Наоми никогда еще так не хотела идти на работу, как сегодня.

Читая документы перед совещанием с Гленной и Бродериком, она изо всех сил пыталась сосредоточиться. К счастью, ее отец и Джинни согласились присмотреть за близняшками. Они привезут их к ней сегодня после обеда, чтобы она покормила их грудью, а потом отвезут к педиатру.

Слова расплывались перед глазами Наоми. Она истосковалась по Ройсу за прошедшую неделю. Они не разговаривали с тех пор, как он ушел от нее, и, даже если бы он позвонил, она не знала бы, что ему сказать. Поэтому она тоже ему не звонила. Обоих сокрушило горе расставания, взаимная потеря была очень ощутимой.

Но Наоми заставляла себя жить дальше. Сегодня она должна быть на совещании по поводу финансирования трубопровода. Ее дети в надежных руках. Она наняла няню, которая в основном наблюдала, как Джек и Джинни нянчатся с близняшками. Тем не менее Наоми не могла не вспоминать, как работала в офисе, когда Ройс привез девочек и присматривал здесь за ними.

У нее сдавило грудь от мысли, что когда-то они были почти семьей. Сморгнув слезы, она вошла в зал заседаний.

Нацепив улыбку, она шагала уверенно и входила в зал с максимальной бравадой, на которую была способна.

Следует заниматься делами. Несмотря на очередную душевную боль.

Встретившись взглядом с Тленной, Наоми заметила боль и страх в ее взгляде.

Наклонив голову в сторону, Наоми открыла рот, чтобы спросить, что происходит, когда Бродерик коснулся рукой спины Гленны. Он выглядел крайне озабоченным.

Произошло что-то страшное. Наоми это понимала. Она практически чувствовала беспокойство, повисшее в хорошо освещенном зале заседаний. Наоми стало не по себе.

Гленна закрыла глаза, выражение ее лица стало решительным.

– У Шаны проблемы, – сказала она дрожащим голосом. – Они никому не говорили, что она ждет ребенка. Вчера у нее случился выкидыш.

Наоми прижала руку ко рту:

– О нет. Какая жалость!

Она подумала о Мэри и Анне и молчаливо взмолилась о здоровье своих девочек и об утешении пострадавшей супружеской пары.

– Это не первый ее выкидыш, – тихо произнесла Гленна. Судя по всему, она недавно плакала. – После первого выкидыша они перестали говорить о том, что она ждет ребенка.

Наоми кивнула, положила папку на стол и подошла к креслу во главе стола.

– Я их отлично понимаю.

Она чувствовала то же самое, рассказывая людям о своей беременности, о которой становилось известно, несмотря на ее попытки сохранить это в тайне. Она очень расстроилась, когда Ройс проболтался о ее беременности после того, как она упала в обморок. Однако он волновался за нее. Он был хорошим человеком, и ей было нелегко уходить от него.

Бродерик открыл портфель.

– Мы с Гленной тщательно проверили расчеты. Мы решили поговорить с тобой до того, как сделаем сообщение для отца и Джинни. Мы заметили странную тенденцию скупки и продажи наших акций, что влияет на нашу прибыль.

– Поэтому мы терпим убытки? – Наоми быстро моргнула, задаваясь вопросом, как это может быть так просто. А потом она вспомнила, что Ройс сделал почти такой же вывод. – Нам просто не везет?

Бродерик покачал головой, доставая пачку распечаток:

– Время скупки-продажи слишком подозрительное, это не может быть случайностью. – Он откинулся на спинку кресла. – Я нутром чую, что из компании уходит инсайдерская информация. Это делает тот, кто не хочет слияния компаний.

Душа Наоми ушла в пятки.

– И кто это может быть? – Она выпрямилась.

– Мое предположение покажется тебе бессмысленным. – Бродерик посмотрел на свою жену.

– Кто? – настаивала Наоми, нуждаясь в ответах.

Бродерик барабанил пальцами по стопке документов.

– Новая помощница Гленны, Милла Джонс.

Милла?

Меньше всего Наоми подозревала Миллу. Конечно, эта женщина временами вела себя подозрительно. Но передача инсайдерской информации…

Наоми обрадовалась, что Бродерик не подозревает никого из членов семьи.

– Она новичок в компании. Вряд ли это она. – Наоми повернулась к Гленне: – А ты как думаешь?

Ее невестка указала на копии распечаток:

– Ни одна компания не может быть в безопасности, если злоумышленник прекрасно разбирается в компьютерах.

