Жители Нгаэнгаэмалаэ[379] решили, что больше не станут мириться с аиту Нгаунга-толо (он еще зовется Нифо-лоа) [380] и терпеть его злодейства. Они договорились убить его. И задумали они сделать это так.

Ночью положили они одного из своих на дороге, накрыли тапой, окружили и принялись притворно оплакивать: кто просто рыдал, кто горестно пел и причитал. Люди хотели обмануть аиту, чтобы он решил, будто бы этот человек умер.

А некоторые из местных жителей уселись в засаде по обеим сторонам дороги.

Те же, что собрались вокруг лежащего на дороге, пели и причитали:

— Манутулуиа, Манутулуиа! Аиту, спешите сюда, все-все аиту, спешите сюда. Иди сюда, Тулиа! Иди сюда, Сатиа [381]! Иди сюда, Нгаунга-толо! Идите все сюда, идите скорее!

Пришел к ним Тулиа, но они сказали ему:

— Уходи прочь.

Пришел к ним Сатиа, но и ему сказали:

— Уходи прочь.

Наконец все увидели, что идет Нгаунга-толо. С его появлением наступила кромешная тьма, без единого проблеска света. Аиту ударил ногой по одной стороне дороги — и все, кто прятался там в засаде, разом убежали. Он ударил по другой стороне — все камни там рассыпались, раскололись, а те, кто сидел там в засаде, разбежались все до одного.

Все до того испугались, что побежали к морю и кинулись в него, чтобы вплавь добираться до Салаилуа [382]. Но некоторых аиту успел настичь и схватил. А потом он бросился вдогонку за всеми остальными, они же успели добраться до Салаилуа и укрыться у местных жителей.

В Салаилуа аиту принялся хватать каждого, у кого тело было соленым, соленым от морской воды: ведь это значило, что такой человек только что бежал из Нгаэнгаэмалаэ. Если же кожа человека не имела вкуса соли, это означало, что он и на самом деле житель Салаилуа. Таких аиту оставлял в живых. А многие той ночью погибли.

Примечание № 56. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.