– Тебе давно уж пора было появиться, – сказал герцог Левертон Джеку, перепоручив предыдущего гостя своей жене. – Вечеринка почти закончилась.

– Не говори глупости. Кроме того, на самом деле я прибыл сюда уже давно. Но у меня ушла целая вечность на то, чтобы проникнуть в дом и подняться по чертовой лестнице. – Он посмотрел вниз, на участок холла перед входной дверью, где дворецкий и три лакея принимали верхнюю одежду у прибывающих гостей и направляли их в зал. – Я думал, это будет прием для узкого круга, а здесь больше народу, чем в Воксхолл-Гарденз.

Джек решил отправиться к другу пешком из клуба после того, как провел там целый час, мрачно размышляя над грядущими несчастьями, поджидавшими его впереди. Когда он добрался до Гросвенор-сквер, его смутила длинная вереница карет, двигавшихся в том же направлении. Учитывая текущее время года, прием должен был быть более скромного масштаба, а не безумным столпотворением, соперничающим с самыми многолюдными балами в разгар сезона.

– Подожди, пока не увидишь бальный зал, – сказал Левертон. – Чудом будет, если полы не провалятся, с грохотом отправив нас в кухню.

Слабые звуки музыки пробивались сквозь гул голосов, но холл заполняло слишком много людей, чтобы можно было заглянуть в зал.

– Это была неудачная идея, Чарлз. Слишком трудное испытание для Лии быть впервые представленной обществу в подобной обстановке. Не говоря уже о том, что ты, видимо, полностью утратил контроль над списком приглашенных.

Хозяин дома насмешливо фыркнул.

– Утратил контроль? Я подозреваю, что половина гостей, топчущих сейчас мои ковры и хлещущих мое лучшее шампанское, вообще не были приглашены.

– Прекрасно, – сардонически произнес Джек. – Теперь жди катастрофы.

– Не беспокойся. Мы все сегодня настороже и во всеоружии. Сэр Доминик присматривает за Лией соколиным взглядом, который даже ты бы одобрил. А Джиллиан обещала заколоть кинжалом каждого, кто чересчур фамильярно поведет себя с ее кузиной или оскорбит.

– Да, убийство гостей наверняка поможет прекратить сплетни.

Друг его усмехнулся.

– Я помню, как ты смеялся над моими трудностями, когда я пытался ввести Джиллиан в светское общество. Не могу сказать, как мне радостно теперь видеть тебя в кои-то веки в затруднительном положении.

Джек смутно помнил те времена, когда был счастливым, даже веселым парнем. Теперь, когда проблемы обрушивались на него с пугающей регулярностью, он обнаружил, что его чувство юмора и доброе отношение к миру катастрофически испаряются.

– Джиллиан не требовалось преодолевать даже малую толику тех препятствий, которые стоят перед Лией, – сказал он.

– В самом деле? Моя жена нокаутировала одного графа посреди бала, что, согласись, было прямым вызовом моему мастерству кулачного бойца. Лия, конечно же, никогда не позволит себе ничего подобного.

– Право же, Чарлз, – вмешалась Джиллиан, повернувшись к мужу. – Когда ты наконец прекратишь укорять меня этим глупым незначительным инцидентом?

– Любовь моя, смертельный ужас, охвативший меня в тот злосчастный момент, навеки останется запечатленным в моей памяти.

Герцогиня иронически рассмеялась.

– Что за вздор! Послушайте, вы с Джеком уже достаточно долго ропщете и сетуете на судьбу. Бедняжка леди Кардуэлл наживет себе костные мозоли, если вы и дальше заставите ее стоять в ожидании.

Джек обернулся и увидел упомянутую леди, взиравшую на него с явным неодобрением. Ее седые локоны и украшавшая голову розовато-лиловая чалма едва не тряслись от раздражения и недовольства. Он пробормотал извинения, хотя про себя чертыхнулся. Леди Кардуэлл была невыносимой сплетницей, склонной порицать всех, к тому же обладала невероятно склочным характером. Ее присутствие на балу сегодня не предвещало ничего хорошего.

– Что, во имя всего святого, она делает здесь? – прошептал он Джиллиан. – Это же настоящий дракон!

– Поверь мне, я это знаю. Она старается игнорировать меня при каждом удобном случае. Но она близкая подруга матери Чарлза, которая и настояла на том, чтобы ее пригласили. – Джиллиан с неодобрением оглядела бальный зал. – Как и половину других гостей, присутствующих здесь сегодня.

– Я не знал, что твоя свекровь в городе. – Джек не сумел скрыть досаду.