Наоми сглотнула подступивший к горлу ком:

– И что нам делать?

– Надо проверить ее на детекторе лжи, – сказала Гленна. – Мы же вправе это сделать, да, Наоми?

– По условиям контракта, который она с нами подписала, мы можем ее проверить.

Бродерик наклонился вперед, прижимая руки к дубовому столу:

– Это также поможет узнать о тех, на кого она работает.

От результатов расследования зависит карьера Ройса. Наоми вынудила его работать в этой компании. И пусть он не любит Наоми, она все равно сделает так, чтобы его мечта осуществилась.

– Честно говоря, – произнесла она, – я думаю, у нас нет времени, чтобы расставлять ловушки. Нам надо исключить утечку информации немедленно, если мы хотим внедрить разработки Ройса Миллера.

– Ждать не придется. Давайте сделаем это. – Гленна хлопнула в ладоши. – Возможно, ты справишься с задачей только благодаря своим адвокатским навыкам.

Кивнув, Наоми нажала на кнопку телефона:

– Мисс Джонс, зайдите, пожалуйста.

Ожидая прихода помощницы, Наоми посмотрела в окно на потрясающий горный хребет Аляски. Разработки Ройса помогут сохранить эту природу нетронутой.

Глубоко вздохнув, Наоми выпрямилась и сосредоточилась на предстоящем разговоре. Дверь кабинета распахнулась.

– Что я могу сделать для вас? – спросила Милла.

– Ты можешь посидеть и поболтать с нами, – сказала Гленна, указывая на стул у стола заседаний.

Помощница Гленны удивленно подняла брови и покраснела. Ага. Вот эта странность, которой Наоми не могла дать название. Только сейчас она заметила, как эта молодая женщина смотрит на работников компании…

Приглаживая голубое платье, Милла сидела.

Наоми вперилась к нее взглядом:

– Почему вы решили работать в «Аляска ойл-баронз»? Эта компания находится очень далеко от вашего дома.

– Я искала работу через Интернет. – Милла сцепила в замок руки, лежащие на коленях. – Работа в вашей компании показалась мне приключением.

– У нас был инцидент, – сказала Наоми, наблюдая за реакцией женщины, которая выглядела почти беззащитной. Она не просто нервничала.

Милла Джонс что-то скрывала.

Хотя они не планировали использовать детектор лжи на этом этапе, было интересно посмотреть, как она отреагирует на такую возможность.

– Мы планируем проверить вас на детекторе лжи.

– Не нужно, – произнесла Милла.

Бродерик наклонился вперед, опираясь локтями о стол:

– Ты отказываешься?

– Вовсе нет. – Милла скрестила руки на груди. – Я хочу рассказать вам то, что вы хотите знать.

Наоми настороженно посмотрела на нее:

– И что же это?

Положив ладони на стол для совещаний, Милла сдержанно объявила:

– Я знаю, кто виноват в вашей проблеме с акциями.

Гленна ахнула. Бродерик прищурился.

Наоми сидела неподвижно и была удивлена и насторожена. Она не ожидала, что Милла так легко выдаст необходимую информацию.

– Значит, вы признаетесь в разглашении секретов компании? – спросила Наоми.

– Я сообщаю вам то, что вы хотите знать, раз вы сами почти все выяснили. – Выражение лица Миллы стало сердитым и обиженным. Ее голос звучал вызывающе, она уже не выглядела как профессиональная и холеная помощница. Она была чертовски хорошей актрисой.

Наоми не оценила легкомысленность женщины. Милле пора понять важность того, что она сделала.

– Простите меня, но мне это дело кажется нешуточным. Вы допускаете корпоративный шпионаж? – спросила Наоми.

– У меня есть информация. Она вам нужна. И поверьте мне, – она мрачно улыбнулась, – вы сами никогда не догадаетесь о том, что на самом деле происходит.

Бродерик всплеснул руками:

– Тогда назови цену!

Милла посмотрела на каждого из них, а потом заговорила:

– У вашей семьи есть власть. Люди с властью не всегда бывают справедливы по отношению к другим людям.

– Не надо ходить вокруг да около, – отрезал Бродерик и уставился на Миллу.

Наконец Милла отвела взгляд:

– Я не знаю, кто крот. Но я знаю, кому передавалась информация.

– И кому же?

