Один грузинский купец повез на продажу товары в Дербент. В пути напали на него, оказывается, лезгины и отняли все дочиста. Купец пошел жаловаться правителю лезгин.

— В твои владения я прибыл, товар привез на продажу. А твой народ ограбил меня дочиста. Прошу справедливости. Вели вернуть мне награбленное.

— Откуда ты родом? — спросил правитель лезгин.

— Грузин я.

— Вот и отправляйся в Грузию, припади к ногам твоего царя Давида[451] и проси у него справедливого суда, — сказал ему лезгин.

— Суда у тебя я прошу. Не то, если узнает о случившемся царь Давид, несдобровать тебе.

— Гм! Несдобровать? А что сделает со мною Давид? Уж не снимет ли ворота Дербента?

Купец вернулся в Грузию и обо всем рассказал царю. Не забыл передать и слова лезгина: "Уж не снимет ли Давид ворота Дербента".

Давида обидело поведение правителя лезгин. Он повелел привести тысячу лошадей, заказал две тысячи вьючных корзин и посадил в каждую из них по вооруженному грузину. Проводников одел в купеческие одежды, потерпевшему купцу царь велел ехать впереди. Отправил царь караван в Дербент, а сам поехал следом.

Приблизившись к Дербенту, Давид послал гонца к правителю лезгин: везу, мол, товары на продажу, откройте ворота города.

Лезгины обрадовались, решили, что снова будет чем поживиться, и открыли ворота. Настала ночь. В полночь Давид велел открыть корзины и выпустить оттуда вооруженных воинов. Три тысячи отборных храбрецов были готовы к бою. Захватили они Дербент. Отняли городские ключи у правителя лезгин. Давид повелел снять железные ворота, охранявшие въезд в Дербент, запряг в них лезгин и так привез ворота в Гелати[452].

Правителя лезгин, однако, он простил и отпустил его с миром. Тогда получивший свободу правитель сказал Давиду:

— Благодарю за милость, но прошу тебя: даруй мне землю хоть размером с кожу быка, чтоб мог поселиться я на ней.

Давид исполнил его просьбу. Правитель лезгин велел принести кожу быка, нарезал ее на тонкие тесемки, связал их одну с другой так, что ею стало возможно охватить весь Дербент. Нечего было возразить Давиду, и Дербент вновь остался лезгинам.