– Она приехала в начале недели, практически без предупреждения, – грустно ответила Джиллиан. – Было уже поздно отменять бал, потому что приглашения по большей части уже разослали. А затем она настояла, чтобы пригласили еще больше гостей.

Такое развитие событий грозило многими неприятностями.

Хотя вдовствующая герцогиня Левертон была по-настоящему доброй женщиной, она вместе с тем отличалась чрезвычайным высокомерием. И хотя она, по-видимому, смирилась с женитьбой сына на Джиллиан Драйден, не стоило особо рассчитывать на то, что она окажет поддержку Лии.

– Полагаю, могло быть и хуже, – с опаской произнес Джек. – Если мать Левертона согласилась оказать нам поддержку сегодня, значит, она одобряет идею представить Лию высшему обществу.

– Да, давай делать вид, что так оно и есть, верно? – с надеждой проговорила Джиллиан.

– Ну и где же твоя свекровь? Мне кажется, ей следовало бы стоять среди гостей.

– Она прямо за тобой, к несчастью, – прошептала Джиллиан.

Джеку пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, когда он обернулся, чтобы приветствовать мать своего друга.

– Лорд Лендейл, как мило с вашей стороны наконец-то почтить нас своим присутствием, – чопорно произнесла вдова, невысокая полная дама, которая хоть и ходила с тростью, держалась с большим достоинством. – Я начала думать, что вы никогда не появитесь.

– Ваша светлость, я бесконечно рад вас видеть, – сказал Джек, склоняясь к ее руке. – Вы, как всегда, выглядите великолепно.

– Оставьте эту мишуру, молодой человек. Я этого терпеть не могу.

Джек увидел насмешливый огонек в глазах пожилой дамы. Она, может, и не всегда одобряла его, о чем неоднократно ему сообщала, но давно привыкла к нему и считала почти вторым сыном.

– Вы и правда прекрасно выглядите сегодня, матушка, – вежливо вмешалась Джиллиан. – Этот цвет вам необычайно идет.

Даже Джек с трудом проглотил это, поскольку вдова нарядилась в платье кричащего ярко-пурпурного цвета.

Вдовствующая герцогиня не обратила внимания на комплимент невестки.

– Джиллиан, стойте прямо. Ваша осанка просто ужасна.

Осанка Джиллиан вовсе не была ужасной, но герцогиня, тем не менее, возвела глаза к потолку и слегка расправила плечи. А ее свекровь прошла вперед и встала рядом с сыном встречать прибывавших гостей.

– Ей нравится командовать мной, – сказала Джиллиан Джеку громким шепотом. – Это позволяет ей ощущать собственную значимость.

– И прекратите перешептываться! – добавила вдова. – Это в высшей степени непристойно.

– А уши у нее, как у летучей мыши, – шепнула Джиллиан.

– Ты безнадежна, – ответил Джек.

– То же самое мне ежечасно твердит ее светлость. Послушай, заканчивай встречать гостей и пойди отыщи Лию.

– Думаю, мне действительно не стоит больше оттягивать нашу встречу, правда? Остается надеяться на Господа, что это не приведет к новой стычке.

Джиллиан похлопала его по руке.

– Чепуха. Я уверена, что Лия очень хочет тебя видеть.

– Когда она приехала сюда?

– Примерно полчаса назад. Без особой помпы и при минимальном количестве сплетен. Это должно тебя порадовать.

Джиллиан знала, что Джек все еще переживает, что не смог сопровождать Лию. Он, конечно же, предполагал, что будет в ее эскорте, и намеревался ограждать ее от всяческих повес и хамов, у которых хватило бы наглости приблизиться к ней. Учитывая ее безумный план начать поиски покровителя, это казалось ему существенной и разумной предосторожностью. Ведь если он и умел делать что-либо в совершенстве, так это не спуская глаз присматривать за Лией Кинкейд.

Однако сэр Доминик не согласился с ним, как и сама Лия, сказав, что это лишь привлечет внимание к его странной связи с ее семьей. По правде говоря, Джек и Лия обменялись всего парой слов по этому поводу, после чего она в раздражении выбежала из гостиной Хантеров, оставив его в очередной раз с отвисшей челюстью.

Все, что он мог сделать в данных обстоятельствах, – так это держаться как можно ближе к ней, насколько она позволит, и делать все возможное, чтобы защитить ее.

– Ну хорошо, я пошел, – сказал он. – Кстати, обычно то, что мне говорят, доходит до меня не с первого раза, так что желательно неоднократно повторять мне свою мысль и предпочтительно односложными словами.

Джиллиан рассмеялась.

– Мне кажется, ты вполне способен к обучению, милорд. Правду сказать, я уверена, что мы сразу же можем перейти к двусложным и даже трехсложным словам.

