- Не спишь? - вдруг прервал мысли тихий голос.

 Лейтенант обернулся. В дверях стояла Лиза, все так же сжимающая воротник халата у горла.

 - Да я тут... Твоей машиной попользовался.

 - Пользуйся, конечно. Не спится?

 - Спится. Проверить надо кое-что было, - на секунду он замешался. - Себя искал.

 - Нашел?

 - Еще нет. Это не важно, - Волков встал с кресла и перешел на диван.

 - Можно, я с тобой посижу?

 - Конечно.

 Тихо, как мышка, она проскользнула в комнату и села рядом с Волковым:

 - Что-то голова кружится. Я прилягу? - и, не дожидаясь ответа, свернулась клубком, положив голову на колени Волкову.

 - Плохо?

 - Уже лучше.

 - Хм...

 - Как-то... Страшно и одиноко, Леш.

 - Это адреналиновая тоска, - важно сказал лейтенант. - Нам начальник медчасти лекцию читал. Вкратце, мы живем на адреналине. Это как добавка в топливо. Алкоголь помогает усилить выброс адреналина. А после обильного принятия на грудь, надпочечники как бы откатываются. И похмелье это как раз сильная нехватка адреналина. Становится стыдно, хотя ты ничего стыдного и не делал. Понимаешь?

 - Неа. И не хочу. Я же девочка.

 - Ну да...

 Замолчали. Волков глядел в черное окно, спрятанное за полупрозрачными занавесками. Лиза тихонечко дышала в его колени.

 - Лиз...

 - М?

 - Зачем ты так пьешь?

 Она грустно усмехнулась:

 - А почему бы нет?

 - Это глупо, я думаю.

 - Сам ты глупый. Это тоска. Как ты сказал? Адреналиновая?

 - Ага.

 - Знаешь, как я живу? Утром на работу. Там сидишь в стеклянной клетке. Бумажки перебираешь, начальнику отчитываешься, пасьянс раскладываешь, клиентам по мозгам ездишь. Обеда ждешь как отпуска. Отпуска как второго пришествия. Домой возвращаешься - тишина и пустота. Я специально комп не выключаю, чтобы приходишь - а он жужжит. Как будто встречает. Хотела кота завести, но... Но зачем мне еще один узник в этой клетке? А пятница - это просто отрыв. Полный отрыв. Понимаешь?

 - Слова понимаю. Смысл не понимаю.

 - Вот и стала пить и нюхать. А однажды меня подруга затащила на встречу анонимных алкоголиков.

 - Это еще что? В масках пьете, что ли?

 - Нет. Собираются люди, по очереди выходят и всем жалуются, что они алкоголики. Остальные им хлопают.

 - А смысл?

 - Считается, что они так помогают друг другу. Ну, моя очередь пришла, выхожу на трибуну, смотрю... А там они сидят и ждут, когда я им душевный стриптиз выполню. Мол, меня зовут Лиза и я алкоголик.

 - И?

 - А вышла так и сказал. Я - Лиза, и я - алкоголик. И мне это нравится. И послала всех в задницу. Неудачники.

 - А ты удачница, что ли?

 - Я? Нет, конечно. Но я не люблю страдать. Я этим наслаждаюсь.

 - Ну и дура.

 - А я знаю. Я ненавижу праздники. Особенно день влюбленных.

 - Что и такой у вас есть?

 - Ага. Идиотский. Типа, все влюбленные в этот день друг друга поздравляют плюшевыми сердечками в форме жопки, идут в кабак и трахаются потом. А! Еще друг другу желают любви, согласия и мира. Вот и весь праздник. Но самое обидное не в этом. Каждый на тебя в этот день с таким сочувствием смотрит, мол, бедная ты, тебе-то не с кем ночь провести. Уроды.

 - Наверное, я не знаю.

 - Зато я знаю. И мама постоянно звонит: когда замуж, когда внуки. А тут все мужики или инфантилы, или педерасты или уже женаты.

 - Беда...

 - Огорчение, - вздохнула Лиза. - Нет, тут ко мне начальник клеится.

 - Что делает?

 - Клинья подбивает. Только таких как я у него вагон.

 - У нас ротный такой же. Женат, дети есть, трое. А ни одну юбку пропустить не может. Даже из партии исключили, он не унимается никак.

