(№ 120. [71], 1935-1936 гг., о-в Вануа-леву, с англ.)
Раз задумали в явусе мануману[343] приготовить кушанье, запечь себе ужин в земляной печи. Но не было у них кокосов. Решили украсть кокосы у Туи Тонга, чтобы было с чем запечь клубни таро.
А вождем у них был благородный и знатный господип, Мотылек. Он приказал сделать так: господин Муравей должен собрать кокосы, благородный кустарник Ндока[344] очистит их, Булыжник расколет их на части, Ракушка измельчит большие куски, Банановый Лист соберет всю мелочь, а Таро вываляется в этих кусочках.
Сам же Мотылек поднялся в воздух, долетел до вершины кокосовой пальмы, стал пританцовывать и петь:
Тонганские кокосы сорву я с черенков,
В большую груду сложит
Их Черный Муравей,
Очистит славный Ндока,
Булыжнику отдаст,
Булыжник их расколет,
Ракушка измельчит.
Банановые Листья
Кусочки соберут,
Придут большие Таро,
Чтоб вываляться в них!
О да, о да, о да!
О да, о да, о да!
Туи Тонга услышал это и сказал:
— Мои кокосы крадут! Что это за подонки подобрались к моим кокосам?!
Схватил топор и побежал в рощу. А там как раз собрались все те. Только он захотел схватить Муравья, как тот превратился в маленькую-маленькую букашку. Кинулся на благородного Ндока, а тот кустарником застыл у него под рукой. Схватил Ракушку — она стала створкой самой обыкновенной раковины, каких множество на морском берегу. Набросился на Банановый Лист, а тот превратился в обычный лист, что есть на каждом шагу. Налетел на Таро — в руках у него оказался простой клубень. Один Мотылек остался. Сидел он на самой верхушке кокосовой пальмы. Туи Тонга велел ему спускаться, но тот и не думал слушать: ведь в руках у Туи Топга был громадный топор! Принялся вождь рубить пальму, на которой сидел Мотылек. Вот уже она накренилась, и тут Мотылек затянул такую песню:
Срубишь эту,
Прыгну на другую,
Свалишь ту,
На третьей окажусь!
Будет только так,
Будет только так!
И правда, ни одной пальмы у Туи Тонга не осталось. А Мотылек все же спасся от него.
Туи Тонга же очень горевал, что все его кокосы погибли.