Марта рвалась присматривать за Кейти весь вечер, но Вив заверила ее, что долго не задержится. Проклятый День всех влюбленных… Ехать к Джеку в этот вечер было ужасно тяжело. Но ей надо было сказать ему кое-что. Может быть, он позволит ей излить душу, и тогда…

Нет. Легче ей не станет. В ее душе пусто, но все же она хочет сказать ему, что чувствует. Кроме того, она должна вернуть ему все эти подарки.

Она с трудом уместила купленные им игрушки в машину. И куда, ради всего святого, ей еще запихать эту спортивную машину? Кейти не нужны все эти экстравагантные подарки, и для нее самой будет лучше избавиться от всех напоминаний о Джеке. Он сам так захотел, в конце концов. Он ведь так и сказал, что не нуждается в ней больше. Но она знает, что он все еще думает о ней, что она ему небезразлична. В противном случае он не был бы так расстроен. Кроме того, она видела, как он на нее смотрел. Они все еще связаны друг с другом – хотят они того или нет.

Как бы хотелось Вив повернуть время вспять! Тогда она сразу же рассказала бы ему о записной книжке. Но ничего не поделаешь, тогда она сочла, что приняла верное решение…

Вив сделала глубокий вдох, плотнее запахнула пальто, чтобы снег не попадал за воротник. Прекрасный вечер, чтобы провести его с любимым в уютном гнездышке.

Проклиная День всех влюбленных, Вив позвонила в дверь дома Джека на Бикон-Хилл. Дверь распахнулась. Тилли встретила Вив широкой улыбкой:

– О, милая, входите. На улице такой холод.

Вив шагнула внутрь, стараясь не смотреть по сторонам – все здесь буквально кричит о мужчине, о котором она грезит ночами. Ей надо только выгрузить игрушки и тут же уехать. Все. Теперь, оказавшись в его доме, она поняла, что говорить с ним просто не в состоянии. Да и что говорить? Он ужасно разозлился на нее. И с тех пор как он снова оставил ее одну в постели, от него ни слуху ни духу.

– Я только на минутку, – сказала Вив Тилли. – Я тут привезла кое-какие вещи, чтобы вернуть их Джеку.

Брови Тилли поползли вверх.

– О, что ж, я позову его…

– Нет! – Вив, конечно, не собиралась так кричать, но этим вечером она была несколько на взводе. – Я просто занесу их внутрь.

Тилли склонила голову набок и взяла Вив за руки. Тепло ее прикосновения проникло в самое сердце. Она уже была готова дать волю чувствам… Но времени на это не было.

– Не знаю, что там у вас произошло, – начала Тилли, – но он просто брюзгливый медведь. Я даже не могу заставить его поесть. Он сидит в своем кабинете и только и просит меня принести бурбон. Я его таким видела только раз.

Когда погибла его жена. Эти слова как будто повисли в воздухе.

Вив сглотнула слезы.

– Это я во всем виновата, – прошептала она.

– Уверена, все можно исправить. – Женщина обняла Вив за плечи и увлекла за собой в дом. – Идите поговорите с ним.

Вив замотала головой:

– Он ужасно зол на меня. И правильно. Я просто подумала, что нужно вернуть ему все эти вещи и уехать.

Тилли успокаивающе похлопала Вив по ладоням.

– Его жена ушла слишком рано. С тех пор вы – первая женщина, которой он заинтересовался. Вы уверены, что хотите бросить все это, потому что боитесь?

Вив закрыла глаза. Готова ли она рискнуть получить жесткий отказ?

– Он наверху. – Тилли отступила и махнула рукой в сторону большой лестницы. – Мне надо закончить дела на кухне. Можете занести игрушки в холл и уехать. Или же сделать то, что велит сердце. В любом случае мне пора вернуться к своим делам.

И Тилли удалилась на кухню.

На сердце Вив было тяжело, когда она смотрела на лестницу. Наверху она еще не бывала и не упустит этот шанс. Если он действительно хочет сжечь все мосты, по крайней мере, она в этом убедится.

Вив крепко взялась за перила и поставила ногу на первую ступеньку. Нервы ее были напряжены до предела, она чуть было не развернулась и не дала задний ход. Но Джек попал в одну из самых сложных в его жизни ситуаций, так что его реакция была вполне оправданной. Она виновата перед ним и не упустит шанс принести свои извинения в последний раз.

На лестнице было довольно темно, ее освещал лишь слабый свет, пробивавшийся из-под двери наверху. Вив набрала в грудь побольше воздуха и поднялась наверх. Тихонько постучала в дверь.