– Это оскорбление, достойное вашего супруга, ваша светлость.

– Буду рассматривать это как комплимент.

– Я бы не стал.

Джиллиан одарила его дерзкой улыбкой и тут же повернулась поговорить с леди Кардуэлл, которая наконец отошла от вдовствующей герцогини.

Джеку потребовалось несколько минут, чтобы пробраться сквозь толпу в бальный зал, где он тут же наткнулся на знакомых и был вынужден отвечать на вопросы о своей матери. Несколько пожилых дам лукаво выразили удивление по поводу ее отсутствия, хотя отлично знали, что леди Джон скорее застрелится, чем подойдет ближе чем на сотню футов к одной из Кинкейд. Их завуалированные намеки послужили еще одним напоминанием об опасности, таящейся прямо здесь, в этом бальном зале.

Джек задержался у входа, у одной из коринфских колонн, и внимательно осмотрел помещение. Не было ни дюйма свободного пространства вокруг переполненной танцевальной площадки, где многоцветный водоворот пышных платьев и сверкающих драгоценностей перемежался с темными пятнами строгих мужских костюмов. По счастью, Джек был выше, чем большинство мужчин, поэтому ему быстро удалось установить местонахождение той, кого искал.

Верный своему слову, Доминик Хантер величаво возвышался прямо позади Лии и Хлои. Вид у него был самый угрожающий. К сожалению, даже грозное выражение лица сэра Доминика не могло, судя по всему, удерживать ретивых молодых – и не слишком молодых – щеголей на достаточном расстоянии от Лии.

Хотя большинство из них, слава господу, были вполне респектабельны, остальным явно недоставало этого качества. Джек поименно знал членов этой второй группы. Несмотря на их безукоризненные манеры и блестящий внешний вид, мысли их были абсолютно порочными. Джек знал это так же точно, как и то, что в его кошельке пусто. Они стремились покорить очередную жертву и наметили своей целью Лию.

Состязание за ее благосклонность – и окончательное ее падение – уже началось.

«Только через мой труп».

Стараясь поскорее добраться до Лии, Джек прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Он был еще в нескольких футах от нее и не слишком хорошо ее видел, как вдруг толпа неожиданно расступилась. Начинался новый тур танцев. Некоторые из джентльменов разошлись, вероятно, на поиски своих партнерш. Джек едва не упал, сбившись с шага, и застыл на месте при виде открывшегося перед ним зрелища.

Он всегда понимал, что Лия очень красивая девушка. Ее милая доброжелательная улыбка мгновенно располагала к ней людей, куда бы она ни отправилась. Она была подлинным воплощением английской сельской девушки – свежее личико без румян и белил, простая одежда, соответствующая тихой жизни в отдаленном поместье Йоркшира.

Но сейчас вместо простой розовощекой девушки он увидел перед собой утонченную молодую богиню в кремовом, усыпанном золотыми блестками платье, заставляющем ее кожу сиять и облегающем ее изящную фигуру так, что груди в низком вырезе лифа казались еще более полными. Блестящие каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, вдоль длинной изящной шеи соблазнительно спускалось несколько тонких прядей. Ее божественные плечи были большей частью обнажены, а небольшие утонченно-изысканные рукава-крылышки создавали впечатление, будто они могут каждую секунду соскользнуть вниз по рукам, открывая взглядам пышные груди.

«Боже милостивый».

Джек тяжело дышал, раздувая ноздри, – совсем как разъяренный бык, подумал он про себя. Ему стоило больших усилий подавить порыв сорвать шарф с плеч стоявшей рядом с ним матроны и накинуть на обнаженные плечи Лии. Чертова девчонка выставила себя на всеобщее обозрение в качестве следующей пользующейся дурной славой девицы Кинкейд.

Когда Джек двинулся вперед, на его плечо опустилась сильная рука.

– Задержись, дружище, – сказал Чарлз, увлекая его за мраморную колонну. – Нам нужно поговорить.

– У меня нет времени, – резко ответил он. – Я должен добраться до Лии, прежде чем она выкинет какую-нибудь глупость.

– С ней все в порядке. Сэр Доминик и леди Хантер приглядывают за ней.

– Ты видел, как она одета?

– Конечно, – ответил Чарлз, нахмурившись. – Она выглядит очаровательно.

– Она выглядит, как чертова куртизанка, выставившая свои прелести на всеобщее обозрение.

Его друг при этом заявлении высоко поднял брови.

– Вряд ли. Ее наряд вполне приемлем для молодой женщины в ее возрасте. Джиллиан помогала ей подобрать его.

– Неужели все женщины в этой семейке совсем лишились разума? – воскликнул Джек.

