Девять дней спустя Эрик стоял на пандусе, ведущем к кораблю Чудовищ, и в лунном свете проверял по грифельной доске прибытие всех ста девяносто двух членов Пятнадцатой группы по мере того, как они поднимались на борт.

Он даже представить себе не мог, что тысячи мужчин, женщин и детей – весь народ Аарона – могут так быстро и без суматохи преодолеть столь огромное расстояние. Они вышли из самых дальних пещер и поднимались все выше и выше по восходящей спирали, проделанной в слоях пористой обшивки стен, пока не достигли выхода на крышу. За все это время они не потеряли ни единого человека, хотя им пришлось пересечь территории сотни разных племен. За этим следили хорошо вооруженные воины и опытные дипломаты, хорошо осведомленные, где вести переговоры, где угрожать, а где подкупать. Отряды спасателей перемещались, готовые оказать любую помощь: ученые и разведчики с давно подготовленными к этому путешествию картами выбирали наиболее удобные и кратчайшие переходы.

Зрелище, участником которого стал весь народ Аарона, не могло не потрясти. Но и подготовка к нему велась на протяжении жизни почти целого поколения. Каждый человек точно знал, что он должен делать.

Даже после всего того, что рассказывала ему Рашель и другие, Эрик был потрясен, когда оказался на крыше в лучах яркого солнца, без всякого потолка над головой и каких-либо стен. В первое мгновение его охватил ужас – он поднимался откуда-то из живота, как приступ рвоты. И только необходимость выглядеть стойким в глазах своей группы удержала Эрика от паники. Но потом он услышал стоны за своей спиной и понял, что члены его отряда отнюдь не мужественные исследователи, а обычные домоседы. И тогда, позабыв о собственном страхе, он обратился к ним, подбадривая и утешая.

– Не смотрите вверх, если это так неприятно. Позаботься о своей жене – она упала в обморок. Если чувствуете, что больше вынести не можете, опускайтесь на колени и прикладывайте руки к крыше. Она рядом и абсолютно твердая.

И все же в этот первый день он смертельно устал. Ночью было проще: по крайней мере, люди не видели, как далеко вокруг расстилается пустое пространство. В основном они совершали переходы по ночам – отчасти из-за того, что им это давалось легче, отчасти потому, что Чудовища, кажется, не любили темноту и редко появлялись в это время суток.

Теперь они поднимались по трапу, ведущему в трюм, куда складывали груз. Приходилось торопиться: согласно подсчетам планового отдела корабль мог взлететь в ближайшее время.

Вычеркивая имена проходящих мимо людей, одним глазом Эрик наблюдал за своей женой Рашелью, дочерью Эстер, которая трудилась в дюжине шагов от него. Она и еще десять членов Женского Сообщества при помощи нейтрализаторов управлялись с оранжевыми веревками, лежащими на трапе на одинаковом расстоянии друг от друга. Именно благодаря этим оранжевым веревкам Чудовища и чувствовали себя в такой безопасности, потому-то они и оставили открытым трюм и спущенный трап. В отличие от зеленых веревок в клетках Греха, оранжевые активно отторгали протоплазму. И человек не мог приблизиться к ним – его тут же отбрасывало. Тех же, кто все-таки приближался, они просто убивали. Но теперь веревки лежали скукоженные и абсолютно безвредные.

Эрик вспомнил замечание, которое он услышал на собрании руководителей групп предыдущей ночью: «Чудовища изобрели пульверизатор, а мы – нейтрализатор. Каждый сделал по шагу вперед. Все по-честному».

На пандус вступил Рой, махая рукой и давая понять, что все члены группы прошли. Эрик проверил свой список: да, все имена вычеркнуты – все, кроме имени его жены. Он сунул грифельную доску под мышку и последовал за Бегуном. Его место занял руководитель Шестнадцатой группы.

Проходя мимо Рашели, Эрик помедлил и нежно погладил ее руку.

– У тебя такой усталый вид, милая. Может, уже достаточно? Ведь ты ждешь ребенка.

Не выпуская из рук нейтрализатора, она поцеловала его в щеку.

– Среди нас еще пятеро беременны, ты не обратил внимания? Я уже заканчиваю. Очень скоро буду на корабле вместе с вами.