 Лиза хихикнула:

 - Все мужики одинаковы. Всем вам мяска свежего надо.

 - Нет, не всем.

 - Да ладно? Это ж эволюция. Хочется же оплодотворить как можно больше самок, правда же?

 - За всех не скажу. Только за себя. Мне - нет.

 - Все вы так говорите, Волков.

 - Подожди-ка, - лейтенант осторожно поднял голову Лизы и переложил на диван. - Сейчас проверю кое-что.

 - Включи заодно музыку.

 - Не, не, не. Устал я от вашей долбежки по мозгам. Ваша музыка хуже гаубиц. Одна польза от нее - быстро глохнешь, чтобы не слышать.

 - Там на рабочем столе плейлист "Blackmore"Nights", его воткни.

 - Ты сейчас чего сказала? Не понял я.

 - Эх, мужики безрукие...

 Лиза встала, чуть пошатываясь подошла к столу с компьютером, пощелкала мышкой. Из маленьких динамиков полилась хрустальная музыка.

 - Хе. Неплохо вроде. А о чем поют?

 - О любви, - сонно ответила Лиза, опять свернувшись клубком на диване. - Леш, принеси водички. Минералка в холодильнике стоит. "Боржоми".

 - "Боржоми" это хорошо, - меланхолично ответил Волков, вглядываясь в экран.

 - Не, это подделка. У нас настоящую грузинскую воду не продают.

 - Почему?

 - Да мы же с ними воевали лет семь назад. Или пять?

 - С грузинами? - обернулся Волков. - И как?

 - Наши выиграли вроде. Я точно не помню, не интересно мне.

 - Хм... А мне интересно.

 - Так погугли.

 - Что сделать?

 - Поищи в интернете. Гугл это такой поисковый сайт.

 - Я знаю. А тут какой-то Яндекс.

 - Тогда пояндекси...

 - Потом. Меня другое интересует.

 Через пару минут он вернулся к дивану.

 - Что искал?

 - Ротного.

 - Нашел?

 - Да?

 - И как?

 - Погиб под Одессой в сентябре сорок первого. Награжден орденом Красной Звезды.

 - Вот как... Блядун и герой.

 - Так бывает.

 - Лучше наоборот. Пусть лучше верный муж и живой останется.

 - Спи уже.

 - Сплю, сплю...

 Она вздохнула, устроилась поудобнее и засопела.

 Волков осторожно погладил ее по рыжей, неожиданно жесткой прическе, она ткнулась в ответ носом в его бедро.

 - Давай диван расправим, - пробормотала она.

 - Что?

 - Тебе же неудобно.

 - Нормально. Спи.

 - Глупый какой, - погладила она его по коленке.

 В окно заглядывал сиреневый восход.

 На расправленном диване спали двое. Она под легким одеялом, он рядом, в одежде, обняв ее за талию.

 Когда-то, давным-давно, между женщиной и мужчиной, случайно оказавшимися в одной постели, клали меч. Потом доску. В этот раз только тонкое одеяло. Он, сквозь сон, старался отодвигаться, она прижималась к нему, тоже сквозь сон.

 По Москве бежала собака. В пасти она держала кусок слегка протухшего мяса. Собака роняла слюни: так ей хотелось сожрать в один укус этот кусок, найденный возле ресторанчика "Эль-Гуардия". Но она бежала, с нетерпением дожидаясь зеленого цвета светофоров, пропуская несущиеся автомобили. Собаки они дальтоники, но они знают, когда свет снизу - тогда можно. Она бежала, обегая сердитых дворников таджикского происхождения и ленивых полицейских происхождения провинциального. Протиснувшись сквозь дыру в металлическом заборе и ободрав шерсть, она подбежала к старому, беззубому и полуслепому псу. Завиляла хвостом, положила мяско перед ним. Тот тяжело поднял голову, лизнул ее в нос, в ответ она лизнула его в крутой мохнатый лоб. Он осторожно, одной стороной челюсти, цапнул мясо, с трудом проглотил его, вздохнул и снова уронил голову. Собака ткнула его носом в живот и вильнула хвостом. Он лизнул ее в ухо. Она, поглядывая на пса, слопала остаток мяса. Потом собака улеглась рядом, положив морду на все еще могучую грудь старого пса. Время от времени они поглядывали друг на друга карими глазами и шевелили кончиками хвостов. После уснули.