– Понять не могу, что ты имеешь в виду, но в данный момент это не важно, потому что у нас проблема… вернее, у тебя и у Лии. Боюсь, все очень серьезно.

– Ну что еще? – с тяжелым вздохом спросил Джек.

Чарлз посмотрел через его плечо на дверь зала. Затем перевел мрачный взгляд на друга.

– Только что прибыли твои мать и сестра. И сейчас они направляются сюда.

– Ну вот, мисс Кинкейд, теперь вы можете перевести дух, – сказал Себастьян Синклер. – Вокруг вас крутилась целая толпа почитателей. – Он чарующе улыбнулся, и на его загорелом лице ярко сверкнули белоснежные зубы. – К счастью для меня, все ваши предполагаемые обожатели были сельскими увальнями и уже имели партнерш для следующего тура танцев. Так что теперь вы полностью в моем распоряжении.

Лия вежливо улыбнулась, еле сдерживая желание вытереть пот, струившийся по ее шее. Что бы только она не отдала за глоток свежего сельского воздуха Стоунфелла!

Девушка оглядела бальный зал, все еще удивляясь тому, как много мужчин захотели с ней познакомиться. Но по отдельным туманным замечаниям стало ясно, что по меньшей мере некоторые из этих джентльменов видели ее выступление в театре «Пан». Именно это сделало ее предметом интереса – и, как она заподозрила, притязаний.

– Здесь очень душно, вы не находите? – сказала она в ответ. – Но вас, мистер Синклер, судя по всему, это ничуть не беспокоит.

Несколько минут назад она определенно чувствовала себя одуревшей, испытывая слабость и головокружение от жары и сильного запаха духов, туалетной воды, свечного воска и множества цветов – в основном лилий и роз, а также по меньшей мере трех сотен тел, втиснутых в ограниченное пространство нескольких комнат. Она могла бы поклясться, что почти видит вредные пахучие испарения, блуждающие по залу.

– Большую часть времени за последние десять лет я провел в Индии, – ответил Синклер. – Как ни душно сейчас в этом бальном зале, его нельзя даже сравнивать с Бомбеем в сезон дождей. Там месяцами задыхаешься от жары. О глотке свежего воздуха можно только мечтать.

– Я бы с удовольствием послушала о ваших индийских приключениях, – произнесла Лия. – Кажется, несмотря на тяжелые погодные условия, это очень интересная страна.

Из всех мужчин, с которыми она познакомилась сегодня, Синклер понравился ей больше всего. По словам тетушки Хлои, он был младшим сыном небогатого баронета. Его отправили в Индию, когда он был еще мальчиком. Там он и сколотил себе состояние. Он был высоким и статным мужчиной с волосами цвета спелой пшеницы, потрясающими зелеными глазами и приятными обходительными манерами. К Лии он отнесся дружелюбно. В отличие от некоторых других мужчин, он не смотрел на нее как на соблазнительный лакомый кусочек, который только и ждет, чтобы его проглотили. Говорил он как здравомыслящий, хорошо образованный человек и слушал ее с интересом, когда она решалась высказать свое мнение.

– Ко всему можно привыкнуть, – ответил Синклер, пожав плечами. Что-то в его тоне позволяло предположить, что у него не было особого выбора в этом вопросе.

– Завидую вашей выносливости, мистер Синклер, – проговорила Хлоя, яростно обмахиваясь веером. – Я уже почти испускаю дух. Удивляюсь, как Джиллиан удалось найти столько людей, оставшихся в городе, учитывая, что сезон давно закончился. Сказать по правде, гостей чересчур много.

– Подозреваю, что далеко не все из них были в списке приглашенных, – саркастически заметил Доминик.

Лия нахмурилась.

– Вы имеете в виду, что некоторые явились без приглашения? Зачем им это?

Хлоя и Доминик переглянулись.

– Полагаю, пришли поглазеть на последнюю из печально известных Кинкейд.

Лия с досадой поморщилась: – Как непорядочно и оскорбительно с их стороны набиваться в гости к Левертонам с такими неблаговидными намерениями.

– В свете всегда следует опасаться бестактности и дурного приема со стороны представителей высшего общества, – сказал Доминик. – Как правило, лучше всегда быть готовым к неприятностям подобного рода. Тогда, если ничего похожего не произойдет, это будет для вас приятным сюр-призом.

– Что полностью согласуется с моим личным опытом, – заметил Синклер. – С тех пор как несколько месяцев назад я вернулся в Лондон, меня постоянно донимают бестактными вопросами обо всем, начиная с моих связей с экзотическими красотками Индии и заканчивая размерами моего состояния.

– Это ужасно, – произнесла Лия. – Как вы это выносите?