У входа в трюм, где продолжал толпиться народ, к Эрику подошел юноша с нарукавной повязкой экспедиционного полицейского и передал ему послание:

– Присоединяйся к Аарону. Он – впереди. С ним люди, которым предстоит прорезать отверстие в стене. Ответственность за твою группу я беру на себя.

Эрик передал ему грифельную доску.

– Когда придет моя жена, пожалуйста, пошли ее сразу ко мне, – попросил он, потом сделал знак Рою, чтобы тот следовал за ним, и двинулся вперед вдоль цепочки людей, стоявших в тридцати шагах друг от друга и указывавших путь. Повсюду вокруг него громоздились огромные контейнеры, полыхал яркий свет, как и положено на территории Чудовищ. Даже ложась спать, Чудовища не гасили его.

Эрик подошел к стене как раз в тот момент, когда группа задыхающихся от натуги людей, наконец, выдвинула вырезанную ими плиту. За происходящим с тревогой наблюдала огромная толпа народа. Дело близилось к рассвету, и все знали это.

Аарон весь истекал потом. Глаза у него покраснели. Он выглядел совершенно изможденным.

– Эрик, – промолвил он, – ты больше всего нам нужен здесь. Дальше у нас нет карт. И там, – он указал в отверстие, – нас сможет вести только Око.

Эрик кивнул, надел свою налобную лампу и ступил внутрь.

Первое, что он сделал, это огляделся – да, обычные туннели и коридоры. Было бы крайне неприятно, если бы Чудовища не пользовались своим изоляционным материалом для обшивки стен кораблей. А так люди могли расположиться здесь со всеми удобствами.

Эрик повернулся к отверстию и передал свои наблюдения Аарону. Снаружи раздался громкий вздох облегчения.

– Хорошо, – откликнулся Аарон. – Ступай дальше – ты знаешь, что искать. А мы будем расширять проход.

Эрик двинулся в путь. За ним последовал Рой и еще несколько молодых и наиболее ловких воинов. Они выстроились в цепочку, которая все увеличивалась в длину за счет присоединявшихся к ней людей.

Эрик знал, что искать, но, двигаясь по совершенно незнакомым коридорам и минуя неведомые разветвления, он чувствовал, как что-то не поддающееся объяснению тревожит его. И только когда, миновав поворот, он вышел в довольно обширный коридор – хоть и недостаточно большой, но все же подходящий для собраний всего народа Аарона, – он понял, что его настораживало. Запах или вернее – отсутствие такового.

Эти пещеры были девственны. Люди еще никогда не жили и не умирали здесь.

– Хорошо, – произнес он. – Мы можем обосноваться тут до отлета. – И он расставил караулы. В этом не было никакой нужды, но дисциплина есть дисциплина.

Рой стремглав бросился назад со счастливым известием. Через некоторое время начали прибывать люди: сначала экспедиционные полицейские, распределявшие места для групп, потом все остальные. Рашель пришла в составе Пятнадцатой группы; к этому времени в пещере обосновалось уже довольно много народа. Последним появился Аарон – его внесли на плечах двое рослых полицейских, которым пришлось силой прокладывать себе дорогу.

Теперь до их слуха долетал отдаленный гул – это проснувшиеся Чудовища ходили по машинному отделению.

Аарон приблизил к губам мегафон.

– Слушай меня, мой народ! – прокричал он уставшим надтреснутым голосом. – Мы осуществили наш План. Мы все благополучно перебрались в пещеры космического корабля, который отправляется к звездам. У нас достаточно пищи и воды, и с момента отлета мы сможем долго не показываться на глаза Чудовищам. – Он умолк и, перед тем как продолжить, глубоко вздохнул. – Народ мой, это грузовой корабль. Он будет делать много остановок в разных мирах. И на каждой остановке будет сходить по группе, которой предстоит укрыться на планете и незаметно существовать там, пока число ее членов достаточно не возрастет. Повсюду, где живут Чудовища, может обитать человек. Он может благоденствовать в любом поселении Чудовищ, используя для себя все то, что изобретено Чудовищами. Мы узнали это здесь, на Земле, и тщательнейшим образом проверили.

