Уютно устроившись в карете, граф Гленкирк повернулся к супруге.

– Никогда еще ты не держалась на людях лучше, чем сегодня, Кэт.

– А ты хотел, чтобы я устроила сцену у всех на глазах и набросилась на твою любовницу? – спокойно спросила Катриона.

– Прости меня, любимая, и в мыслях не было делать тебе больно, – но откуда ты узнала?

– От тебя самого. Письмо, которое ты прислал, не мог написать любящий супруг, тоскующий по своей половинке. Даже в переписку с Кира ты вкладывал больше теплоты и чувств. Одно письмо за все это время! Она что, торговала у доков, когда ваше судно вошло в порт? У тебя не нашлось времени написать мне? Джейми так огорчился, что ты забыл про его день рождения. Хорошо, Френсис оставил ему в подарок меч…

– Френсис? – уточнил Гленкирк.

– Ботвелл. Он сопровождал нас домой, после того как король уехал за своей невестой. Его отец и твоя мать двоюродные брат и сестра, так что нам он кузен. Он гостил в Гленкирке до Двенадцатой ночи. Дети, – добавила Кэт не без умысла, – его обожают, да и твои братья неплохо проводили с ним время. Он отличный друг, Патрик, и мне очень нравится.

– Возможно, мадам, и мне следует спросить, как вы проводили время, пока я разъезжал по делам короля. Репутация Френсиса Хепберна хорошо известна: повеса и дамский угодник.

– Не говори ерунды, Патрик! Френсис мой друг и ничего более, а кроме того, женат. Может, скажешь, что эта дамочка, Андерс, тоже всего лишь подруга, а ребенок, которого она носит, вовсе не твой? – Граф покраснел, и Катриона в голос расхохоталась. – Эх, Патрик! Только женщины из рода Лесли знают, как избежать зачатия. И ты так привык, что я забочусь об этом сама, что потерял всякую осторожность со своей шлюхой.

Поняв, что жена не слишком сердита на него, Патрик испытал изрядное облегчение и решил не говорить ей, что Кристина Андерс специально пошла на этот шаг, надеясь удержать его при себе. Поняв, что он к ней остывает, фрейлина забеременела. Он попытался было уговорить ее остаться в Дании, но она испугалась лишиться места придворной дамы и пообещала устроить скандал, если о беременности станет известно раньше времени.

– Ты любишь эту девицу? – спросила Кэт.

– Боже! Нет, конечно! – возмутился неверный супруг. – Черт побери, Кэт! Я не придворный, у меня не было знакомых ни в Норвегии, ни в Дании. А ты знаешь, чем они занимаются день-деньской? Играют в кости или в карты. Пьют. Сплетничают. По десять раз на дню переодеваются, поливаются духами и даже красятся. Про разврат, что процветает при дворе, и говорить не хочется. По мне, так это самые бесполезные люди на свете! Если бы я не нашел в Копенгагене одного из Кира, то просто сошел бы с ума!

– Кира?

– Да, милая! У них в Копенгагене есть банк, и с его помощью я смог в значительной степени контролировать наши дела. Хоть какое-то занятие.

Стало быть, Кристина Андерс терпеливо ждала, пока Патрик проследит движение своих судов и грузов. Картина, представшая перед внутренним взором, развеселила графиню Гленкирк.

– Ты уверен, что этот ребенок от тебя?

– Ну да. Какой бы Кайри ни была, но только не распутница.

– И как ты намерен поступить, Гленкирк?

– Признаю ребенка и обеспечу его будущее.

– А его мать? Что будет с ней?

– С самого начала она знала, что я люблю свою жену и что наша связь может иметь только временный характер.

Вскоре они подъехали к дому. Кэт вышла из кареты и быстро поднялась по лестнице, пожелав на ходу миссис Керр доброго дня, а граф задержался внизу, и его тут же обступили слуги.

Эллен, ожидавшая хозяйку у нее в спальне, тут же спросила:

– Неужели это правда? Что, граф действительно приехал с другой женщиной? Но это же отлично! Вам теперь вовсе не надо мучиться сознанием своей вины!

Кэт прямо-таки взорвалась:

– Если ты еще хоть раз намекнешь на это, придется тебе коротать свои дни в одиночестве в Крэнноге! Ты поняла меня, Элли?

Многолетняя связь между госпожой и служанкой была так сильна, что Эллен мгновенно поняла, как глубоко уязвлена Кэт, и нашла в себе силы извиниться.

– Я, должно быть, от старости поглупела, вот и говорю всякую ерунду.

Кэт схватила морщинистую руку служанки и крепко сжала. Затем глаза ее озорно сверкнули.

– В твоих словах все же есть доля правды, старая сплетница! Его датская любовница состоит в свите королевы, что изрядно осложняет ситуацию. Она даже забеременела, чтобы привязать его к себе. Бедный Патрик! Он так долго жил с добродетельной леди, что позабыл, насколько коварными могут быть женщины!

– Вы простите его?

