Когда они прибыли, в баре Клуба техасских скотоводов было много народа. Они были записаны как гости Челси Хант, и она радушно их встретила. С тех пор как Мэверик начал свою вредительскую деятельность, все члены клуба пребывали в некотором напряжении.

Эмберли не разбиралась в информационных технологиях, но из любопытства набрала в поисковике имя Уилла Брейди. Судя по тому, что говорилось об Уилле в Интернете, если кто и был способен установить личность Мэверика, то это он. Уилл заработал миллионы, создав уникальную программу для правительства Соединенных Штатов. Помимо этого он был известен тем, что успешно блокировал атаку иностранных хакеров на правительственную базу данных. Очевидно, Уилл был уникальным специалистом по обнаружению киберпреступников.

В одной из статей была фотография Уилла и его покойной жены с приема в Белом доме, на котором ему вручили награду.

Увидев безукоризненно одетую Люси, Эмберли непроизвольно сравнила себя с ней. Это сравнение оказалось не в пользу Эмберли, и она порадовалась, что предложила Уиллу только дружбу. Он ей нравится, и она не будет пытаться убеждать себя в обратном.

Когда он ушел в компьютерную комнату, Эмберли направилась к стойке.

– Что желаете? – спросил ее бармен.

– Клубничную «Маргариту» со льдом, пожалуйста.

Немного поболтав с барменом, Эмберли взяла свой напиток и села за один из столиков. Она увидела нескольких знакомых из города, но все они смотрели на нее так, словно не знали ее. Неужели, надев платье и сделав высокую прическу, она так сильно изменилась?

Наконец ее узнала мать одной из девочек, которой она давала уроки верховой езды. Женщина подошла к ее столику, села напротив, и они мило поболтали несколько минут. Эмберли была рада этому общению. В этом клубе она чувствовала себя не в своей тарелке. Его членами были люди состоятельные, а она происходила из небогатой семьи.

Уилл вернулся вскоре после ухода ее знакомой. Обведя взглядом зал, он заметил Эмберли, улыбнулся и направился к ней. В деловом костюме с узким галстуком он выглядел как телезвезда.

«Мы друзья», – напомнила она себе, вздохнув.

– Я не заказала тебе напиток, – произнесла она извиняющимся тоном.

– Ничего страшного. Я сам сейчас закажу и присоединюсь к тебе.

Он ушел и через пару минут вернулся к ней со стаканом виски.

– Прости, что заставил тебя ждать.

– Все в порядке. У тебя получилось то, что ты задумал?

– Да. А ты как провела время?

– Мне было весело. Я увидела знакомых из города, но большинство из них меня не узнали.

– Правда?

– Да. Я женщина-загадка, и мне это нравится.

– Мне тоже нравится быть неузнанным.

– Тебя обычно узнают? – спросила она. – Я прочитала о тебе несколько статей в Интернете.

– Правда? Как интересно. На твой вопрос я отвечаю «нет». Меня узнают только дома и то главным образом лишь потому, что я живу неподалеку от того места, где я вырос. Когда я, например, иду в спортзал или бакалейный магазин, со мной все здороваются. Большинство людей знает о том, что произошло с Люси, и я часто испытываю неловкость.

Эмберли накрыла его ладонь своей:

– Хочешь поговорить о ней? Когда умерла моя мама, все перестали упоминать ее имя, словно ее никогда не существовало. Я хотела о ней говорить и однажды сказала об этом папе. Он признался в том, что так сильно по ней тоскует, что ему больно даже слышать ее имя. Я сказала ему, что тоже очень по ней скучаю, но мне становится немного легче, когда я о ней говорю.

Глаза Эмберли зажгло от подступивших к ним слез. После смерти ее матери прошло уже одиннадцать лет, но в такие моменты, как этот, боль утраты становилась острее.

– Я не знаю, хочу я о ней говорить или нет, – сказал Уилл, вытащил свою руку из-под ее руки, взял стакан и сделал глоток виски.