– Уходи, Тилли. Я в порядке.

Что-то не похоже, что он в порядке. Похоже, что он просто… раздавлен.

Вив больше стучать не стала, тихо открыла дверь. Он и так уже зол на нее, а вторжение в его личное пространство – ничто по сравнению с тем, что она уже натворила.

– Тилли, я… – Слова замерли у него на губах, когда он встретился взглядом с Вив. Сердце ее колотилось в груди, как бешеное.

– Я приехала вернуть игрушки… – пролепетала она. – Я… э-э… Тилли сказала, что ты наверху, и…

Он сидел неподвижно и молча. И нервы ее готовы были сдать. Однако она и так зашла слишком далеко. Надо продолжать!

– Я знаю, ты в бешенстве. Ты совершенно прав, и я тебя не виню. Но когда я нашла эту записную книжку, я просто впала в ступор. Первой мыслью было немедленно рассказать все тебе, но потом я осознала, что значит для тебя эта правда. Ты думаешь только о правосудии, справедливости. Когда я узнала о твоих жене и ребенке, я поняла, почему ты так остро жаждешь правосудия. Ты так долго старался вывести О’Ши на чистую воду, и мне совсем не хотелось все разрушить.

Джек молча смотрел на нее. На столе стояла початая бутылка бурбона, в руке Джек держал пустой стакан. Он что, пьян? Он вообще слышит ее?

– И я ее спрятала, чтобы дождаться подходящего момента, я надеялась, что дело скоро будет раскрыто, и тогда я отдам тебе записи. Я не хотела смешивать работу с твоей личной жизнью, потому что понимала, насколько важно для тебя это дело.

Она остановилась у его стола. Затянула туже завязки на воротнике пальто, не зная, куда деть трясущиеся руки. Зеленые глаза, пристально смотревшие на нее безо всякого выражения, буквально пригвоздили ее к месту.

– Но дело было не во времени, – продолжала она, покусывая трясущуюся нижнюю губу и едва сдерживая слезы. – Я влюбилась в тебя. Влечение, которое я ощущала уже давно, внезапно переросло в нечто гораздо большее, чего я не ожидала.

Джек поднялся, поставил стакан.

– Вив…

– Нет-нет, дай мне, пожалуйста, закончить! А потом я уйду.

Ей совсем не хотелось, чтобы он вышвырнул ее – она ведь еще не все объяснила и не извинилась.

– Мои чувства все крепли, я прокляла тот день, когда нашла записную книжку. Я не хотела знать правду, не хотела вообще быть втянутой во все это. Я знала, что новость причинит тебе сильную боль, и не важно, когда я скажу тебе об этом. Я не хотела быть тем, кто скажет тебе, Джек. Не хотела быть человеком, который бросит в тебя эту бомбу.

Вив торопливо смахнула слезу, побежавшую по щеке.

– Мне жаль, что я солгала. Жаль, что держала в секрете жизненно важную для тебя информацию. Но я тогда думала, что поступаю правильно, что смогу уберечь тебя от душевной боли.

Вив шагнула назад, пытаясь сморгнуть капли слез с ресниц.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Это… это все, что я хотела сказать.

Она развернулась на каблучках, готовая бежать без оглядки из этой комнаты, из этого дома. Ей было ужасно больно, и она понятия не имела, чем заглушить эту невыносимую боль. И в то же время надеялась, что справится. Ведь в ней так нуждалась одна маленькая беззащитная девочка.

Вдруг сильные руки остановили ее – Джек прижал ее спиной к своей широкой груди.

– Не уходи.

Сердце Вив чуть не выпрыгнуло из груди.

– Я не могу остаться, Джек. Я сказала все, что хотела.

Он развернул ее лицом к себе. Взгляд его был властным.

– Я еще не сказал, что хочу. Так что слушай. Садись.

Вив не удивил его агрессивный тон. Не говоря ни слова, она села на указанное место.

– Мой отец был преступником. И я долго работал, пытаясь уничтожить своих сводных братьев, и в результате выяснил, что они чисты перед законом, а женщина, которой я доверял как себе, лгала мне в лицо.

Вив опустила глаза, нервно теребя концы пояска пальто.

– Нет. Не отводи глаза!

Она подняла взгляд и увидела, что Джек стоит прямо перед ней, не сводя с нее глаз.

– Ты пришла ко мне. Так слушай.

Она посмотрела на бутылку на столе:

– Сколько же ты выпил?

