( № 38. [52], 20-е годы XX в., о-ва Лау, с англ.
Этот же рассказ, но в беллетризованной форме приводится в [90].)
Еще до того, как тонганцы пришли на Лау[95], взяли их силой и остались навсегда, они норой появлялись на здешних землях. Случалось это, если ветер сбивал их лодки с курса и нес сюда. Иногда их убивали, а иногда — когда в лодке их было много и они были вооружены — принимали как гостей. Потом они уплывали к себе с попутным ветром. Вот так однажды прибыла тонганская лодка на Моала.
Когда тонганцы стали собираться в обратный путь, вождь Моала решил отдать в жены тонганскому вождю свою дочь. Звали ее Роко-вака-ола. Роко-вака-ола была очень хороша собой; она нравилась Кумбу-ни-вануа, духу Моала. Девушка плакала и умоляла отца не отправлять ее на Тонга, но в сердце у вождя Моала жил страх, он побаивался тонганца, так что делать было нечего.
Так Роко-вака-ола оказалась на острове Тунгуа[96]. Муж построил ей чудесный дом и во всем ей потакал. Но ей все равно не было счастья, и, оставаясь одна, она часто плакала. Однажды Кумбу-ни-вануа услышал, как она плачет, прилетел на Тонга и спросил, что тревожит ее. Она же сказала:
— Возьми меня домой на Моала. Мне не нравится этот край. Земля здесь сухая и бесплодная, здесь голодно и даже нет питьевой воды.
На Тунгуа, как и на многих островах Лау, пресной воды не было. А на Моала всегда были чистые ручьи.
Кумбу-ни-вануа сказал:
— Я не могу взять тебя с собой на Моала. Но я принесу тебе воды и, может быть, таро.
При этих словах она взглянула на него и улыбнулась. Кумбу-ни-вануа понял, что медлить с этим нельзя.
Он полетел назад на Моала, там сразу направился в местность Матамата-калоу, что близ поселка За-кова. Взял большой лист таро, свернул его и наполнил водой из тамошнего родника. С этой ношей полетел он на Тонга и оставил все у дома Роко-вака-олы. Она вышла утром из дома и видит — у самой двери бежит ключ, чистый, прозрачный, холодный. А у самой воды, там, где Кумбу-ни-вануа положил свой лист, выросло таро.
Роко-вака-ола обрадовалась. На том ее горести и кончились.