Жили некогда супруги Ви и Во [430]. У них был ребенок — дочь по имени Сина-усуиману. Вот как-то к их берегам прибыла вереница лодок — то были соа Туи Фити [431]. Туи Фити спросил у Сины-усуиману:

— Благородная девица, не ты ли будешь дочь Ви и Во?

Девушка отвечала:

— Я, я дочь Ви и Во.

— Значит, — сказал Туи Фити, — эта процессия сватов к тебе.

Девушка обратилась к гостям:

— Прошу вас, располагайтесь в доме, а я пойду приготовлю все необходимое для кавы.

А сама первым делом отправилась к родителям и рассказала им о сватовстве Туи Фити. Ви и Во сказали:

— Идем и сначала выпьем кавы с благородными гостями.

Вот кава была испита, и тогда прибывшим было сказано, что пора возвращаться к лодкам, на которых они приплыли. Пришло время прощаться, потому что при доме Сины им делать нечего: она слишком молода для замужества.

Отплыл оттуда Туи Фити и вскоре повстречал лодки сватов Туи Тонга. Туи Тонга обратился к Туи Фити:

— Приветствую тебя! Скажи, где побывала твоя лодка?

Туи Фити отвечал ему:

— Мы плавали навещать девицу по имени Сина-усуиману с Самоа.

— И где же эта девица? — спросил Туи Тонга.

Отвечал Туи Фити:

— О, ее давно уже нет, она скончалась.

— Что ж, — сказал Туи Тонга, — мы отправимся поклониться останкам Сины.

И вот Туи Тонга со своими сватами достиг берега. Обращаясь к девушке, он сказал:

— Эти сваты прибыли к тебе.

— Прошу вас, располагайтесь в доме, — сказала девушка, — а я пойду приготовлю все необходимое для кавы.

А сама она прежде всего отправилась к родителям и рассказала им о сватовстве Туи Тонга. Потом она пошла готовить каву. А Ви и Во решили:

— Им надо сказать то же, что было сказано сватам Туи Фити.

И вот этим знатным просителям тоже пришлось отплыть прочь. Когда они уже вышли в открытое море, им встретилась лодка Тингилау [432]. Тингилау сказал:

— Приветствую вас! Скажите, где побывала ваша лодка?

Туи Тонга ответил:

— Мы плавали навещать девицу по имени Сина-усуиману с Самоа.

И Тингилау решил:

— Мы тоже отправимся на Самоа, навестим Сину, проведаем о ее здоровье.

Так прибыли в тот край сваты Тингилау. Их тоже угостили кавой, а после кавы сказали им то же самое, что говорилось до этого знатным просителям. Пришлось и этим сватам уплыть ни с чем.

[...] Как-то раз Ви и Во спустились к морю и стали бросать кокосы в воду. А потом все трое — Ви, Во и Сина — отплыли от родного берега. И достигли они края Туи Тонга. Когда они прибыли к берегам той земли, там собрался совет, чтобы решить, что может быть позволено, а что — запретно для Сины. Ви и Во остались ждать в море, неподалеку от берега, а Сина одна вышла на берег. Она пошла прямо на святилище, где заседал совет во главе с Туи Тонга.

— Что это у вас здесь? — спросила Сина.

Тут Тонга ответил ей:

— Мы собрались на совет, чтобы решить, что позволено тебе, а что — нет.

На это Сина сказала:

— Распусти свой совет и пойдем к тебе в дом.

Совет разошелся, и Сина с Туи Тонга пошли к нему в дом. Там Сина сказала Туи Тонга:

— Пусть будет так: когда сядет солнце, твои люди принесут на святилище дары. Пусть принесут они их на пяти полапола [433] и на каждой пусть будет то, что у вас табу.

Все было исполнено так, как она сказала. Зашло солнце, и на святилище явились Ви и Во. Все дары, принесенные на святилище местными жителями, они мгновенно съели [434]. Тем временем уже спустилась ночь, настало время сна. И Сина сказала:

— Твой подголовник и твоя циновка станут теперь и моими. Ты ведь знаешь, что мои собственные далеко отсюда, в краю, из которого я приплыла к тебе.

Так Туи Тонга и Сина легли вместе. Но вот настало время дню сменить ночь, и тут пришла Во, которая спросила Сину:

— Сина, что говорит тебе твое сердце?

Сина отвечала ей:

— Сердце мое говорит мне, что не следует оставаться здесь, с этим человеком.

И снова они спустились к морю с кокосами, бросили их в воду, а сами поплыли дальше. Вскоре они достигли берегов Пата, что в местности Фалелатаи, где жил Тингилау со своими. Сина отправилась к Тингилау; пришлось ей подниматься высоко в горы, где Тингилау запускал своих голубей [435]. Сина сказала ему:

— Отпусти голубя, пойдем к тебе в дом.

Они пошли в лесную хижину Тингилау. Необычайная любовь к Сине проснулась в душе Тингилау. Вот пришли они в хижину, и Сина обняла ноги Тингилау, и они легли вместе, и уснула Сина на груди Тингилау.

Наутро же Тингилау снова отправился пускать своих голубей.

А другая жена Тингилау, у которой уже были от него дети, вскоре стала упрекать Сину:

— Больше всего наш благородный господин любит ходить в море на промысел. Но с тех пор как ты появилась здесь, он не выходит в море и совершенно забыл обо всем.

Пришел Тингилау, а Сина плачет. Он стал спрашивать ее:

— Отчего ты плачешь, скажи мне.

Сина отвечала ему:

— С тех пор как я появилась здесь, у нас нет рыбы.

И вот Тингилау отправился на промысел, а пока его не было, его жена захватила дух Сины [436]. Так не стало Сины. Тингилау вернулся, а Сина уже умерла. Зарыдав, он поднял лицо к небу и стал молить:

— О дева Таусии-оиоиэ[437], прошу тебя, пойди к Солнцу, пусть Солнце смягчит мою боль!

И дева отправилась к Солнцу:

— О Солнце, Тингилау умирает от горя.

Солнце же сказало:

— Спускайся на землю. Возьми девяносто самых тонких циновок и накрой ими тело умершей.

Внизу же, на земле, Ви и Во в рыданиях стали причитать:

— Тингилау слишком беден, у него не найдется столько циновок.

Тингилау и Таусии-оиоиэ отправились тогда на поиски. Тем временем Солнце спустилось вниз, на другой край той земли, и начало там пожирать местных жителей. И сказало Солнце Тингилау:

— Ступай к своей второй жене: у нее ты отберешь дух умершей.

Так Сина-усуиману вернулась к жизни.

Примечание № 67. [40], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.