. А когда они еще были в некотором отдалении от берега, туда спустился их отец со своим неизменным топором на плече. Он увидел с берега двух девушек, сидевших рядом. Тут на него что-то нашло: он решил посмотреть, как они испугаются вида его топора. Он не собирался причинять им никакого вреда, а просто решил напугать их шутки ради. Но обе сестры так задрожали от страха, что спины их разделились, и каждая стала сама по себе!

Вот так вышло, что девушки не узнали отца. И Токиланга-фануа тоже не подозревал, что перед ним его дочери, рожденные от него его сестрой Хиной-туафуанга, зачатые тогда на Эуа. Ведь отец и дочери никогда не виделись.

Токиланга-фануа взял девушек за руки, и они пошли с ним. Он отвел их к себе и спал с ними. И только потом Токиланга-фануа спросил:

— Откуда вы?

Девушки ответили:

— Мы прибыли с земли Эуа. Наша мать Хина-туафуанга отправила нас на Самоа на поиски нашего отца. Его зовут Токиланга-фануа.

Тут вскричал Токиланга-фануа:

— О, горе, горе мне, смерть мне! Что же я наделал, что натворил! Я приплыл сюда потому, что согрешил с собственной сестрой. А теперь вы, дети мои, прибыли сюда. И я вновь согрешил, вновь преступил — уже со своими дочерьми! Стыдно, горько, тяжко мне!

Я соблазнил свою сестру, а теперь и вас соблазнил, мои дочери! Я снова нарушил запрет, снова поступил дурно. Но подите же сюда, обнимемся, и вы поплывете домой, к вашей матери, на Эуа.

И они пустились в обратный путь, но обе уже понесли. Плыли они, плыли, и вот Топу-кулу родила мальчика. Она сразу же выбросила его в море, чтобы там он и погиб, утонул: ведь ей казалось ужасным иметь ребенка от собственного отца. Ей было стыдно и горько, вот она и выбросила дитя в море. Так этот мальчик оказался в море и остался плавать в нем, словно какое-нибудь морское создание. Имя его было Хеимоана-улиули. Это он вселяется в морскую змею [511].

Сестры поплыли дальше, и вот разродилась вторая сестра — Нафануа. У нее родилась девочка. А Топу-кулу, родившая первой, сказала:

— Брось своего ребенка в море, как я бросила своего.

На это Нафануа ответила:

— Нет, своего ребенка я не брошу. Я возьму девочку с собой, и, может, она выживет — мне бы очень этого хотелось.

— Зачем тебе этот ребенок? — спросила Топу-кулу. — Неужели у тебя нет никакого стыда? Ведь это ребенок, рожденный от нашего дяди — нашего отца.

Но Нафануа сказала:

— Ну и что ж, все равно я хочу, чтобы девочка осталась жить. Мы возьмем ее с собой.

Вот так девочка оказалась на Эуа. Ее назвали Тафа-кула. Она тоже принадлежит к числу могучих духов, и все жители Эуа служат и угождают ей. Когда солнце печет слишком сильно, жители Эуа несут богатое угощение к порогу жилища Тафа-кулы, задабривают ее подношениями, прося прислать дождь. Чего только не несут они в дар могучему духу — ведь Тафа-кула должна остаться довольна, у нее всего должно быть в избытке, иначе она нашлет на Эуа голод. Если поднимается буря, жители Эуа тоже идут к Тафа-куле, умоляя ее остановить эту бурю.

Так вот, Тафа-кула жила себе на Эуа. Жила она там уже долго, и вот однажды туда прибыл ее брат Хеимоана-улиули, младенцем брошенный на погибель в морскую пучину. Он очень тосковал по родительницам — Топу-кулу и Нафануа — и по сестре Тафа-куле.

Когда Хеимоана-улиули поднимался на берег, туда как раз сходила Тафа-кула — так они впервые встретились. Хеимоана-улиули протянул руку и взял за руку Тафа-кулу; ни один из них не знал, кем они приходятся друг другу, не догадывался об этом. Ни Хеимо-ана, ни Тафа-кула не подозревали, что они близкие родственники. Ту, что была ему сестрой, Хеимоана-улиули считал чужой женщиной. Тафа-кула же не подозревала, что перед ней ее брат. Они пошли вместе и спали вместе. И только потом спросил Хеимоана у женщины, спавшей с ним:

— Кто ты?

— Тафа-кула, — ответила она.

Тут вскричал Хеимоана:

— О горе, горе! О! Ты — моя сестра!

Тогда Тафа-кула спросила:

— Как?! Кто ты? Кто же ты?

— Я Хеимоана-улиули, — отвечал он ей.

И оба принялись причитать:

— Что мы наделали! Что совершили мы! Все это зло идет еще от Токиланга-фануа и Хины-туафуанга. И наши матери, Топу-кулу и Нафануа, тоже согрешили — с Токиланга-фануа. И теперь мы, брат с сестрой, тоже согрешили вслед за ними!

И Хеимоана принял наконец такое решение:

— Тафа-кула, ты останешься на Эуа, я же вернусь в море, откуда пришел. Мне бесконечно стыдно и страшно от того, что мы с тобой сделали.

Хеимоана вернулся в море, ведь он — из числа морских фаахи-кехе [512]. Он ушел прочь с Эуа, но его сестра, Тафа-кула, уже понесла от него. Когда пришел ее срок, она разрешилась от бремени прямо на берегу моря и родила мальчика. И она решила так: "Я должна сразу убить этого ребенка". Она принялась терзать его плоть, и уже, казалось, ребенок был мертв. Тогда Тафа-кула, стыдясь своего греха с Хеимоана, своим братом, бросила тело замученного ребенка в море. Волны и ветер подхватили искалеченное, побитое камнями тело мальчика, понесли его и прибили к земле Тофуа [513]. Там волны выбросили его на берег. Так он выжил. Имя его — Лофиа [514]. Говорят, это он властелин огня, пылающего в недрах земли Тофуа, и поэтому тот огонь тоже называется Лофиа [515].

Вот и вся повесть о Токиланга-фануа и Хине-туафуанга, брате и сестре, совершивших кровосмесительный грех. И дети и внуки их преступили вслед за ними: согрешил брат с сестрой, согрешил отец со своими дочерьми, и их потомки согрешили за ними вслед.

А сестрам-близнецам Топу-кулу и Нафануа, которые потом обратились в огромные камни, сохранившиеся и по сей день, поклоняются тонганцы и жители других земель. Топу-кулу и Нафануа любимы на многих островах, любимы и почитаемы. Когда подолгу светит палящее солнце, сестер Топу-кулу и Нафануа просят прислать на землю дождь. Когда наступает голодное время, их просят об изобилии. Когда надвигается буря, их просят о ясной погоде. К ним идут с просьбами о хорошем улове, о богатом урожае, обо всем, что пригодно в пищу и приятно на вкус. И в засуху, и в бурю, и в голод, и в ненастье, и во время сбора урожая, и перед рыбной ловлей — всегда обращаются к ним. Если же человек заболевает, идут уже не к ним — к другим могучим духам.

Примечание № 84. [19; 48], конец XIX — начало XX в., о-в Тонгатапу, с тонганск.

Об Эуа см. также № 70 и примеч. к нему. Самоанскую версию сюжета о сиамских близнецах см. здесь № 44-46. Об инцесте см. здесь также № 3 и Предисловие.