Пол завибрировал от включившихся двигателей. Корабль всколыхнулся.

Аарон воздел руки над головой. Все попадали на колени.

– Вселенная! – восторженно вскричал Аарон. – Народ мой! Отныне Вселенная принадлежит нам!

Когда корабль набрал необходимую скорость и люди свободно смогли передвигаться, Эрик и другие руководители собрали свои группы и повели их в прилежащие коридоры. Мужчины выбирали места для своих семей. Женщины начали готовить пищу. А дети уже вовсю играли и бегали вокруг.

Удивительно, как быстро дети привыкают к новому месту жительства, и, глядя на них, все соглашались, что снова чувствуют себя как дома.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Первоначально этот роман был не более чем синопсисом, одним из нескольких, запрошенных в ранних 1960-х издателем, который был знаком с моими небольшими рассказами и которому они нравились. Он просил «парочку идей», и я представил свои предложения по двум романам, которые очень хотел бы написать. В последний момент, чтобы создать впечатление раскаленного восьмицилиндрового автора, я добавил к ним и третий, в значительной степени составленный так, как я его напечатал.

То, что редактор выбрал именно «Обитателей стен», было неизбежно. А остальные два сюжета он отклонил, назвав их чересчур сложными и даже лишенными интереса, зато «Обитатели стен» – ух ты! бинго! «Да, мы хотим его».

Я отреагировал на это с долей опасения – подобные заявления слышал уже не раз. Большинство редакторов ничуть не впечатляли сценарии работ, которые я очень хотел осуществить, – они почти всегда покупали полностью завершенные вещи, хотя я и писал их по тем же самым предлагаемым сценариям.

Но на сей раз… отказ от двух других сюжетов был столь решительным и пыл, с которым были встречены «Обитатели стен», казался столь неподдельным, что не возникло вопросов, какую именно книгу купит издатель.

Я ответил на это типичным для меня способом: впал в ступор. (Я использовал это для лекции, прочитанной моим студентам в Пенсильвании, говоря, между прочим, что убежден: Шекспир был лишь десятым лучшим писателем своего времени, остальные же девять страдали от писательского ступора.)

Разумеется, вступительная фраза не вызывала у меня сомнений: «Мэнкин насчитывал 128 жителей». В итоге, в очередной раз перечитывая Свифта, я наткнулся на цитату, относящуюся к путешествию в Бробдингнегг, и это дало мне достаточно материала, чтобы озаглавить и завершить первую часть «Обитателей стен», а также придумать названия для двух других частей.

Что касается формы будущей книги, я планировал нечто вроде плутовского романа – полное приключений путешествие с мошенниками и простофилями – или, по крайней мере, отчасти первоначальный план был таков. Разумеется, путешествие тоже может стать процессом взросления: мы наблюдаем превращение мальчика в мужчину. Но до сих пор я не писал романов!

Далее происходили разные вещи. Я продал первую часть романа Фреду Полу, новому редактору «Галактики». Эти деньги мне очень пригодились, но их было недостаточно, и я занялся рекламой. Затем то издательство, что собиралось опубликовать мою книгу, приняло решение избавиться от научной фантастики и, конечно же, от моего незавершенного романа. Я в то время писал неплохую публицистику и получал от этого удовольствие. В конце концов я оставил рекламу. Я занимался этим делом достаточно хорошо, чтобы довести до уровня автоматизма, но идеи босса оказались слишком фантастическими для простого НФ-писателя. И вот я попытался вернуться назад к своей книге.

Но мой телефон постоянно трезвонил, отвлекая меня от пишущей машинки (это было до того, как появился недорогой автоответчик). Моя жена Фрума, работавшая тогда редактором в «Харпер и Роу», обратила внимание на то, что я слишком легко завожу друзей, в числе которых были таксисты, подвозившие меня за десять кварталов, продавец пылесосов, по отношению к которому я испытал чувство вины, потому что у нас не было в доме ковриков, на которых он мог бы продемонстрировать свой товар, и женщины-юристы, разносившие по квартирам благостные петиции и моментально влюблявшиеся в меня, когда я говорил, что не могу их подписать, потому что являюсь сторонником только очень плохих вещей. Однажды вечером, когда мой ужин остыл потому, что я не успевал класть телефонную трубку на рычаг, жена покачала головой и сказала: «Вот ты и сделал это, Фил. Ты исчерпал Нью-Йорк в качестве места для жизни». Я возражал. Я чувствовал, что должен быть какой-то способ даже для такого недотепы, как я, чтобы продолжать писать и жить на Манхэттене. Я решил завести офис или некий писательский эквивалент оного.

