Зоя Воскресенская ЛЕНИВОЕ СОЛНЦЕ Рассказы

ДОРОГИЕ ПЕРВОКЛАССНИКИ!

Как-то я прочитала в газете про одного узбекского парнишку. Возвращаясь из школы, он увидел, что у маленького арычка искривилось русло и вода неравномерно поит хлопковое поле.

Мальчик не прошёл мимо, не сказал себе: «Почему это я должен что-то исправлять?» Просто выправил арычок и пошёл себе дальше…

Вспомнились мне встречи и с другими ребятами — Олесей и Богданом на Карпатах, с Катюшкой и Гаврюшкой в подмосковном детском саду.

У этих ребят тоже не было вопроса: «Почему это должен делать я?» Героями они не были, подвигов не совершали, но они поступали как настоящие октябрята и пионеры. За это любили их друзья и товарищи, Понравились и мне эти ребята.

Вот я и решила рассказать вам о них. Думаю, что и вы их тоже полюбите.

З. Воскресенская

ЛЕНИВОЕ СОЛНЦЕ

— Маленькая у нас донька, — сказал отец, когда Олесе пришла пора идти в школу. Сильной рукой он приподнял дочку к самому потолку и осторожно опустил к себе на плечо.

Трудно ей будет каждый день ходить в школу, — вздохнула мать, — Богдан — дело другое, он хлопец крепкий.

Первый раз Олесю повёл в школу отец. Богдан шагал впереди с новой жёлтой сумкой в руках, набитой книгами.

Шли лесом, всё куда-то вниз по узкой тропинке и наконец вышли на широкую дорогу, в долину. Олеся оглянулась и ахнула. Отсюда, снизу, гора, на которой они жили, выглядела по-иному. Огромная, молчаливая, она чуть поблёскивала золотисто-зелёной чешуёй, а каждая чешуйка, — это большая ель или пихта — мудрина. Много горных вершин окружает долину, и все они разные и все красивые, но лучше всех гора Тросян, на которой живёт Олеся.

Тросян — самая красивая вершина на Карпатах! — сказал Богдан, и отец в знак согласия кивнул головой.

Родной край, где ты родился и живёшь, всегда кажется милее всех, потому что ты любишь то, что хорошо знаешь.

Весело было ходить в школу рано утром, когда солнце просовывает сквозь чащобу свои длинные лучи, шарит по траве и кустам, румянит ягоды брусники, золотит и чернит загаром шляпки грибов, подсушивает орехи, которые висят на ветках гроздьями, как виноград.

Но долго лакомиться ягодами и набивать орехами карманы нельзя — опоздаешь в школу, не пустят на урок, и потеряешь час чудесной жизни.

Олеся научилась просыпаться вместе с Богданом очень рано и каждый раз в один и тот же час.

А солнце стало запаздывать. Ребята уже в школу идут, а оно только поднимается из-за горы. Когда же облетели жёлтые листья с буков и лип, осыпались золотые иголки с мудрин, солнце стало подниматься ещё позже и уж совсем разленилось, когда на землю лёг снег и ёлки натянули на свои лапы белые варежки.

Сладко спится возле тёплой печки зимой. Никак не хотят открываться глаза, а мать тормошит:

— Вставай, донька, вставай, сынку, в школу пора!

— В школу пора! — весело откликается Олеся, вскакивает с постели и бежит умываться. С лица и рук со звоном сыплются в железный таз капли воды.

Богдан поднялся с постели и застонал. Вчера вечером колол дрова, толстый чурбан свалился и придавил ему ногу. Большой палец распух — сапог на такую ногу не натянешь.

Мать осматривает палец:

— Придётся тебе дома посидеть, нельзя с такой ногой в школу идти.

— Я должен сегодня отнести в школу жменю бобов, весной мы их будем сеять.

— До весны еще далеко, десять раз успеешь, — отвечает мать.

Богдан чуть не плачет:

— Мы в классе сговорились заготовить семена раньше всех.

Я тоже должна жменьку бобов принести, мы тоже сговорились собрать прежде всех, — признаётся Олеся.

Отец сидит на скамейке, натирает суконкой лыжу и посмеивается.

— Тату, обращается Олеся к отцу, — проводи меня сегодня до школы.

— Нет, донька, мне на работу надо, совсем в другую сторону. У каждого свои обязанности. Одна дойдёшь?

— Дойду, — отвечает Олеся дрогнувшим голосом.

Богдан повеселел:

— И мои бобы отнесёшь?

— Отнесу.

Отец развязывает мешок, что стоит в углу.

— Подставляй-ка руку, насыплю.

Олеся протягивает маленькую ладонь — на такой и десять бобов не поместится. Отец запускает свою большую руку в мешок и насыпает в сумку Олеси щедрую горсть бобов.

— Вот тебе твоя жменя, — говорит он и опять опускает руку в мешок. — А вот тебе жменя Богдана, — добавляет отец и с сомнением смотрит на свою любимицу.