 В Москве всегда спят кто-то двое. И всегда в обнимку.

 Волков спал на спине, раскинув руки и ноги. Выпроставшись из-под одеяла и положив голову под его подмышку, спала и Лиза.

 Внезапный дверной звонок порвал утреннюю тишину. Так утро превращается в день. Внезапно. Всегда внезапно.

 - Кого еще черт принес? - сквозь сон заворчала Лиза.

 - Я открою, спи, - Волков осторожно высвободился из ее объятий.

 - Мммм... - промычала она.

 А звонок все бренчал и бренчал.

 Волков кое-как открыл дверь.

 - Лизка, привет! - заорал с порога испанского вида парень с большущим рюкзаком за плечами. Смуглый и седоватый на висках. - Оппа! А ты еще кто?

 - Я - Волков, а ты кто?

 - Лизка дома?

 - Тебе какое дело?

 - Сестру позови.

 - Спит она. Сестру? - не сразу понял Волков.

 - Сестру, сестру. А твое имя меня не интересует. Все равно не запомню. Я замонался всех ейных ебарей запоминать.

 Волков вскипел:

 - Кого?

 - Что за шум, а драки нет? - на пороге появилась сонная Лизавета. - Ты? Предупреждать надо.

 - Я и предупреждал, - парень бесцеремонно подвинул лейтенанта и вошел в прихожую. - Забыла, что ли?

 - Забыла. Честно забыла. Ты надолго?

 - До вечера.

 - Это Марк, мой брат. А это Леша, мой...

 - Да вот не похер, кто он. Леша и Леша. Здорово, Леша! - скинув огромный рюкзак, протянул руку брат. - Слышь, жених, сгоноши завтрак по-быстрому.

 Волков развел руками от наглости братца и поплелся на кухню.

 В гостиной, где только что спали Лиза и лейтенант, немедленно забухтел телевизор.

 На кухню зашла Лиза:

 - Леш, извини братца, он ненадолго. Вечером уедет.

 Волков, разглядывая внутренности холодильника, ответил:

 - Да я тоже ненадолго, Лиз. Забыла, что ли?

 Она усмехнулась:

 - Точно. Забыла.

 И мелькнув рыжиной волос, исчезла в комнате.

 На завтрак лейтенант быстро приготовил омлет, накрошив туда сыра, каких-то сосисок и полузасохшего зеленого лука. Залил это дело томатным соусом с немецким именем "Хайнц", разложил по тарелкам, нашел поднос и понес в комнату:

 - Только я чайник не нашел.

 - Да он на столе стоит, - удивилась Лиза, успевшая уже переодеться в обычные синие штаны, - джинсы, да? - и футболку. Умеют же быстро, когда приспичивает.

 - Да? Этот целлулоидный? Я не умею его включать. Один такой сжег уже.

 - Пластиковый, сейчас включу.

 - Лиз, ты из какого аула жениха нашла? - хохотнул Витя.

 - Тебе лучше не знать, - крикнула с кухни девушка.

 - С Одессы я, мил человек.

 - Что, у вас чайников не бывает?

 Волкову не хотелось объяснять в сотый раз: кто он тут? Да и смысл? Просто уселся на уже заправленный покрывалом, но еще разложенный, диван и начал скрести вилкой по тарелке.

 - Чай, кофе? Что кому?

 - Кофе с молоком! - одновременно крикнули оба. Вернее, крикнул Марк, Волков просто сказал.

 Через пару минут на маленьком столике дымились три чашки.

 - Куда в этот раз несешься? - спросила Лиза, осторожно отхлебывая кофе.

 - В Калугу. Двадцать второго там захоронение, заодно и репортаж сделаю. Как дядя Миша заедет, так и рванем.

 - Марк у нас журналист, - пояснила Лиза.

 - А ты у нас кто? - полюбопытсвовал брат.

 Волков промолчал, рот был занят. А Лиза поспешно ответила:

 - Он военный. Лешка, ты ведь лейтенант, да?

 Тот кивнул.

 - Ого. Лейтенантом украинской армии... Это надо большое мужество иметь. Как живется во свидомой армии?

 - Нормально, - неопределенно ответил Волков.

 - Нормально... Тут делал репортаж к подписанию таможенного договора. В эфир, правда, не пошло, но на заметку оставили. У вас там, на Украине, четыреста тысяч ментов и двести тысяч солдат. Прикинь? Ваш Янукович больше народа боится, чем внешней угрозы.