– Конечно! Ведь он вернулся домой, ко мне, смущенный и раскаявшийся. Пусть сам разбирается со своей датчанкой, а мне, Элли, нужна ванна. Думаю, что новая обольстительная ночная сорочка черного шелка вполне подойдет. Поприветствую Патрика так, что он долго не забудет!

Эллен рассмеялась.

– Да пусть эта датчанка родит ему хоть десяток, все равно ей не сравниться с вами, миледи!

Когда Патрик Лесли поднялся в свои покои, то обнаружил, что слуга уже поставил перед разожженным камином дубовую ванну и наполнил горячей водой, над которой поднимался пар. Сбросив всю одежду, он сказал:

– Сожги все это, Ангус.

Он забрался в ванну и жадно вдохнул божественный аромат. Похоже, в воду добавлено немного ароматической соли и какого-то масла.

– Мускусное масло, – донесся до него голос Кэт.

Покачивая бедрами, она медленно подошла, движением плеч сбросила черную шелковую ночную сорочку, перешагнула через борт ванны и опустилась в воду. Не давая ему опомниться, Кэт припала к нему всем телом, обхватила руками за шею и стала жадно целовать. Ее нежный язычок то вторгался между его губами, то убегал из них, руки гладили и дразнили.

Ей не пришлось его долго уговаривать. При одном лишь взгляде на нее у Патрика все напряглось. Чуть высвободившись из горячих объятий, он подхватил ее широкими ладонями под ягодицы и приподнял. Когда ее стройные ноги обвились вокруг его талии, он буквально насадил ее на себя и услышал, как у нее перехватило дыхание.

– Черт тебя побери, Гленкирк! Почему тебя не было так долго?

Потом они лежали в огромной супружеской кровати, счастливые и довольные друг другом. Кэт заснула обнаженной, свернувшись клубочком в кольце его рук, а он лежал без сна, размышляя, для чего ему понадобилось заводить роман с Кристиной Андерс: любая шлюха вполне удовлетворила бы все его потребности, не создавая при этом никаких проблем.

Во дворце Кристина Андерс проклинала существо, созревавшее в ее чреве, от которого уже было слишком поздно избавляться. Попробовать проделать нечто подобное на этой стадии беременности могло закончиться для нее смертью. Одного взгляда на графиню Гленкирк для нее было достаточно, чтобы понять, что сражение проиграно. И как же грамотно сыграла против нее графиня! В том, что той все известно, можно было не сомневаться, но каким образом, да еще так быстро, – осталось для Кристины загадкой. Датчанка вздохнула и принялась обдумывать создавшееся положение.

Но долго ломать голову ей не пришлось. На следующий день графиня Гленкирк явилась на службу в качестве фрейлины. Анна сразу же привязалась к Катрионе Лесли, и в дальнейшем относилась к ней как к доброй старшей сестре. Похоже, от королевы помощи не дождешься, подумала Кристина. Помощь, однако, пришла, но с совершенно неожиданной стороны. Как только представился случай, графиня Гленкирк пригласила миссис Андерс на прогулку по дворцовому парку.

– На каком ты месяце? – спросила Катриона со своей обычной прямотой.

Это было так неожиданно, что, испугавшись, Кристина остановилась.

– Мадам, я не понимаю, о чем вы…

Катриона взяла девушку за руку и доброжелательно проговорила:

– Послушай, дорогая: мы с Патриком Лесли женаты уже двенадцать лет. У нас шестеро детей, и то, о чем я сразу догадалась, подтвердил и он. Итак, когда ребенок должен появиться на свет?

Кристина, уже не в состоянии притворяться и дальше, прошептала:

– Осенью.

– Не беспокойся: твой ребенок – Лесли, а Лесли привыкли заботиться о своих детях.

– Но он же внебрачный, миледи.

– Подумаешь! – нетерпеливо отмела этот довод Катриона. – Прадед Патрика, второй граф, стал отцом внебрачного ребенка, первого из Мор-Лесли. С той поры они служат нам. Мор-Лесли всегда вели себя достойно, их уважали. Тебе не надо беспокоиться, о твоем ребенке позаботятся. В этом отношении тебе повезло. Боже мой, девочка! Ну почему ты не выбрала неженатого мужчину, который, возможно, и женился бы на тебе? Ты же из хорошей семьи.

– Я замужем, мадам, причем уже в третий раз. Моему супругу двенадцать лет. Если бы любовник был готов жениться на мне, то расторжение брака заняло бы уйму времени и сил. Вряд ли кто-нибудь поверил бы, что еще незрелый юноша мог быть отцом этого ребенка. Я ценю и принимаю вашу помощь, но мой ребенок не может быть воспитан как слуга! По обеим линиям он благородной крови, пусть и родится вне брака.

Кэт улыбнулась. Кристина Андерс сама дала ей в руки оружие, с помощью которого она сможет держать ситуацию под контролем.

– Ты будешь хорошей матерью, я уверена, а Лесли позаботятся о том, чтобы твой ребенок воспитывался как полноправный член семьи, однако при одном условии: если попытаешься возобновить связь с моим мужем, я добьюсь, чтобы тебя отправили с позором на родину, а ребенка продали на Восток, в рабство.