Он дружески подмигнул ей.

– Выдумываю самую наглую ложь, какую только смогу изобрести. В особенности в отношении состояния моего бумажника.

Лия и Хлоя рассмеялись, и даже Доминик улыбнулся.

Это было первым за весь вечер знаком, указывающим на то, что его настроение улучшилось. До сих пор ее дядя грозно хмурился, глядя на мужчин, заговаривавших с ней, и делал все возможное, чтобы их отпугнуть. В конце концов Хлое пришлось напомнить ему, что этот прием был затеян для того, чтобы Лия могла найти достойного поклонника. На что Доминик довольно резко ответил, что отгоняет только мужчин нестоящих, которых здесь, судя по всему, набралось непомерное количество.

Это подтвердило мнение Лии, что глупая идея вывести ее в свет с самого начала была обречена на провал.

Всего несколько достойных холостяков пригласили ее потанцевать, и то скорее не по своей воле, а по настоянию матерей. Лию представили нескольким дамам из высшей аристократии, и хотя никто из них не выказал явного пренебрежения, ни одна не проявила желания поговорить с ней, они лишь обменялись несколькими холодными вежливыми фразами. Нечего было и ожидать, что они захотят, чтобы их сыновья ухаживали за кем-то вроде нее.

– Это прекрасная тактика, мистер Синклер. Но я не думаю, что сочинение небылиц сработает в моем случае, – сказала Лия. – Мое происхождение и без того достаточно шокирует.

– Вздор, моя дорогая, – вмешалась Хлоя. – Ты добрая, красивая, хорошо воспитанная и разумная девушка. В тебе нет ничего шокирующего.

– Расскажите об этом гостям, – усмехнулась Лия. – Не думаю, что большинство из них согласятся с вами.

– Вы говорите так из-за того, что появились на сцене на прошлой неделе, или из-за того, что ваши мать и бабушка были куртизанками? – спросил Синклер.

Удивленная его прямотой, Лия часто заморгала.

– Простите, что говорю так откровенно, – продолжил Синклер с извиняющейся улыбкой. – То, что последние десять лет я жил в такой среде, очевидно, губительно повлияло на мои манеры.

Лия тепло улыбнулась в ответ.

– Гораздо легче, когда люди говорят прямо что думают, а не прячутся за вычурными цветистыми фразами, в особенности если речь идет о пренебрежении.

Хлоя согласно кивнула.

– Совершенно верно. Не могу сказать, сколько раз меня оскорбляли на званых приемах, а я осознавала это только несколько часов спустя.

– В следующий раз, когда такое случится, обязательно сообщи мне, – почти прорычал Доминик. – Я не допущу, чтобы кто-либо оскорбил мою жену и это сошло ему с рук.

Супруга похлопала его по руке.

– Ты просто прелесть, дорогой, но мне не хочется, чтобы ты то и дело пугал людей до полусмерти за каждое мелкое пренебрежительно-оскорбительное замечание.

– Не понимаю, почему бы нет, – сказал Доминик. – Какая мне польза быть влиятельным, если ты не желаешь воспользоваться этим, чтобы заставить окружающих вести себя надлежащим образом.

– Или ненадлежащим, в зависимости от обстоятельств, – вмешался Синклер с усмешкой.

– По мнению моих родственников, я уже совершила достаточно ненадлежащих поступков, – сказала Лия. – И впредь мне следует быть истинным образцом добродетели.

– Это было бы замечательно, – произнес Доминик с кривой усмешкой.

– Выступление мисс Кинкейд на сцене вовсе не было таким уж скандальным, – проговорил Синклер. – Скорее это походило на забавное приключение. И ведь это был театр вашего отчима, не так ли?

Лия сморщила нос.

– Полагаю, вы не слышали, что я выступала в мужском костюме.

Он покачал головой, слегка озадаченный.

– Нет никакой необходимости обсуждать это сейчас, – твердо заявил Доминик. – Или вообще когда-либо, по правде говоря.

– Думаю, вы совершенно правы, – произнесла Лия. – Мистер Синклер, забудьте, что я когда-либо упоминала об этом.

– Ну ладно, это не смешно, – ответил он с притворным недовольством. – Однако, поскольку я джентльмен, мне придется мужественно держать мое любопытство под контролем. Но только если вы позволите мне нанести вам визит как-нибудь на днях, мисс Кинкейд. И леди Хантер, разумеется.

Лия заметила, как тетушка бросила быстрый взгляд на мужа, и тот едва заметно кивнул ей в ответ. Мистер Синклер, очевидно, прошел его строгую проверку.