– Если захочешь, я буду готова тебя выслушать.

Он кивнул:

– Пойду загляну в обеденный зал и узнаю, когда нам подадут ужин.

Глядя ему вслед, Эмберли гадала, не слишком ли много она ему наговорила. Но она знала, что не могла молчать. Уилл сказал ей, что увяз в эмоциональном болоте. Она подозревала, что он не может оттуда выбраться, потому что не знает, как можно продолжать жить дальше и в то же время держаться за прошлое. Сама она оставалась верной памяти своей матери и в то же время приняла женщину, с которой начал встречаться ее отец, когда ей, Эмберли, исполнилось восемнадцать. Возможно, ей удастся помочь Уиллу.

В начале ужина они оба были немного напряжены, но, когда их разговор перешел на музыку и книги, они позволили себе расслабиться. Уилл хранил музыкальные и текстовые файлы в памяти компьютера и смартфона, а Эмберли перевезла из отцовского дома на ранчо Клэя музыкальную коллекцию своей матери и с удовольствием слушала кантри и рок восьмидесятых годов.

– Но ведь качество записей оставляет желать лучшего, – заметил Уилл. – На дисках появляются царапины.

– Ты прав. Тексты многих песен я знаю наизусть, за исключением тех строчек, которые не смогла расслышать. У пластинок и кассет есть свои минусы.

– Я могу показать тебе, как скачать на телефон альбомы, которые у тебя есть. Ты сможешь их слушать, катаясь верхом.

– Я не отсталая деревенщина и умею скачивать музыку из Интернета, Уилл, – ответила она. – Я просто предпочитаю слушать альбомы дома. Таким образом я словно переношусь в детство. Моей маме нравилось творчество Майкла Болтона. Слушая его песни, я вспоминаю, как они с папой танцевали. Каждый альбом Болтона был у них в трех видах – на пластинке, на кассете и на диске. Правда, это безумие? После смерти мамы папа перестал слушать эту музыку, но я хотела, чтобы у моих братьев и сестер сохранились воспоминания, поэтому мы с Рэнди включали записи, когда папы не было дома.

– Сколько у тебя братьев и сестер?

– Четверо. Два брата и две сестры. Я самая старшая. Рэнди на три года младше меня. Потом идут Джени, Майкл и Тэмми.

– У вас дома был целый детский сад, – сказал Уилл.

– А у тебя есть брат или сестра?

– Нет, я единственный ребенок в семье.

– Ты был избалованным? – подмигнула ему Эмберли.

– Возможно, – признался он. – Мы с Люси хотели иметь по меньшей мере двух детей. Она происходила из многодетной семьи. У нее было две сестры.

– Когда была жива мама, нас всех тоже баловали, но после ее смерти все изменилось. Папа много работал, и мне приходилось присматривать за младшими братьями и сестрами.

– Сколько тебе было лет, когда она умерла?

– Тринадцать, – ответила она. – Знаешь, ты сможешь иметь больше детей, если женишься повторно.

– Женюсь повторно? Да я даже представить себе не могу, как иду на свидание с другой женщиной. Так что я сомневаюсь, что у меня будут еще дети. А ты, наверное, не горишь желанием иметь детей, потому что заменяла мать своим братьям и сестрам?

Откинувшись на спинку стула, Эмберли убрала за ухо непокорный завиток и покачала головой:

– Нет. Я всегда хотела иметь собственную семью.

Она произнесла это таким тоном, словно сомневалась в возможности этого.

– Ты еще очень молода. У тебя когда-нибудь будет семья, – сказал Уилл.

Эмберли закусила нижнюю губу и снова покачала головой:

– Нет. Я физически не могу иметь детей.

Удивленный, он хотел задать ей еще несколько вопросов, но, судя по тому, что она опустила глаза и продолжила есть, она не желала это обсуждать.