 - А что, Украине кто-то угрожает?

 - Ну, поляки до сих пор лелеют мечту о Львове, а турки о Крыме. Правда, сейчас им обломятся мечты...

 - Почему?

 - Так к восемнадцатому году планируется создание единой армии. Типа миротворческих сил Евроазиатского союза. Правда, ваши тоже будут долго капризничать. Хохлы они такие. Сам не ам, и другим не дам. Вот ты, Леха, хохол, кстати?

 - Нет, русский. Наверное. Я из беспризорников.

 - Ух ты! Сирота? Какого года?

 - Двадцать два мне.

 - Девяносто четвертого, значит... А я девяносто пятого. Батя меня заделал, сразу перед тем как в Чечню ехать. А Лизка у нас старая. Девяносто второго.

 - Марк, прекрати.

 - Молчу, молчу.

 - А почему Марк?

 - Батя в честь сослуживца назвал. Письмо прислал мамке, мол, так и так, в честь друга, он мне жизнь спас.

 - Живой?

 - Ага, живут с мамкой в Рязани. Лизка! Ты вот все равно в отпуске. Сгоняла бы к родителям.

 - Сгоняю... А сам когда?

 - В сентябре поеду на пару дней. Пока никак, сама знаешь. Лех, ну только на работу устроился. До отпуска еще долго.

 - А где работаешь? - спросил Волков, осторожно отхлебывая горячий кофе. "Надо научить Лизку побольше сахара класть..."

 - Репортером в питерском бюро ОТР.

 - ОТР?

 - Ага. Общественное Телевидение России. Вот как раз едем передачу делать в Сухиничи. О воинских захоронениях времен Великой Отечественной.

 - В Сухиничи? - замер Волков.

 - Ну да, сначала в Сухиничи, потом по лесам скакать придется на ГТТ. А что?

 - Да у меня там... Прадед без вести пропал.

 - Ишь ты. В каком году?

 - В сорок первом, а какая разница?

 Марк пожал плечами:

 - Ну... Как посмотреть. Так-то нет разницы, с другой стороны... Впрочем, это лучше дядя Миша объясняет.

 - Познакомишь?

 У Марка зазвонил телефон. Тот, дожевывая бутерброд, схватился за карман и умчался на балкон.

 - Веселый у тебя брат, - посмотрел в спину Марку Волков.

 - Марк? Да уж, тот еще раздолбай. Шило в одном месте, это точно. Сам не знает, что ему в голову придет в следующую минуту. Креативная личность.

 - Сама ты креативная, - вернулся с балкона Марк. - У меня, в отличие от креаклов, профессия есть.

 - Это какая на этот раз? Журналист-недоучка?

 - Сама-то, хомяк офисный. Ты чего не на работе?

 - В отпуске я. Заслуженном!

 - А чего в Москве торчишь? Дуй в свои ебипты, а я у тебя позависаю.

 - В ебиптах нынче без паранджи на пляж не выйдешь. Ливарюция!

 - Буржуазно-демократическая или социалистическая? - встрепенулся Волков.

 - Исламская! - в один голос сказали Марк и Лиза.

 - Это как? - удивился лейтенант. На политзанятиях о таких революциях ему не говорили.

 - Ну вот как-то та, - пожал плечами Марк. Было нормальное светское государство. Нищее, правда, но ничего, на туристках жили. Правда, Лиса?

 - Молчи! - раздула ноздри Елизавета.

 - А потом феллахам туристки надоели и они правительство свергли и получилось шариатское государство. Слышала, они сфинкса взорвать хотели? Типа, Корану противоречит. Так мировое сообщество пригрозило прекращением гуманитарной помощи.

 - Стой, подробнее можно? - потер виски Волков.

 - Можно. Значит, революцию устроили при поддержке этого самого сообщества. Ну, вернее, при участии пиндосов.

 - Греков? - удивился Волков.

 - Причем тут греки? - не понял Марк.

 - Да у нас в Одессе так греков называют...

 - Да? Надо же. А у нас так американцев называют. Ну вот... Значит пиндосы организовали революцию, свалили режим этого... Мубарака, что ли? И на волне революции пришли к власти исламские радикалы.