– Я уверена, что нам с Лией будет очень приятно снова вас увидеть, сэр, – сказала Хлоя, ободряюще улыбнувшись Лии.

– Да, мы будем очень рады, – вежливо добавила та.

Поскольку Синклер показался ей достойным человеком, девушка не могла понять, с какой стати он тратит на нее время. С его внешностью, происхождением и богатством он считался завидной добычей на брачной ярмарке. Она решила, что он просто старался быть вежливым, потому что отец его дружил с Домиником.

В глазах его плясали изумрудные искорки веселья.

– Вы очень добры, мисс Кинкейд. Я сделаю все возможное, чтобы развлечь вас и леди Хантер достаточно захватывающими историями из моего путешествия по Индии.

Большинство мужчин, с которыми Лия познакомилась сегодня, показались ей чванливыми павлинами, распускающими хвост перед дамами, ожидая от них полного одобрения. Синклер же, явно уверенный в себе человек, судя по всему, относился к себе не слишком серьезно.

Возможно, она будет не против провести с ним время, в конце-то концов. По крайней мере, может, ему удастся отвлечь ее мысли от Джека. Они с ним в очередной раз схлестнулись всего несколько дней назад, после чего девушка впала в уныние, чувствуя себя полностью опустошенной. Когда-то они были лучшими друзьями, но теперь почему-то утратили способность просто разговаривать друг с другом, не говоря уже о том, чтобы понимать, что другой чувствует.

По мнению Лии, если бы Джек и правда был влюблен в нее, как предположила Хлоя, вряд ли дела складывались бы подобным образом. Во всяком случае, их взаимоотношения, похоже, катастрофически рушились под тяжестью разногласий и недопонимания, с каждым днем отталкивавших их все дальше и дальше друг от друга.

Лия опасалась, что положение действительно безнадежно.

«Тогда перестань хандрить и сделай что-нибудь еще!»

– Это было бы просто замечательно, – сказала она Синклеру с лучезарной улыбкой. – Я буду с нетерпением ждать вашего визита.

Он, удивленный столь явной вспышкой энтузиазма с ее стороны, приподнял брови. Лия не была знатоком светских обычаев, о чем тысячу раз говорила тете Хлое и Джиллиан. Джек именно в этом вопросе был с ней согласен, что, честно говоря, не слишком ей льстило.

Синклер поспешно склонился над ее затянутой в перчатку кистью.

– Благодарю вас, мисс Кинкейд. Я непременно…

Внезапно появившаяся из толпы Джиллиан безжалостно ткнула его локтем в ребра, отодвигая в сторону.

– Лия, вот ты где. Я повсюду тебя искала, но этот чертов… э-э… этот нелепый зал так переполнен, что невозможно отыскать собственную руку.

– Извините меня, ваша светлость, – холодно произнес Синклер. – Я не осознавал, что преграждаю вам путь.

Джиллиан нарочито вздрогнула, встретившись с ним взглядом.

– А, мистер Синклер, это вы? Приношу мои извинения. Я вас не заметила.

Поскольку он был значительно выше шести футов, а Джиллиан отличалась исключительной наблюдательностью, это было маловероятно.

– Надеюсь, я не наступила вам на ногу, причинив боль, – добавила герцогиня, словно ей пришла в голову внезапная мысль.

– Нет, мадам, моя нога ничуть не пострадала.

Джиллиан неохотно ему улыбнулась.

– Вы очень милый молодой человек. При других обстоятельствах вы бы мне понравились.

Эти слова ошарашили его, лишив дара речи на несколько секунд, но он быстро пришел в себя и улыбнулся.

– Благодарю вас… пожалуй.

– Вам что-нибудь нужно от Лии, ваша светлость? – тяжело вздохнув, вмешался Доминик.

Джиллиан часто вызывала неодобрение родственников и друзей. Герцогиня отличалась еще большим пренебрежением к условностям, чем ее новообретенная кузина, и сразу же с пылкой и непоколебимой преданностью взяла Лию под свое покровительство. Лия уже обожала ее.

– Да. Мне необходимо поговорить с Лией, с вами и тетей Хлоей. Это очень важно, – заявила Джиллиан, нетерпеливо взглянув на Синклера. – Сейчас же.

Он понял намек, тихо, с легким недовольством пробормотал извинения и тут же растворился в толпе. Для столь крупного мужчины он двигался с удивительной грацией, что необычайно завораживало. Если бы не Джек…

Лия немедленно отбросила эту мысль.

– Что-то не так, Джиллиан?

– Вы даже не представляете. – Джиллиан оглянулась через плечо, затем придвинулась ближе и понизила голос.

– Только что в зал вошли мать Джека и сестра. Джек с Левертоном пытаются удержать их на той стороне помещения, но не думаю, что им удастся делать это достаточно долго.