— Донесу, — уверяет Олеся, — у меня книг немного!

— Не застрашишься одна идти через лес? — беспокоится мать.

Олеся тихонько вздыхает:

— Нет.

— Ты иди по стёжке, что я вчера протоптал по свежему снегу, — говорит отец, — и никуда не сворачивай.

Олеся быстро съедает пшённую кашу, надевает ватную куртку.

Мать достаёт с полки октябрятскую звёздочку. Очень красивая звёздочка: пять красных сверкающих лучей и в середине маленький портрет кудрявого мальчика в белой рубашке Володи Ульянова.

— Смотри не оброни, — предупреждает мать, прикалывая к платью девочки звёздочку. Сверху закутывает дочку в шаль-хустину и завязывает за спиной концы крепким узлом. — Счастливого пути, донька! В добрый час!

— До побачення! — отвечает Олеся и выходит из дому.

Темно и холодно. В чёрном небе синие звёзды. Наверху шумит ветер, кажется, будто над вершинами деревьев проносятся поезда, а внизу потрескивают ели жалуются на мороз. Олеся старается поднимать ноги повыше, чтобы попасть в след, проложенный отцом. Сделает два-три шага и поглядит на небо — не гаснут ли звёзды, не просыпается ли солнце. На бархатном небе вынырнул месяц и, как малое дитя, лежит, задравши вверх ножки.

Кто-то прыгнул впереди Олеси. Сердце замерло, ноги споткнулись.

«Какой-то зайчишка меня испугался и ускакал — не понял, что я сама его боюсь… И хорошо, что не понял, — думает Олеся, поднимаясь из сугроба. Она отряхнула куртку, засунула руку под шаль — на месте ли звёздочка. — Лучше понесу её в руке», — решила Олеся, отколола звёздочку и крепко зажала в кулаке.

Когда они шли в школу вдвоём с братом и весело болтали, ей казалось, что в лесу тихо-тихо, а теперь она идёт одна — и все кругом шумит, шуршит, трещит, звенит…

«А кто же это стоит впереди на стёжке и ждёт?» — вглядывается в темноту Олеся. Какой смешной, толстый, в белой шапке. Может, это Дед-Мороз вышел встречать её, а может, медведь?

Олеся остановилась. Фигура не двигалась. Олеся сделала несколько несмелых шагов… Ну как она сразу не узнала разбитую молнией сосну, на которую придумщица-зима нахлобучила снежную шапку! Поскорее бы выбраться на большую дорогу, там ждут её ребята.

Олеся заторопилась, сделала неловкий шаг, зацепилась ногой за пенёк и сунулась обеими руками в сугроб по самые локти.

Выбралась из снега и почувствовала, что в кулаке нет звёздочки. Обронила!.. Потеряла октябрятскую звёздочку!

Олеся пошарила по снегу руками и засунула руки в колючий сугроб. Нет… Хоть бы солнце чуть посветило, помогло бы искать, но ленивое солнце все ещё спало.

Нет, не сойдёт Олеся с места, пока не найдёт свою драгоценную звёздочку, не может она явиться без неё в школу. Олеся снова и снова засовывает руки в сугроб, ищет, ищет. Слёзы катятся из глаз.

Деревья раскачивают свои вершины, сметают с неба звёзды одну за другой. Темнота заползает под кусты, залезает в ямки, видно, чует, что скоро проснётся солнце. Девочка дует на иззябшие пальцы и смахивает слёзы. Она будет дожидаться здесь до света, а потом найдёт свою звёздочку и что есть духу помчится в школу.

Между деревьями мелькнул огонёк, и светлый луч быстрее белки стал бегать по стволам, по кустам, словно кого-то искал. «Это солнце, — обрадовалась Олеся. Вот хорошо!» Но луч перестал прыгать по деревьям и закружился, чертя большой круг.

Послышались голоса. Нет, это не солнце, а Павло и Марийка, а с ними и другие ребята с соседних гор. Не дождавшись Олеси и Богдана, пионеры пошли им навстречу. И сразу исчез страх. Олеся рассказала про свою беду и попросила отнести в школу бобы.

— Я буду ждать здесь солнце, чтобы разыскать свою звёздочку.

— Зачем ждать? — воскликнул Павло. — Мы схватим по жмене-другой снегу и отыщем. Ну-ка, ребята, складывай сумки под деревом. — Павло посветил фонариком.

Ребята стали в круг и принялись горстями выбрасывать снег.

Работали быстро и только носами пошмыгивали. Павло светил фонариком, тьма уползала за круг, за ней блестящими брызгами летели снежные комья. Марийка схватила пригоршню снега и уже хотела перекинуть через себя, но почувствовала в руке что-то твёрдое.

Так и есть — звёздочка!