Вскоре на глаза мне попалось объявление о комнате без мебели – с туалетом в коридоре, – располагавшейся над дешевым магазинчиком на Шестой авеню, всего лишь в трех кварталах от здания Общественной библиотеки. За нее просили (помните, дело происходило в 1960-е?) двадцать восемь долларов в месяц. За добавку в пять баксов они разрешили пользоваться телефоном для звонков по городу. Я поблагодарил их и отказался. Нетушки. Никаких телефонов.

Вместе с Фрумой мы втащили койку, кресло и стол для пишущей машинки вверх по лестнице и в комнату. Мы узнали, что хозяин магазина одежды завершает свой рабочий день в 6.30, опуская железную решетку на вход – и разблокировать ее возможно только извне. Черного хода в здании не было. Мы решили, что это место идеально мне подходит.

«Ты, главное, – сказала Фрума, – не забывай поесть до закрытия магазина. И не вздумай заводить друзей среди магазинных клерков или поддерживать приятельские отношения с дежурящим на углу полицейским. Ты должен писать, писать и писать».

«А ты приходи навещать меня, – напомнил я жене. – Одно оконце в комнате как раз выходит на улицу. Даже после закрытия ворот я могу кричать тебе сверху».

«Ты только пиши, – сказала она. – Пиши свой роман».

«Все хорошо и замечательно», – думал я ночами, лежа на кушетке и считая желтые трещины в штукатурке потолка. Но все же, все же, о чем должен быть этот роман? Я понял, что не могу продолжать писать, если написанное не имеет важного значения, как минимум для меня самого.

Ну ладно, – итак, мальчик становится мужчиной. Каким же образом? Ну, для начала он должен иметь существенный и важный сексуальный опыт. С кем же? Я размышлял над этим долгими ночами, пока, однажды днем, не сдался и не отправился домой, чтобы принять ванну. И именно там, стоя в душе, я впервые подумал о ней – о Рэйчел Эстердотер. Она заговорила со мной, она объяснила мне книгу. Я поспешил обратно на Шестую авеню и закончил роман за несколько дней и ночей безостановочной работы, что не доставило моей язве двенадцатиперстной кишки особого удовольствия.

Я показал роман Фруме, и ей он понравился гораздо больше, чем мне самому. Я принялся переписывать книгу, увязывая две первые части с третьей и устраняя все нестыковки.

И тут мне пришлось прерваться, потому что произошло самое важное событие моей взрослой жизни, после встречи с Фрумой и женитьбы на ней: переезд в Пенсильванию, где я начал преподавать в Государственном колледже. И процесс преподавания мне очень нравился.

Чудесно было жить среди коллег, стремящихся к истине и красоте, хотя многие из них относились к истине и красоте не вполне подобающим образом.

У меня появился новый агент, Генри Моррисон, который продал роман и несколько сборников рассказов издательству «Баллантайн Букс», и вырученных денег хватило на то, чтобы мы с Фрумой смогли купить наш первый дом.

Мы полюбили этот дом. Серый пенсильванский камень… Мы обожали его.

И я гордился этим романом, что обычно не соответствует моему отношению к опубликованным мною вещам.

Я чувствовал, что это прекрасная книга, и несколько полученных мною отзывов подтвердили мое мнение. Джуди Меррил из «Фэнтези энд Сайенс Фикшн» и Джордж Зебровски из «Твентис Сэнчури Сайенс Фикшн Райтерс» отозвались о ней с особой теплотой.

«Обитатели стен» понравились нескольким печатным изданиям и нескольким иностранным переводам. Но на самом деле роман был многими не замечен.

И принес не такие уж большие деньги издателю. Или мне.

Но, черт побери, я перечитал роман, опубликованный на этих страницах. Он стоил того, чтобы быть написанным.

Написан в 1965 г., опубликован в 1968 г.