Один пастух был. Звали его Боши. Все лето пас он баранту в горах. Хорошо откормил он баранов. В месяц дождей перегнал Боши стадо в долину, постриг и, так как стояли погожие дни и ничто не предвещало приближения зимы, вернулся обратно в горы. Под вечер расположился он со стадом на берегу озера Эрдзегашра. Как стемнело, из вод озера вышел крупный баран и до утра играл с его овцами. Пастух в изумлении глядел на это зрелище.

Баран и на вторую ночь поднялся из вод озера. Еще полтора месяца задержался Боши в горах.

На второй год, по весне, сказал ему младший брат:

— Я пойду в этом году с барантой в горы.

Долго, упирался Боши, не хотел он отпускать младшего брата, но тот настоял на своем.

Погнал младший брат стадо и также пришел к берегам Эрдзегашра. Вечером из озера вышел баран и стал покрывать маток. Удивился пастух, не удержался и вскрикнул. Шарахнулось стадо овец. Вздрогнул и чудесный баран и бросился в воды озера, а за ним попрыгало в озеро все стадо.

С пустыми руками возвратился домой опечаленный младший брат и поведал Боши о своих злоключениях.

Опечалился Боши:

— Говорил я тебе: не ходи — не то не избежать тебе худа!

Взял сейчас же Боши соинари[345], чианури[346], чонгури[347], поднялся к озеру Эрдзегашра, сел у берега, запел и заиграл — сперва на одном, потом на другом и так по очереди на всех инструментах. На звук музыки из озера по одной вышли все овцы. Удивился их появлению младший брат и от радости опять вскрикнул. Стадо снова бросилось в воду. Горько опечалился Боши. Много он пел, играл, но стадо не возвращалось больше.

— Без баранты ни к чему мне жизнь! — воскликнул в отчаянии Боши и последовал за своим стадом, бросившись в воды озера.

После этого пастухи много раз слышали крики "гей! гей!", доносящиеся из озера. И не раз, гоня стада к горе Афун, видели пастухи, как волны прибивали к берегу озера клочья овечьей шерсти.