Тогда Уилл накрыл ее руку своей, и она снова посмотрела на него. В глазах ее читалась боль, которая словно была эхом его собственной боли.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Эмберли кивнула:

– Знаешь, я рада, что у нас не настоящее свидание.

– Это настоящее свидание, – возразил Уилл.

– Но мы же договорились, что мы просто друзья.

– Друзья могут ходить на свидания, – ответил он. – Как еще друзья могут стать любовниками?

Щеки Эмберли вспыхнули. Ему нравилось, что ее эмоции отражались на лице. Это хорошо сочеталось с ее прямотой. Эмберли не умела притворяться.

– Я не смогу продолжать с тобой общаться, если ты будешь так быстро менять свое мнение, – сказала она. – Я не шутила, когда…

– Эмберли? Я сказала Крису, что это ты, – произнесла Мейси Ричардсон, подойдя к их столику вместе со своим мужем Крисом.

Семья Мейси состояла в Клубе техасских скотоводов столько, сколько Эмберли себя помнила. Крис тоже был из Ройяла, но, в отличие от Мейси, он родился в бедной семье. Повзрослев, он уехал и разбогател. Вернувшись с большими деньгами, он смог жениться на Мейси и стать членом Клуба. Их дочь брала у Эмберли уроки верховой езды.

– Да, это я, – ответила Эмберли – Наверное, вы не узнали меня без соломенной шляпы. Мейси, Крис, это Уилл Брейди. Он гость Челси Хант.

Поднявшись, Уилл обменялся рукопожатиями с Мейси и Крисом.

– Я слышал, что вы приехали, чтобы поймать Мэверика, – сказала Мейси.

– Да, это так, – ответил Уилл.

– Это хорошо. Уверена, что вам удастся это сделать. Челси говорила о вас много хороших вещей. Ладно, мы не будем мешать вам ужинать. Пойдем, Крис.

После этого к ним подошли еще несколько членов клуба, включая Клэя и Софию, которые пожелали им приятного времяпрепровождения.

Когда они снова остались вдвоем, Уилл продолжил их разговор с того момента, на котором он был прерван. Упреки Эмберли были вполне справедливыми, и ему следовало с ней объясниться.

– Ты права. Я не буду тебя торопить. Мы можем превращаться из друзей в любовников постепенно, – сказал он, хотя в глубине души понимал, что промедление будет для нее невыносимым. Что, если бы между ними все произошло быстро, ему было бы легче отпустить прошлое. Перспектива романтических отношений с Эмберли была волнующей. Он не собирается от нее отказываться, поэтому не будет торопиться. – Итак, вернемся к книгам. Значит, у тебя дома хранится масса книжек в мягкой обложке с загнутыми уголками?

– С загнутыми уголками? Я люблю свои книги и бережно к ним отношусь. Иногда я покупаю книгу в мягкой обложке, а затем читаю ее на смартфоне, чтобы сохранить ее в хорошем состоянии.

Уилл не удержался от смеха и заметил, как тепло она улыбалась, наблюдая за ним. Внутри у него словно что-то переключилось, и он решил, что не отпустил ее из своей жизни до тех пор, пока не узнает ее лучше.

В конце вечера Уилл повел Эмберли домой. По дороге он включил новую песню «Чайлдиш Гамбино». Она напомнила ей джаз восьмидесятых годов, который слушал ее отец.

– Хорошая песня, – сказала Эмберли.

– Я был уверен, что тебе понравится.

– Почему?

– Потому что у нас с тобой схожие музыкальные вкусы.

– Ты так считаешь?

Он кивнул:

– Сегодня я узнал, что мы с тобой похожи больше, чем я предполагал до сих пор.

Понимая, что он имеет в виду ее потерю, она тяжело сглотнула. Страдания из-за утраты близких людей объединили их.

– Тебя это удивило? – спросила она.

– Да, но мне не следовало удивляться. Потому что с того самого момента, когда ты появилась на пороге моего дома вместе с Карой, я знал, что ты не похожа ни на одну из женщин, которых я знал до этого. Я думал, что одна из причин была в том, что ты из Техаса, но я сразу понял, что в тебе есть что-то такое, что отличает тебя от других женщин.