 - Понятно. Так это не революция. Это переворот. Религиозно-фашистский. Как в Испании, в тридцать шестом. Там, где социалистические силы слабы, к власти всегда приходят националисты.

 - Во тебя прет, - подивился Марк. - Не, я таких тонкостях не разбираюсь.

 - Мальчики, вы со своей политикой задолбали. В общем, я решила в Рязань скататься, родителей навестить.

 - Вот это правильно, сеструха! - приобнял Лизу Марк. - Вот это ты молодец!

 - А ты когда?

 - Да я ж говорю, только-только на работу устроился. Как только так сразу. Вот сейчас репортаж поедем делать, потом в Питер махну, там опять командировка. Эх! Раньше Нового года не вырвусь. Да, кстати, долго я у вас зависать не буду, дядя Миша сейчас отзвонился, сказал, что заедет через час. Освободился раньше. Так что, совет вам да любовь, мешаться не буду! Ой! - Марк дурашливо поклонился и немедленно пролил кофе на пол.

 - Сиди уж, вытру сама - вздохнула Лиза.

 А Волков поднялся:

 - Да и я собираться буду, пожалуй...

 - А ты куда? - остановилась в дверном проеме Лиза.

 - Дела, - многозначительно и бессмысленно ответил Волков.

 Лиза приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но тут ее перебил Марк:

 - Ой, Лис, я у тебя электричеством попользуюсь, совсем из головы вылетело, я ж накопитель забыл зарядить...

 Она вздохнула и ушла за тряпкой. А Волков ушел одеваться.

 За стеной бубнили Марк и телевизор. Слов было не разобрать. Волков снял с себя ядовитого цвета одежду, аккуратно сложил на расправленную кровать рядом со смешным плюшевым мишкой.

 Так, а где сапоги? Ой, точно. На балконе же. Поправив пилотку и подтянув портупею, он вышел из комнаты. Увидев его, Марк подавился печенюшкой и закашлялся:

 - Них... Них...

 - Не ругайся! - шлепнула его по спине Лиза.

 - Нихт шиссен, герр официр! - просипел Марк и дурашливо поднял руки.

 - Хенде хох, ё-моё, - буркнул Волков и отправился на балкон.

 - Слышь, Леха, кху-кхы, ты где такую форму отжал? - крикнул в спину ему Марк, продолжая держать в вытянутых руках чашку кофе и злополучную печенюшку.

 - На складе выдали... - Волков накрутил портянки, натянул со скрипом сапоги, выглянул с балкона. Да, жарит сегодня. Сейчас бы в море окунуться, или в речке, на худой конец. Волков вдруг вспомнил, как в прошлом, сороковом году, курсантами они ездили с шефской помощью в колхоз, что образовался за Днестром после освобождения Бессарабии и Северной Буковины. Эх, и рады были молдавские девчата! Купание коней в вечернем Днестре плавно превращалось в танцы, обнимания и поцелуйчики в кустах. Для особо храбрых, конечно... Одному курсанту даже жениться пришлось. А вода в том августовском Днестре была теплая-теплая. Ляжешь на воду и мощное, но спокойное течение медленно несет тебя в море под большими гроздьями молдавских звезд... А в четыре утра стаканчик молодого бессарабского вина, кусок брынзы на горячий хлеб, круг кровянки... И - эге-гей! - по полям! Пока не встало жаркое солнце, работать, работать! А потом медленный ленивый сон до вечера, и снова на трактор, а потом опять Днестр...

 - Слышь, Леха. А давай я тебя сниму?

 - На карточку?

 - На камеру! Сейчас дядя Миша заедет, с ним уже и Витька-оператор будет, и я тебя засниму для репортажа! Давай, а? прикинь, как красиво будет. Я такой репортаж веду про захоронение бойцов, а потом картинку пускаем, как ты по летней Москве идешь. И я такой: "Они не погибли. Они живы. Они среди нас!" Давай, а? По телику тебя покажем!

 - Марк, отстань от Волкова, - сердито сказала Лиза, появившись в дверном проеме.

 - Ладно тебе, Лиз. Надо человеку, снимусь. С меня не убудет.

 - Вот это мужик! - восхитился Марк. - Понимающий! Не то что ты, баба глупая!

 И немедленно получил подзатыльник.

 - Кстати, а ты чего в Москве делаешь, одессит?