– Это люди, виновные в авиакатастрофе, в которой погибла ваша мать, Мэри Стил. – Слова Миллы произвели эффект разорвавшейся бомбы.

От шока Наоми резко выдохнула. Через пару секунд она схватила брата за руку и так сильно ее сжала, что у нее онемели пальцы. Ей хотелось знать всю правду.

– Погибла и наша сестра, Бреанна.

– Вы абсолютно уверены в том, что она погибла? – спросила Милла.

Наоми не могла этого слышать. Неужели эта женщина настолько жестока? Как она смеет? Были доказательства гибели Бреанны. Но прежде, чем Наоми смогла наброситься на бессердечную Миллу, она услышала у себя за спиной приглушенный стон от боли.

Наоми повернулась и увидела в дверях своего отца. Он держал на руках Анну, а Джинни – Мэри.

Наоми хотела подойти к отцу и успокоить его, но она не могла двигаться. Она была ошеломлена. Ложная надежда разрывала ее сердце на части.

Лицо Джека Стила скривилось от горя, боли, а потом от гнева. Гленна вскочила на ноги и взяла обеих малышек на руки и быстро ушла. Джинни взяла Джека за руку, стараясь его успокоить.

Кто бы ни была эта женщина по имени Милла Джонс, она явно больна. Чокнутая. Наоми хотелось кричать до хрипоты. Бросаться вещами в стены до тех пор, пока не пробьет в них дыры. Все, что угодно, только бы вынести боль, которую спровоцировала эта женщина, предположив, будто Бреанна не погибла. Ее семья так долго пыталась смириться с тяжелой утратой.

Но теперь все перевернулось с ног на голову. Как такое возможно?

Бреанны нет в живых. Ведь был сделан анализ ДНК ее останков.

Верно?

Ее сестра мертва. А эта жестокая женщина подарила им ложную надежду на то, что Бреанна может быть живой.

У Наоми дрожали руки. Больше всего ей хотелось, чтобы рядом с ней оказался Ройс; чтобы он поддержал ее, как сейчас Джинни поддерживает ее отца.

Но как бы это ни было больно, Наоми уже не могла опереться на сильное плечо Ройса. Как все-таки несправедливо по отношению к нему, к ним обоим, что он никогда не полюбит ее.

Ройс не помнил, когда в последний раз ему хотелось покататься верхом.

Неделя вдали от Наоми показалась ему адом.

Поэтому он сделал то, что удавалось ему лучше всего. Он отгородился от нее невидимой стеной.

Пустив лошадь в галоп, он размышлял о событиях прошедших недель.

Поднявшись на склон горы, он слегка ослабил вожжи. Вспомнил, насколько чувствительна эта лошадь к малейшему прикосновению. Ему надо быть мягким и открытым и не дергать лошадь по пустякам. Когда он услышал от Бродерика о трюке Миллы Джонс, ему захотелось бежать к Наоми и поддержать ее.

Хотя заявления Миллы были ложными, она спровоцировала огромный переполох в обеих семьях, приходящих в себя после горя. Но как ни странно, она также объединила обе семьи, и теперь все они работали вместе. Жена Чака, Шана, предложила провести частное расследование, чтобы изучить этот вопрос. Милла ушла, и никто не мог ее найти.

Слегка отклонившись в седле, Ройс направил лошадь вверх по склону горы, глядя на густой лес. Он снова чувствовал себя ожившим и свободным.

Его поразило, что семьи Стил и Миккельсон сплотились несмотря на то, что происходило между ними прежде. Довольно часто, чтобы отвлечься от работы и от Наоми, он размышлял об этих двух больших кланах. При виде того, как они сейчас ладят друг с другом и работают как единое целое, несмотря на общие различия, он начинал надеяться на лучшее. Впервые в жизни Ройс понял, как ему хочется покоя и равновесия.

Равновесие – научный принцип. Закон Вселенной. И кажется, только Ройс не может обрести его в своей личной жизни.

Он пустил лошадь шагом, держа ее по центру тропы. Глядя на опустевшие леса вокруг, Ройс понимал, что ему придется чертовски трудно, пока он живет в одиночестве. Наоми и члены ее семьи постоянно поддерживают друг друга, хотя иногда они бывают крайне назойливыми и шумными. Но они оказывают и получают огромную поддержку. Вместе они – сила.

Ройс всегда был человеком науки. Почему он не понял, что они с Наоми могут достичь равновесия в своих отношениях и быть вместе?