Графиня Гленкирк мило улыбнулась, потрепала девушку по руке и, не прощаясь, ушла.

Кристину бросило в дрожь от ее слов. Она не сомневалась, что Катриона Лесли не пыталась ее испугать: если пригрозила, то и сделает. Кристина не любила Патрика Лесли – это был в ее жизни лишь яркий эпизод, – и вступать в борьбу с графиней не собиралась. Если о ее ребенке станут заботиться, она будет вполне удовлетворена. Пусть граф и признался жене в супружеской неверности, но – Кристина была готова держать пари – ни слова не сказал о тех подарках, что ей сделал. Она усмехнулась. В конце концов, все устроилось неплохо.

Тем же вечером Катриона улучила несколько минут, чтобы побыть наедине с мужем в их покоях, и холодно сообщила:

– У меня был разговор с миссис Андерс. Я пообещала, что о ребенке позаботятся, но сама она больше не должна попадать в поле твоего зрения.

– Кэт, ты не имела права говорить с ней, не посоветовавшись со мной!

Графиня пришла в негодование.

– Да что ты говоришь! Я стерпела измену, была любезна с твоей высокородной шлюхой, но делить тебя с ней не собираюсь!

Она резко развернулась, намереваясь уйти, но он обхватил ее за талию, притянул к себе и, зарывшись в густую копну волос, принялся целовать в шею.

– Я никогда и не думал разрываться между двумя женщинами, – мягко заверил ее Патрик. – И у меня и в мыслях не было продолжать роман с Кайри. Но она носит моего ребенка. Ей сейчас очень одиноко, милая, поэтому просто не будь так жестока с ней, ты же не злобная фурия.

– Тебя тоже не было рядом, когда я носила Джейми, – возразила Катриона.

– Это так, но ты жила в своей стране, в доме Фионы, с миссис Керр и Салли, и в любой момент могла обратиться за помощью к кому угодно. У Кайри ничего этого нет. Она одна в совершенно чужой стране, под постоянной угрозой позора, если о ее положении станет известно. Я всего лишь хотел предложить ей помощь, если она будет в ней нуждаться, и ничего более.

– Будь ты проклят, Гленкирк, – процедила Кэт, но все же развернулась и посмотрела на него.

Их губы соединились, и она сразу почувствовала, как слабеют ноги. Он подхватил ее на руки и понес к супружеской кровати.

– Нет, – выдохнула Кэт, – мы не можем. Я должна вернуться к королеве.

– Черт бы все это побрал! – выругался Патрик, и Кэт не смогла сдержать смешка.

Поднявшись с постели, Катриона расправила платье и, задорно улыбнувшись мужу через плечо, направилась к двери, оставив его в спальне остывать.

А Патрик Лесли остался глубоко доволен сложившейся ситуацией. Какая у него умная и мудрая жена! Вот уже двенадцать лет удерживает его, не давая ни скучать, ни расслабляться. Да, она может быть упрямой, независимой, своенравной, но продолжает оставаться при этом самой обворожительной из всех женщин, которые встречались ему в жизни. Патрику никогда и в голову не приходило, что именно те черты характера, которые больше всего его задевали, и делали жену столь привлекательной для него.

Размышляя над последними событиями, Гленкирк осознал, насколько ему повезло. Кайри Андерс всего лишь эпизод, хотя и яркий, в его жизни. Жаль, конечно, что забеременела, но по крайней мере не устраивала ему сцен, и он был благодарен ей за это. А вот Кэт его поразила: ведь могла превратить его жизнь в ад, но не стала, а, напротив, проявила небывалое великодушие.

Пока Патрик Лесли предавался рассуждениям, Катриона в приемной королевы пыталась избавиться от домогательств короля. Графине наконец-то удалось извлечь руку его величества из своего корсажа.

– Черт побери, Джейми! Веди себя прилично.

– А где же теплый прием, на который рассчитывал твой король по возвращении домой, любовь моя?

Кэт театрально присела в книксене и холодно произнесла:

– Добро пожаловать домой, ваше величество. Пожалуйста, позвольте мне пройти, сир. Меня ждет королева.

– Когда я смогу тебя увидеть?

– Среди придворных – в любое время, сир, наедине же – никогда! Смею напомнить вашему величеству, что вы теперь женаты, а я всегда была замужней дамой.

– Анна не способна удовлетворить меня так, как ты, – признался Джеймс.

– Ее величество почти подросток, так что в вашей власти всему ее научить.

– Я король, а не наставник, – угрюмо заявил его величество. – Так что, мадам, давайте назначим время, когда мы сможем побыть вместе.

Катриона Лесли в упор посмотрела на короля ледяным взглядом и отрезала:

– Во времена вашей матушки слово Стюартов ценилось куда больше!

Прежде чем он успел ответить, дверь королевской спальни открылась и оттуда раздался голос графини Олафсон:

– Ах, леди Лесли! Вы уже здесь! Королева ждет вас.

Катриона снова присела в книксене, но, проходя мимо короля, услышала, как он негромко с угрозой произнес:

– Вы дорого заплатите за эти слова, мадам.