Хлоя ахнула и зажала ладонью рот. Доминик грубо выругался.

– Я чувствую то же самое, сэр Доминик, – призналась Джиллиан. – Однако ничего нельзя сделать, кроме как постараться справиться с этой ситуацией. Держать присутствие здесь Лии в секрете, так сказать.

– Это довольно затруднительно, – возразил он несколько резко, – потому что этот прием устроен специально для того, чтобы представить Лию высшему обществу. Вряд ли уместно почетному гостю внезапно исчезнуть.

– Лия, дорогая, ты в порядке? – спросила Хлоя, положив руку ей на плечо.

Лия пыталась вернуть себе хотя бы подобие способности мыслить рационально.

– Ничего не понимаю. Ведь леди Джон и леди Анна не были приглашены, ведь так?

– Господи, нет, конечно! – ответила Джиллиан. – Обычно мы бываем рады пригласить любого члена семьи Джека на вечеринку, но при сложившихся обстоятельствах случится беда, если вы встретитесь.

Это было еще мягко сказано. Леди Джон всегда возмущало до глубины души присутствие Ребекки Кинкейд в Стоунфелле. И она совсем не приветствовала дружбу своего сына с ее внучкой. Около четырех лет назад Лия случайно услышала шумную ссору Джека с матерью в саду, предметом которой была она сама, и девушка отчетливо помнила, какими унизительными прозвищами называла ее леди Джон. Даже теперь при этих воспоминаниях внутренности ее скручивались в болезненный узел.

– У меня создалось впечатление, что леди Джон старается избегать встреч с Кинкейдами, – заметила Хлоя. – Так что это не имеет смысла.

– Обычно она избегает нас как зачумленных, – сказала Лия, стараясь не показать, как расстроена.

Несмотря на утверждение Доминика, ей казалось, что уход был бы наилучшим способом избежать неприятного столкновения. Как ни огорчительна для нее была бы подобная стычка, еще ужаснее она была бы для Джека. Он был глубоко предан своей матери и сестре. Лии невыносимо было думать, что его преданность будет разрушена подобным образом, причем прилюдно.

– Чарлз говорит, что она будет стоять на своем, – произнесла Джиллиан. – Что бы это ни значило.

– Я точно знаю, что это означает, – откликнулась Лия. Леди Джон долгие годы полагала, что они с дочерью были несправедливо смещены с подобающего им места в семье, что их вытеснили порочные Кинкейды. – Думаю, мне следует уехать, сэр Доминик. Подозреваю, что она хочет устроить сцену, а это сильно расстроит Джека.

– Но и не слишком тебе поможет, – мрачно проговорила Хлоя.

Джиллиан обвила рукой талию Лии.

– Я не хочу, чтобы Лия уезжала, – сказала она Доминику вызывающим тоном.

Он огляделся по сторонам. Хотя они разговаривали, понизив голос, люди поблизости начали проявлять интерес к их напряженной беседе. Некоторые из гостей считали своим долгом следить за новоприбывающими и, без сомнения, уже радостно распространяли слухи – в ожидании взрыва.

– Все в порядке, Джиллиан, – произнесла Лия. – Я готова ехать.

Доминик осуждающе покачал головой.

– Нет, улизнуть, подобно вору, не выход. – Он взглянул на жену. – Дорогая, пожалуйста, отведи Лию в чайную комнату и найди там укромный уголок. Я вскоре присоединюсь к вам.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила леди Хлоя.

– Думаю перехватить леди Джон и попытаться образумить.

– О черт, – пробормотала Джиллиан. – Слишком поздно.

Толпа перед ними заколыхалась, подобно пшеничному полю под ветром поздним летом, и вдруг расступилась. В образовавшемся проходе показалась леди Джон, за которой следовала ее дочь. Джек и Левертон шли прямо за ними, оба очень расстроенные.

По правде говоря, у Джека был такой вид, будто он готов кого-нибудь убить, – возможно, даже Лию, за то, что навлекла на всех эти неприятности.

Джиллиан на мгновение крепче сжала талию девушки, а затем выступила вперед.

– Леди Джон, какой сюрприз. Никак не ожидали увидеть вас на нашем скромном приеме.

Лия удивленно заморгала: кузина вдруг превратилась в самую настоящую герцогиню, – однако мать Джека нелегко было запугать.

– Я и не рассчитывала, что здесь нас ждут, – высокомерно произнесла она, окинув Джиллиан неприязненным взглядом. – Мы ведь не получили приглашения.

Доминик вышел вперед и сдержанно поклонился ее светлости.