Ее большая семья показала ему мир единения и силы. И да, возможно, он сторонился отношений с обязательствами, потому что боялся много потерять.

Наоми особенная женщина, ее нельзя терять. Она не сможет стать заменой кому-то. Она – любовь всей жизни.

Но разве он не потерял ее, когда ушел?

Ройс любит ее.

На самом деле он всегда ее любил. Он просто обманывал себя, говоря, что у него нет к ней никаких чувств.

Наоми стала частью его жизни, и этого не изменить. Жаль, что он не сможет убедить ее в своих чувствах.

Но он постарается это сделать и не будет ждать подходящего дня.

Он не собирался идти на гала-вечеринку в честь Джека и Джинни. Но теперь он понял, что должен быть там ради Наоми. Легко потянув вожжи вправо, Ройс развернул лошадь кругом. Она словно ощущала его волнение. Ройс решил, что ему делать дальше.

Пустив лошадь легкой рысью, он проехал через лес и выбрался на открытую поляну. Он пришпорил лошадь, и она понеслась галопом.

Скачущая лошадь словно вторила его стремительным намерениям. Он обязан быть рядом с Наоми.

До конца своей жизни.

Наоми поправила черный бархатный плащ, надетый поверх красного атласного платья. Она вздохнула, чтобы успокоиться и набраться смелости перед тем, как выйти из лимузина и попасть на бал-маскарад.

Повсюду царил хаос.

Прошлая неделя прошла в заботах.

Шана выздоравливала, Чак был рядом с ней. Миллу уволили, а детектив не нашел ничего необычного в информации о ее семье в Канаде, куда она вернулась. Наоми волновалась после отъезда Миллы. Кто знает, что еще она затеяла? На самом деле у них не было достаточно причин вызвать полицейских, но Милла спровоцировала кучу вопросов.

И Наоми боролась с крохотной надеждой на то, что, возможно, ее сестра Бреанна все-таки жива.

Отмахнувшись от этой мысли, она открыла пудреницу и посмотрела на свои глаза. Делани говорила ей, что с макияжем «смоки айз» она будет выглядеть более роковой. Но зеркало только напоминало Наоми о ее кошмаре.

Она думала о Бреанне, воображала, как она может выглядеть. Глядя в зеркало, она не смогла сказать, кого видит: себя или свою сестру.

Резко закрыв пудреницу, Наоми запретила себе расстраиваться. Если она расплачется, ее макияж потечет. Собравшись с силами, она вышла на холодный зимний воздух и крепче запахнула бархатный плащ, закрывая обнаженную спину. Ее красивые бархатные ботинки не пострадают от снега, потому что к дому придется идти по красной ковровой дорожке.

Шагая вперед, она огляделась. Мерцающие огоньки вели к офисному зданию компании Стилов. Повсюду лежал снег, создавая ощущение идиллической зимней сказки.

Краем глаза Наоми увидела знакомый силуэт.

Ее сердце забилось чаще, и у нее сдавило грудь, когда к ней навстречу пошел высокий темноволосый мужчина в безупречном черном смокинге.

Ройс.

Наверное, она слишком долго стояла, затаив дыхание, потому что у нее закружилась голова.

Он пошел рядом с ней по красной дорожке мимо невысоких деревьев, украшенных мерцающими белыми огоньками. Ей хотелось, чтобы этот вечер прошел удачно. Сейчас ей крайне важна стабильность.

Швейцар улыбнулся и открыл двери офиса компании Стилов для нее и Ройса.

Как всегда соблазнительный и привлекательный, Ройс взял со стола две маскарадные маски, украшенные бисером и перьями.

– Ты сегодня очень красивая.

– Спасибо… Почему ты здесь? – прошептала она, беря маску, которую он ей протянул. Это была богато украшенная венецианская маска с золотой отделкой и роскошными перьями. Она прижала маску к лицу, глядя на Ройса.

– Я приехал из-за тебя, – ответил он.

– Вот так просто?

– Скажем так: я узнал универсальные законы равновесия и понял, что сегодня мне надо быть с моей ровней, которая противоположна мне во всем. Если только у тебя нет спутника. – Бордово-золотая маска подчеркивала янтарные крапинки в его карих глазах.

– Ты знаешь, что я приехала одна. – Она сглотнула, радуясь тому, что маска закрывает ее щеки.

– Хорошо. Если мне не придется бороться с соперником, значит, мы не опоздаем. – Он протянул ей руку.