— Ура-а-а! — закричали ребята, и от этого ликующего крика какая-то птица, а может быть, белка переметнулась на другое дерево и с веток запорошил снежок.

— Давай твою сумку, а ты бери звёздочку, — сказал Павло.

И пионеры гуськом побежали по стёжке, которая темнела на снегу, и в сумке у каждого тарахтели сухие бобы.

Школьники сбегали с гор на широкую дорогу, где были расставлены дежурные пионерские посты. Они отмечали, все ли ребята прошли в школу, не заблудился ли кто. Большие грузовики с жёлтыми глазами замедляли ход и осторожно объезжали эту живую, громкоголосую и весёлую реку.

Даже солнцу стало не до сна. Оно выглянуло из- за горы и покраснело от стыда. Проспало! И солнце принялось старательно раскрашивать пригорки и деревья, зажгло каждую снежинку и иголку инея, выкрасило в оранжевый цвет крышу школы. В долине стало светло и празднично, и даже Олеся простила солнцу его зимнюю лень.

В пионерской комнате выстроилась длинная очередь. Все классы втайне друг от друга сговорились быть первыми в сборе семян, и все разом принесли по жмене бобов. Вот смеху было! Крепкие, как камешки, бобы с грохотом сыпались в ящики из школьных сумок, из карманов. Щедрые у всех жмени!

Прозвенел звонок. Ученики развесили шапки, пальто и шали на деревянной вешалке, возле жаркой печки, и уселись за парты.

Начался урок арифметики. Ребята в нервом классе вынули из сумок палочки-считалочки, перевязанные ниткой, как вязаночки дров. У Олеси палочки были буковые, и Богдан так хорошо отполировал их, что Олесе всегда хотелось их лизнуть.

— Ученики собрали шесть ящиков бобов, а потом ещё три. Сколько всего ящиков бобов собрали ученики? Считать без палочек. Задача трудная. Будем думать, — сказала Ганна Андреевна.

Ученики положили руки на парты и стали думать.

Олеся считала, считала и решила, что будет девять. В это время солнечный луч заглянул в класс, разыскал Олесю и стал как палочкой-указкой водить по таблице с цифрами. Остановился на цифре «8».

— Олеся, скажи, как ты решила эту задачу? — спрашивает учительница.

— К шести прибавить три будет восемь.

Разом поднялись вверх двадцать две руки и протестующе зашевелили пальцами.

— Неправильно! — строго сказала Ганна Андреевна. — Подумай ещё немножко.

Солнечный луч соскользнул с парты и юркнул за окно.

— Шесть прибавить три — будет девять, — отвечает Олеся и сердито смотрит в окно.

Второй урок — диктант. Ганна Андреевна ходит по классу и диктует по-украински:

— «Я живу у Радяньскому Союзи».

Чуть слышно скребут перья по бумаге, старательно пишут дети.

— «Москва наша люба. Москва наша славна», — диктует Ганна Андреевна.

Солнце заглянуло снова в класс и у каждого посветило октябрятскую звёздочку.

Олеся написала букву «М» и задумалась. Какую букву писать дальше? Солнечный луч запрыгал указкой по таблице с азбукой.

— Когда ты нужно — тебя нет, а теперь мешаешь и неправильно подсказываешь. — прошептала Олеся солнцу. — Ну тебя! — Она хотела смахнуть луч с парты, но он не смахивался.

После уроков Олеся сидела в пионерской комнате и готовила уроки. Первый класс дожидался, пока у старших кончатся занятия, чтобы идти всем вместе.

Весёлой ватагой возвращались из школы. Расходились по стёжкам к себе домой.

— Завтра утром мы за тобой зайдём! — крикнул на прощание Павло.

Солнце бежало вслед за Олесей, оно раскраснелось от мороза и светило так, что больно было смотреть на снег.

— Ладно уж, — сказала Олеся солнцу, — не подлизывайся. У каждого свои обязанности. Спи себе зимой, зато летом у тебя работы будет много. Летом тебе надо постараться над нашими бобами, чтобы был хороший урожай.

Олеся подошла к дому и, как только поднялась на крыльцо, солнце устало улыбнулось и кувыркнулось за гору — спать до утра.

— До побачення! — помахала ему вслед рукой Олеся.

ПЕРВЫЙ ДОЖДЬ

Мама уложила Катюшкины и Гаврюшкины шапки и варежки в сундук, посыпала их белым пахучим порошком. Зима кончилась.

На ветках липы под окном зажглись маленькие зелёные огоньки — раскрылись почки. Пришла весна.

Катюшка принесла из школы табель об окончании первого класса. Наступало весёлое лето, впереди у Катюшки пионерский лагерь. А вот что ждёт четырёхлетнего Гаврюшку?

В воскресенье утром приехал дед. Мама сказала ему, что она ломает голову — не знает, куда определить на лето сына. Гаврюшке было до слёз жалко мамину голову, и он всё утро хныкал.