Джек хмыкнул:

– Недостаточно, чтобы заглушить боль. Но я не пьян.

Вив прикусила губу. Она так волновалась, что у нее скрутило живот. Но что ж, он прав: пришла, так слушай.

– Мы с Брейденом разработали план. Федералам не надо знать больше, чем то, что мы с Брейденом объединились. Они мне доверяют и не сомневаются, что я найду виновных в смерти Паркеров.

Вив кивнула, радуясь в душе, что Джек перестал видеть в О’Ши монстров.

– Хорошо. Я рада за тебя… Понимаешь, я просто хотела сделать как лучше, хотя, конечно, выглядело все иначе…

В свете настольной лампы он выглядел очень несчастным.

– Я хотел выбросить тебя из своей жизни.

– Да, ты прав. Я тебя не виню.

Она было поднялась, чтобы уйти, но сильные руки Джека легли ей на плечи, заставив снова сесть.

– Ты останешься здесь. Я еще не договорил… Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Что? – Она не поверила своим ушам.

– Я расстроен, но понимаю, почему ты так поступила.

Вив заморгала, отгоняя подступившие слезы, все еще не веря в то, что слышит.

– Я знаю, что ты волнуешься обо мне, так что могу лишь предположить, что тебе пришлось пережить.

– Джек, я пришла лишь извиниться. Наверное, я не заслуживаю прощения. Я знаю, мы не можем вернуть наши отношения… – Ссутулившись, она сунула руки в карманы. – Мне надо домой.

– Ты можешь помолчать? Черт побери, Вив, ты любишь меня. Зачем отрицать? Я пытаюсь простить тебя. Я тоже виноват, я прошу прощения. Мне надо было прислушаться к тебе с самого начала.

Она закрыла глаза.

– Ты просишь прощения? Я причинила тебе боль, а ты приносишь извинения? Ты совершено прав…

Он прервал ее жадным поцелуем. Джек не был нежен и нетороплив. Он словно хотел поглотить ее целиком и полностью. С трудом оторвавшись от ее губ, он сказал:

– Может быть, мне и не нравится, что ты сделала, но я понимаю, почему ты поступила именно так. И не надо вырываться или пытаться убедить меня, что ты меня не любишь. Это не сработает. И не нарушит мои планы.

– Какие такие твои планы? Целовать меня и говорить, что ты понимаешь, что я чувствую?

Он рассмеялся и прижал ее к себе крепче.

– Вив, я люблю тебя. Поэтому твой поступок причинил мне такую боль.

Сердце Вив чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ты – что?

Его губы изогнулись в усмешке.

– Я признаю, что ошибался, признаю, что люблю тебя. Я думал, что просто влюблен, но, уходя из твоей квартиры, понял, что люблю тебя по-настоящему. Ведь только самый близкий и любимый человек может причинить такую сильную боль.

Вив закрыла глаза.

– Я никогда не хотела делать тебе больно. Совсем наоборот.

– Знаю. – Он снова поцеловал ее.

«Он любит меня!» – стучало у нее в голове и отдавалось в сердце. Она никак не ожидала, что он ответит на ее чувства взаимностью, что он простит ее.

– Я жду.

Вив подозрительно прищурилась.

– Чего?

– Жду, когда ты скажешь, что любишь меня. Я жду этих слов.

Вив провела языком по губам, наслаждаясь его жадным, восхищенным взглядом.

– Я люблю тебя, Джек. Мне жаль, что я заставила тебя страдать. Что скомпрометировала себя. Я люблю тебя больше, чем кого бы то ни было.

Он хотел поцеловать ее в очередной раз, но она отвернулась.

– Подожди.

– Что?

Она оглянулась:

– Если ты любишь меня, почему отсиживался здесь, заставляя Тилли волноваться?

– Не знал, как подступиться к тебе. Я собирался поехать к тебе утром, чтобы воплотить в жизнь план по возвращению тебя.

– И что же это за план?

Джек развязал пояс ее пальто, стянул его и бросил на пол. Потом принялся расстегивать ее джинсы.

– А план такой: раздеть тебя, привязать к кровати и держать так, пока ты не поверишь мне.

– Можешь сделать это все, но сначала я напишу Марте, что задержусь дольше, чем планировала.

Джек рванул ворот ее блузки так, что пуговицы посыпались на пол.

– Думаю, она сама догадается.

Вив запрокинула голову, подставляя шею его жадным губам. Она написала Марте… чуть-чуть попозже.