Наоми почувствовала опасения. Теперь она знала, как больно приближаться и привязываться к Ройсу, который не открывал ей своего сердца. Но что-то заставило ее уступить ему сегодня, в последний раз.

Джазовый оркестр уже играл, приглашая гостей танцевать.

Наоми было очень трудно сосредоточиться на вечеринке, пока ее сердце колотилось как сумасшедшее от близости Ройса. Старое притяжение и желание было сильным, как всегда. Даже сильнее, потому что она знала: она сразу потеряет голову, как только прикоснется к нему.

Они шагали вперед под золотым и белым тюлем, свисающим с потолка. Повсюду были гости в маскарадных масках; они фотографировались друг с другом на фоне художественной инсталляции в стиле эпохи Ренессанса.

Повсюду были мерцающие вечерние платья и темные смокинги. Гости разбились на парочки, в воздухе витала романтика. И не только романтика. Гости обнимались. Члены семей Стил и Миккельсон обнимались и произносили тосты.

Сегодня вечером не было ни соперников, ни врагов.

Только любовь. Во всех ее проявлениях.

Джек и Джинни встречали приезжающих гостей, среди которых было много их родственников и близких друзей. Только ближайшее окружение семьи знало о том, что заявила Милла Джонс. Глядя на Джека, никто ни о чем бы не догадался. Тем не менее Наоми заметила, как Джинни старается оградить его от лишних разговоров. Она слегка поглаживала пальцами его запястье, что со стороны выглядело простой привязанностью; но знающий человек понял бы, что она его утешает.

Возможно, впервые после того, как ее семья сошлась с кланом Миккельсонов, Наоми хорошенько посмотрела на своего отца и Джинни. Она только теперь заметила, что они постоянно поддерживают друг друга. Они стояли рядом и представляли собой единое целое.

Они действительно любили друг друга.

Они воспользовались вторым шансом на любовь.

Это казалось так просто. Возможно, так и было. Ройс не бросал Наоми, сколько бы раз она его ни отталкивала. Он оставался если не рядом с ней, то по крайней мере достаточно близко, чтобы вовремя прийти ей на помощь. Увидев его здесь сегодня, она забыла обо всем. Он старался сохранять равновесие в их отношениях. Наоми была единственной, кто всегда слишком сильно перетягивал на себя одеяло.

Вероятно, она опять сглупила, прогнав его прочь.

Послышался резкий звук трубы и барабанный бой. Прожектор осветил боковую сцену, на которую вышел Ройс.

– Для меня большая честь участвовать в торжествах, посвященных свадьбе Джека и Джинни. Они вдохновляют как своих членов семьи и друзей, так и деловых партнеров. – Ройс поднял бокал с шампанским, сверкающим при свете прожектора. – Я знаю, что они не просили подарков, но у меня есть предложение, от которого они, по-моему, не смогут отказаться. И я сейчас же его сделаю. Я хочу внести свой вклад в проект повышения безопасности нефтепроводов. Вся прибыль от моего патента на новое оборудование пойдет непосредственно на внедрение этого проекта.

Стоя в толпе гостей, Берч Монтойя поднял бокал:

– Я тоже выделю на это дополнительный миллион.

Гости зашумели, потом раздались аплодисменты. Затем послышались крики о намерении присоединиться к финансированию проекта. Когда наступила тишина, Ройс снова поднял бокал:

– За Джека и Джинни! За «Аляска ойл-баронз»!

Наоми глазела на Ройса на сцене, не в состоянии отрицать прилив волнения оттого, что он рядом с ней. Он сделал это для нее и ее семьи. Публичное заявление. Он очаровал всех гостей. Он стоял у всех на виду, под светом прожектора, и держался легко и непринужденно. Ради нее.

Аплодисменты стихли, и он подошел к ней, усмехаясь.

– Я не знаю, что сказать. Спасибо за сенсацию. – Ее руки дрожали, она поставила бокал шампанского на поднос официанта. – Ты все еще будешь работать с компанией, не так ли?

– Конечно, – произнес он. – Давай где-нибудь уединимся и поговорим? Вернее, я должен кое-что тебе сказать.

Ее переполняла надежда и страх.

Мозолистые кончики его пальцев касались ее ладони, когда он повел ее через толпу гостей. Проходя по залу, они слышали звон бокалов. Открыв дверь, он вывел Наоми на балкон, где были установлены обогреватели.

