(№ 67. [97]. 60-е годы XIX в., о-в Вити-леву, с англ.)

Однажды в На-муа-на-и-ра устроили празднества и состязания. А два человека из числа живших там отказались идти на состязание: они держали зло против кого-то из своих. Женам этих двоих было очень неприятно, и они сказали, что мужья могут делать что хотят, а они все же отправятся на праздник. Итак, женщины набрали цветов, украсились гирляндами, нарядились соответственно случаю и в положенное время ушли смотреть состязание.

Мужьям их было очень одиноко — они ведь остались вдвоем. Решили устроить себе пир. Наготовили клубней и пошли в заросли искать крабов, чтобы украсить ими свой пир. В поисках крабов увидели они человека огромного роста и приятной наружности. Он выходил из леса, шел к берегу. Итак, он вышел на берег и собрался купаться. Но как! Обращаясь к своим рукам, ногам, к своему телу, приказывал он им идти купаться.

— Руки! Идите купаться, — и вот уже руки отделились от тела и послушались приказа.

— Ноги! Идите купаться, — и вот уже ноги отделились от тела и вошли в воду.

Когда этот человек весь так искупался, голова отделилась от тела и вошла в дерево, в сину. А все члены его, искупавшись, тотчас возвращались на место.

С изумлением взирали на это те два человека. Пораженные, они сказали друг другу:

— Дух! Настоящий дух!

Когда же голова вернулась на прежнее место, великан пошел обратно в лес.

Те двое в почтении и восторге последовали за ним.

Он взошел на самую высокую гору острова — они за ним. А там он вошел в большое дерево и скрылся в нем. Те двое, пометив сухими стеблями его убежище, вернулись к себе. По дороге они только и говорили что об увиденном и еще о том, как бы им получить покровительство нового духа.

На следующий день они взяли большой корень янгоны и вернулись к тому дереву, в котором укрылся дух. Обратились к духу, сказали, что принесли ему в дар этот корень, что просят его покровительства и благосклонности. Вскоре он предстал перед ними. Взволнованные, они продолжали сидеть и все хлопали в ладоши: так они приветствовали духа. Он же спросил, что привело их к нему. Один из них, посмелее, отвечал, что они видели, как он купался. Теперь же они просят его усыновить их и быть их покровителем. Дух тотчас согласился и велел им готовить янгону. Когда она была готова, дух выпил из поднесенной ему чаши, поднял глаза на верхушку своего дерева и крикнул:

— Кто там наверху? Мне нужна копалка, чтобы вырыть земляную печь!

В ужасе увидели те люди, как с неба слетела копалка и тотчас выкопала яму для печи.

А дух приказал спустить ему с неба камни для этой печи. Тотчас слетели с неба камни и улеглись в печи как положено.

Дух приказал сбросить ему дрова. Спустились и дрова, загорелись и стали нагревать камни.

Когда же печь была готова, он спросил у тех двоих:

— Кто из вас войдет в эту печь, чтобы накормить меня собой?

Тяжело было им выбирать, но они знали, что если не повинуются, то точно погибнут. Тот, что посмелее, сказал:

— Я, мой господин.

Великан велел ему:

— Прыгай!

И тот со слезами на глазах спрыгнул в печь.

Дух приказал прислать ему с неба листья; они упали вниз рекой и покрыли того несчастного целиком. Снова подоспела копалка и накрыла все это раскаленными камнями и дерном[167].

А тот, второй, стоял неподвижно и ни слова не мог вымолвить от ужаса.

Прошло немного времени, и дух сказал, что все готово. Приказано было прислать все необходимое, чтобы открыть печь. Спустилась копалка, убрала дери, каменья, листья. А под ними оказалось не печеное человечье мясо, а множество чудесных циновок! А под ними — прекрасной набивки луб! А под ним — тот человек, целый и невредимый. И еще дух щедро одарил тех двоих, так что они ушли домой, нагруженные богатой ношей. Дома нее они спрятали эти дары.

Утром следующего дня они пошли ловить рыбу, наловили четыре корзины и отнесли к тому дереву. Выложили всю рыбу у дерева и сказали духу, что это — ему в дар. С тем и ушли.

А на следующий день, не одевшись как подобает, пошли они на то состязание — оно еще не кончилось. Все увидели их неподобающий наряд и стали ругать, обзывать, дразнить. Те же двое побродили вокруг святилища, а потом один из них вышел на середину РаРа. В толпе стали кричать:

— Прочь, прочь, подлый человечишко[168]! — но тут он сказал:

— Мы хотим устроить пир, достойный вождя.

Все замерли, потрясенные, и уже никак нельзя было прогнать его. Он крикнул:

— Кто там наверху? Мне нужна копалка, чтобы вырыть земляную печь!

С неба слетела копалка — точно так же, как спускалась она раньше по приказу духа, — и вырыла яму для печи.

Тот человек делал все так, как его дух, и вскоре все было готово. Тогда он спросил своего товарища:

— Кто из нас войдет в эту печь, чтобы накормить собой вождя?

Тот, второй — а он до этого ничего не делал, только смотрел — сказал:

— Я.

Итак, он спрыгнул в яму, а по приказу его друга с неба спустилось все необходимое, чтобы закрыть печь. Когда все было сделано, этот человек сказал:

— Я пойду искупаюсь, а к началу пира вернусь.

Итак, он ушел к себе, умылся, натерся маслом и оделся в красивые одежды — получил он их тоже с небес, так же как и все остальное.

Когда он вернулся к печи, все уже ждали в большом нетерпении. Снова воззвал он к духу, и печь чудесным образом открылась. Все увидели циновки, множество циновок! Одну за другой вынимали их из печи, складывали, и так получилась целая гора.

За циновками последовала лубяная материя с чудесной набивкой. И ее оказалось великое множество. А из-под нее выпрыгнул тот человек, целый и невредимый. Он был богато украшен, на ногах и руках у него были браслеты из раковин каури.

Все циновки и луб из печи отнесли в дар вождю. Затем эти два человека пошли к себе. Их жены отправились за ними. И еще много женщин устремилось в их дома, но те, прежние, жены прогнали их с криками:

— Вон! Прочь отсюда! Нам здесь не надо многоженства!

И все люди, как один, решили:

— Туи-ндела-и-нгау — великий дух!