(№ 15. [90], 10-е годы XX в., о-ва Лау, с англ.

Точное соответствие фиджийскому yava не установлено. Речь идет о глубоководной рыбе, которая живет далеко от берега и заметна тем, что часто "подпрыгивает" над волнами. Фиджийскоо yava соотносится с тонганским 'ava.

Ср. № 16.)

На Тонга жила женщина-дух, красивее которой никто никогда не видел. Она полюбила духа из Лау-зала, что в За-кау-ндрове. Как-то она решила подарить ему рыбы, но не обычной, а лучшей, какую только можно отыскать на свете. Рыбой этой была ява, и водилась она у одного из маленьких тонганских островов, подвластного той красавице.

Итак, она взяла плотного плетения корзинку, положила туда пять или шесть отборных ява и пустилась в далекий путь в Лау-зала. А по дороге рыбы в корзинке крутились, вертелись и наконец сумели найти в дне маленькую дырочку. Вождь тех ява сказал:

— Братья, помогите мне расширить этот ход. Может, нам удастся выскользнуть в море, и тогда мы вернемся на Тонга.

Рыбы начали биться, толкаться, рвать плетение, и наконец корзина с треском подалась. Все ява выпали из нее. В это время женщина летела над Масомо — над сушей, а не над волнами. Все ее рыбки упали на траву и остались лежать, задыхаясь.

А красавица с Тонга полетела дальше, ни о чем не подозревая. Только прибыв в Лау-зала, увидела она, что в корзинке у нее одна глина, листья да несколько рыбьих чешуек. Дух Лау-зала решил, что она нарочно его дурачит, рассердился и вовсе не принял ее.

Грустно ей было, очень грустно, и в слезах полетела она домой на Тонга. Почти все ее слезы упали в океан, но когда она пролетала над Масомо, в траву, где лежали ява, тоже упало несколько слезинок. Их было мало, так что водоема не получилось, зато вышло болотце. И по сей день ява ловят там на болоте. А в Лау-зала до сих пор видны рыбьи чешуйки — они выпали тогда из ее корзины.