Отпустив ее руку, он подвел Наоми к краю балкона, чтобы осмотреть залив.

– Вечеринка удалась. Две семьи объединились.

– Это кажется нереальным после суматохи с возможностью того, что Бреанна… – У Наоми сдавило горло, она не могла говорить.

Он прижал Наоми к груди, и ее маска чуть съехала набок. Она наслаждалась возможностью быть рядом с ним. Она скучала по нему. Она нуждалась в нем. Закрыв глаза, она вдохнула знакомый аромат его лосьона после бритья.

Однако непонятно, почему Ройс приехал на вечеринку.

Она облизнулась и сглотнула:

– Но сегодня я ничего не могу с этим поделать. – Она слегка отстранилась от него. – Сегодня праздник. В честь папы и Джинни.

– И в нашу честь, я надеюсь, – сказал он.

Сердце едва не выскочило у нее из груди, и она прикусила губу, чтобы не выболтать прямо здесь и сейчас о том, как она его любит. Ей надо было выслушать его.

Он указал на бухту, когда фейерверки осветили небо. Голубой свет отражался на воде. Вспыхнул еще один фейерверк. Потом еще один. Яркие огни мерцали на ночном небе.

– О, как великолепно! Должно быть, папа специально заказал салют у планировщиков вечеринок. Жаль, что я не предусмотрела этого.

Ройс снова взял ее руку:

– Салют заказал я.

От удивления она не знала, что сказать. Потом подняла свою маску, чтобы лучше видеть Ройса. Он не надел свою маску после выступления.

– Как приятно, что ты сделал это ради них, – осторожно заметила она, запрещая себе видеть в его поступке слишком многое.

– Это ради тебя, – сказал он.

От волнения она затаила дыхание, в ее душе затеплилась надежда.

– Потрясающий салют.

– Ты потрясающая, – ответил он.

Она пригладила рукой лацкан его смокинга:

– Ты хорошо выглядишь. Но я люблю, когда на тебе футболка с логотипом Массачусетского технологического института. – Она посмотрела на него снизу вверх. – Меня поразило твое заявление о вложении денег в проект. Я почти боюсь надеяться.

– В надежде нет ничего плохого. – Он обвел ее подбородок большим пальцем; его прикосновение будоражило чувства, которые она старательно сдерживала.

– Довольно необычное заявление для ученого, – произнесла она.

– Чем больше я узнаю, тем лучше понимаю, что в жизни есть вещи, противостоящие логике. Ты, мы… За то, что между нами было, стоит бороться.

Значит, она для него единственная в своем роде. Не замена бывшей невесте.

– Я согласна быть твоей единственной, – сказала Наоми. Теперь она готова быть с ним без всяких оговорок.

Он улыбнулся и обнял ее за плечи:

– Ты должна знать, что я люблю тебя. Я любил тебя всегда, хотя старался это отрицать.

– Я отлично тебя понимаю. Это страшно, но очень интересно. Я тоже тебя люблю, Ройс Миллер.

– Слава богу, – произнес он, вздохнув с облегчением, потом обнял Наоми и подтвердил свое признание поцелуем, который был горячее любого пламени.

Они полюбили друг друга еще до первого расставания. Они просто не знали, как упорно им придется поработать, чтобы их любовь продолжалась. Чтобы защитить эту любовь. Лелеять ее. Теперь их связь стала глубже и сильнее.

Пусть Ройс не назвал Наоми родственной душой, как она того хотела, но он постоянно доказывал ей свои чувства. Он был рядом с ней не только ради близняшек, но и ради нее самой. Он следил за тем, чтобы у нее было все необходимое. Если ее дети будут счастливы и в безопасности, она тоже будет счастлива и в безопасности. Да, он любил ее девочек, но он также любил ее. Так же сильно, как она любит его.

Ройс прижался лбом к ее лбу:

– Наоми, ты моя любовь, моя жизнь и моя родственная душа.

Она слышала волнение в его словах, чувствовала искренность в его голосе. Она знала раньше, что он любит ее дочерей, и это было для нее крайне важно. Но теперь она понимает, что Ройс влюблен в нее и хочет быть с ней, как и она жаждет быть с ним.

Улыбаясь, она отклонилась назад.

– По-моему, нам надо устроить праздник для двоих.

Он улыбнулся:

– Я в твоей власти.

Она обняла его руками за шею:

– Сначала поцелуй меня.

– Да, мэм. – Он одарил ее многообещающей улыбкой.