– Не каждой женщине дано родиться в великом штате Техас, – подмигнула ему Эмберли.

Уилл рассмеялся, и Эмберли это понравилось. Ей было приятно, что он понимал ее странное чувство юмора. Он отличался от других городских парней, которых она встречала. Возможно, именно поэтому она и решила дать ему второй шанс.

– Тебе повезло, – сказал он.

– У тебя в телефоне еще есть музыка кантри?

– Есть группа «Биг энд рич».

– Она мне нравится, но я думаю, что тебе нужно послушать кого-нибудь из старой школы. Я дам тебе несколько старых папиных кассет, – поддразнила его она, зная, что он может просто скачать песни с Интернета.

Уилл застонал:

– Просто дай мне список. Назови мне прямо сейчас имя исполнителя, и я прямо сейчас найду его альбомы.

– Каким образом? Ты же за рулем.

– С помощью голосовых команд.

– Это работает?

– Всегда. А разве бывает иначе?

– «Сири» меня ненавидит. Когда я что-нибудь ей говорю, она меняет это на что-то нелепое. Такое ощущение, что я говорю не по-английски.

– «Сири» не может тебя ненавидеть. Это компьютерная программа.

– А моя надо мной издевается. Однажды я продиктовала ей сообщение для моей кузины Эвы. Я сказала Эве, где мы с ней встретимся, и знаешь, что отправил ей мой телефон?

– Что?

– «Давай встретимся там, где мы однажды текли летним ветром».

Уилл рассмеялся:

– У тебя определенно есть акцент.

– Но не такой же сильный.

– Когда мы приедем к тебе, я настрою твой телефон таким образом, чтобы он тебя понимал.

– Ты можешь это сделать?

– Разумеется, черт побери. С людьми я, может, и не очень хорошо лажу, зато в технике разбираюсь отлично.

Эмберли повернула голову и посмотрела на него:

– Ты хорошо ладишь с людьми.

– С некоторыми. С большинством людей я теряю терпение.

Она ни разу не была свидетелем того, чтобы он потерял терпение. Возможно, она просто видела лишь то, что хотела. Возможно, он до сих пор хотел, чтобы она видела в нем только горюющего вдовца.

Они оба стойко выдержали удары судьбы. Эмберли не сомневалась, что нравится Уиллу. Она видела, как он на нее смотрит, и знала, когда мужчина ее хочет. Правда заключалась в том, что она не хотела, чтобы ей снова причинили боль.

Ей нравилось, что он уделяет много внимания своей дочери, хотя ему, очевидно, тяжело воспитывать ее одному. Ей нравилось, что он искренне хотел помочь жителям Ройяла, хотя сам жил в другом конце страны.

Ей следовало бы ограничиться дружбой с Уиллом, но вместо этого она начала в него влюбляться.

Ей было бы гораздо проще, будь он местным жителем. Она отдавала себе отчет в том, что, когда он найдет Мэверика, он вернется к себе домой в Сиэтл. Но что, если ей попытаться завоевать его сердце? Что, если она будет делать это медленно и осторожно, словно он мустанг, которого она хочет приручить?

Они покинули Ройял и поехали в сторону Флайинг-Э. Отвернувшись, Эмберли посмотрела на темное небо, в котором светила луна. Заметив Венеру, она подумала о своем ангеле и в очередной раз пожалела о том, что рядом с ней нет ее матери, с которой она могла бы поговорить. Сейчас она так нуждалась в мудром совете.

Свернув с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую на ранчо, Уилл сбавил скорость. Когда через некоторое время он остановил автомобиль перед ее домом, она снова повернулась к нему лицом.

Он заглушил мотор, и они просто сидели и смотрели друг на друга, пока Эмберли первая не нарушила напряженное молчание.

– Не хочешь зайти? – спросила она.