– Леди Джон, позвольте сопроводить вас и вашу дочь в чайную комнату, чтобы отдохнуть и слегка подкрепиться. Там гораздо тише и прохладнее, так что мы сможем спокойно побеседовать.

Если реверанс можно было бы охарактеризовать как скупой и выражающий недовольство, то реверанс леди Джон, без сомнения, был именно таким.

– Благодарю вас, сэр Доминик, но ни я, ни моя дочь не расположены к отдыху. У меня здесь дело, не терпящее отлагательства.

По толпе собравшихся пронесся шепот предвкушения. Хотя оркестр все еще продолжал играть и некоторые из гостей по-прежнему танцевали, те, что находились ближе всех к развертывающейся дешевой драме, остановились, делая вид, что чем-то заняты, в то время как сами с жадным вниманием наблюдали за происходящим.

Джек подошел и встал рядом с матерью, лицо его так застыло, что напоминало каменную маску. Тем не менее весь его вид выдавал намерение защитить ее во что бы то ни стало, а прикосновение к руке было таким нежным, что сердце Лии болезненно сжалось.

– Мама, пожалуйста, идите с сэром Домиником, – произнес он тихо. – Вы только причините себе лишние страдания, если не сделаете этого.

Когда она гневно отдернула руку, Джек раздраженно вздохнул и посмотрел на сестру.

– Анна, это безумие.

Его сестра бросила быстрый обеспокоенный взгляд на мать, затем снова взглянула на него и пожала плечами, как бы говоря, что не хочет вмешиваться.

– Леди Джон, – начал было герцог Левертон, но она властно вскинула руку, прерывая его.

Взгляд ее наконец скользнул мимо Джиллиан к Лии. Джек унаследовал свои темные ласковые глаза от матери, но сейчас во взгляде ее светлости, когда она смотрела на Лию, не было ни теплоты, ни доброты, ни любви: только ненависть и презрение.

– Ты! – воскликнула она дрожащим голосом, драматически указывая на девушку пальцем. – Ради чего тебе нужно все время терзать мою семью? Почему ты не можешь оставить в покое моего сына? Твоя родня подобна порче, от которой мы никак не можем избавиться, как бы ни старались!

Собравшиеся вокруг гости дружно ахнули: одни радостно, довольные развитием событий, другие в ужасе, страшно шокированные.

– Боже милостивый, – с отвращением произнесла Джиллиан.

Лии с трудом удалось подавить совершенно неуместное желание рассмеяться в ответ на эту мелодраматическую выходку леди Джон. При других обстоятельствах ее мать скорее всего даже предложила бы ее светлости место в своей труппе.

– Миледи, у меня нет ни малейшего желания или намерения доставлять неприятности вам или вашей семье, – сказала Лия, заставляя себя говорить подчеркнуто спокойным тоном. – И в последнее время я очень редко вижусь с вашим сыном, так что вам не о чем беспокоиться. Между нами ничего нет, кроме дружбы.

Как только эти слова сорвались с губ, Лия поняла, что допустила роковую ошибку.

Праведное негодование даже сделало леди Джон на несколько дюймов выше.

– Как ты смеешь говорить о моем сыне в таком небрежном тоне, словно вы с ним ровня? Не допускай даже мысли о том, что я позволю тебе вбить между нами клин или лишить меня принадлежащего мне по праву положения в обществе. Это тебе здесь совсем не место.

Эта женщина сильно бы удивилась, если бы узнала, насколько Лия с ней согласна.

Джек твердо опустил руку на плечо матери.

– Достаточно, матушка. Вы высказали, что хотели, и теперь мы уезжаем.

Она не обратила на него внимания и снова ткнула пальцем в лицо Лии.

– Я знаю, что ты шлюха, Лия Кинкейд, как и твоя мать. И если ты не будешь держаться подальше от моей семьи, я заставлю тебя жалеть об этом до конца жизни.

Пока все обдумывали эту взрывную тираду, Джиллиан отбросила в сторону руку ее светлости и встала перед Лией.

– Право, это уже слишком, – резко сказала она.

Лия попыталась оттащить ее назад.

– Джиллиан, все в порядке. Она не сможет навредить мне. – Во всяком случае, не больше, чем уже успела. За этим стояла ненависть, длившаяся всю жизнь.

– Я не позволю ей оскорблять тебя, – заявила Джиллиан, глядя прямо в глаза леди Джон. – Мадам, должна вам сказать, что вы всего лишь мерзкая сварливая старая склочница. И если вы немедленно не уберетесь из моего дома, я сама вышвырну вас вон пинком под зад.

Леди Джон от потрясения широко раскрыла глаза, а через мгновение отступила назад и влепила Джиллиан звонкую пощечину.