 Волков ответить не успел. Во двор заехал здоровенный квадратный автомобиль на высокоподнятых рессорах.

 - О! Дядя Миша! - и Марк умчался.

 - Леш, ты это... Марку не поддавайся. Он такой болтун-бармаглот, сказал и забыл. Папка его все время за эту легкомысленность ругает. Говорит, что природа пошутила, мужской характер мне дала, а бабский Марку.

 - Нормальный у него характер, как раз для корреспондента.

 - Леш... - положила она ему руку на плечо.

 - М?

 - Может... Если хочешь, оставайся. Комп я тебе дам, все равно надоел мне. А я уеду завтра, хочешь, поживи. А хочешь, поехали со...

 - Лиза, ты чего?

 - Не обращай внимания, - махнула она рукой и, мелькнув рыжей челкой, скрылась в глубине квартиры.

 Через пару минут заорал из прихожей Марк:

 - Леха! Леха! Идем!

 Волков вышел в прихожую:

 - Обожди.

 Достал из вещмешка гуталин, вехотку, начистил сапоги до котовьего блеска, не обращая внимания на приплясывающего от нетерпения Марка.

 Во дворе его встретил меланхоличный оператор в перевернутой кепке и с бандурой на плече. "Кинокамера": догадался Волков. Из машины вышел кряжистый чернобородый мужик, удивлено оценил взглядом лейтенанта и протянул мозолистую руку:

 - Дьяконов.

 - Волков.

 - Молодец, до мелочей форма продумана.

 Волков пожал плечами:

 - Реконструктор с Одессы.

 - Оно и понятно, что не из сорок первого. Одно замечание, сигареты не аутентичные. Кто ж в сорок первом курил "Беломор" компании "Рейнольдс"?

 - А "Норд" фабрики имени Урицкого в вашей Москве не достать, - парировал лейтенант.

 - Пачку надо было сохранить, да набить ее папиросами.

 - Не догадался.

 Марк, тем временем, что-то втолковывал оператору. Тот не обращал никакого внимания на журналиста. Так, кивал невпопад.

 А потом целый час Волкова снимали. Дядя Миша тихо дремал в машине, раскрыв дверь, Лиза наблюдала за священнодействием с балкона. Марк суетился, выдавая каждую секунду по пять "конгениальных" идей. То лейтенанта надо снять возле "Мерседеса", то, как он идет навстречу камере, то, как внимательно смотрит на табличку: "улица Героев Панфиловцев", то, как покупает в киоске цветы, а нет, лучше пиво, нет лучше цветы, то как просто сидит и курит на фоне рекламного плаката.

 В конце концов, Марк заорал:

 - Дядя Миша! А давай летеху с собой возьмем? Не, ну ты представляешь кадр? Значит, снимаем захоронение, общий план, потом камера такая отъезжает сквозь толпу, а там, в отдалении, стоит наш лейтенант и такой курит и смотрит. А? Красиво? А? Витька, сделаешь?

 Оператор пожал плечами. Дядя Миша протер глаза. Посмотрел на Волкова и тоже пожал плечами.

 - Леха! Давай с нами, а? Мы сегодня там, ночуем, потом снимаем тебя, потом отправлю тебя поездом хоть в Одессу, хоть в Москву. А? Лех! Ну, давай! Ну, Леха!

 - А поеду, - согласился Волков. Сделал вид, что согласился внезапно, хотя думал о том, как бы напроситься с парнями в эти самые Сухиничи. - Только...

 - Что?

 - Я с Лизой попрощаюсь.

 - Само собой. Только одна нога тут, другая тоже тут.

 Волков снял вещмешок и побежал к подъезду. Лифт полз медленно, словно извозчичья лошадь по Дерибасовской, вернее по Чкалова ...

 А Лиза стояла в дверях.

 - Ну... Я поехал?

 - Ага, - деревянно ответила она, смотря в пол.

 - Ну ты это... В общем, извини, если...

 - Ага.

 - Ну, пока?

 - Ну, пока.

 - Я пошел.

 - Иди.

 Он шагнул к лифту. Двери открылись. Он оглянулся. Она беззвучно плакала.

 - Лиз, ты...

 - Иди уже!

 И с силой захлопнула дверь. Через секунду из-за нее донесся грохот современной музыки: "Тыц-тыц-тыц-буц!". Лифт быстро поехал вниз.