Мы пробыли здесь около часа, и этот час безвозвратно вычеркнут из моей жизни. Мы с Грутом прилетели сюда из-за слухов, что здесь будто бы можно сорвать большой куш. Только вот мы сюда прилетели, а здесь... Та-дам! Нет здесь никакого куша.

А знаете, что было вместо него? Угадайте. Смелее, я подожду.

Ни за что не угадаете, так что я сам расскажу. Так вот, мы опустили наш корабль, который скорее можно назвать ворованным, чем наоборот (если вы понимаете, о чем я). И только мы отошли от него, чтобы оглядеться в поисках проводника, который по слухам должен был нас встречать – и, конечно же, не встретил, придурок, – оборачиваемся, а корабль раздет до основания.

Грут сказал «Я есть Грут» и был совершенно прав. Если опускаешься на помойную планету, готовься к вони. А мы как раз ее и получили.

От корабля почти ничего не осталось. Мы не могли улететь, не разорившись на ремонт. А я не то чтобы готов тратить средства, которых у меня нет, на корабль, который мне даже не принадлежит.

И вот нам надо думать, как выбраться с этого помойного шара. Мы отправились на поиски ближайшего поселения, в котором, вероятно, должен быть бар или что-то в этом роде. Мы рассчитывали выпить и по возможности узнать что-нибудь полезное.

А может, будет драка. Я и от этого не откажусь.

ГЛАВА 3

ЗАПИСЬ 3X-AFVM.11

Помните, я говорил о Дракс? Так вот, без нее не обошлось. Как же это было прекрасно! Видели бы вы того типа. Я засадил ему прямо в глаз!

И в другой глаз.

И в третий.

И в... ну, вы поняли.

У этой дряни было полно глаз, вот я о чем.

Поселок оказался довольно маленьким, всего из нескольких домов, построенных как будто из всякого подножного металлолома. Я спросил, почему так, у бармена, и он ответил, что на Глабосе это больная тема.

Вот оно что.

В баре было не протолкнуться. Помимо того, что сюда выбрасывают мусор со всех планет, многие капитаны используют Глабос как стоянку между заказами, если не хотят, чтобы их нашли. Наверно, потому что даже если кто и догадается, где вы находитесь, в такую клоаку за вами никто не полетит.

И нельзя сказать, что этот кто-то будет неправ. Я уже не знал, куда деваться от запаха. Все же знают, какое у меня тонкое обоняние. Одно из моих завидных качеств.

Бармен, которого я прозвал Гусом, хотя его не так звали, сообщил, что нам здесь не рады. Я спросил, почему, а он ответил, что мы похожи на тех, кто не платит за выпивку.

Я сказал, что это бред, но не потому, что он был так уж неправ. То есть он был абсолютно прав. Я вовсе не собирался платить за выпивку. Но с его стороны было полным бредом говорить нам такие вещи, ничего толком про нас не зная.

Как бы то ни было, Грут выложил деньги на стойку до того, как я успел поднять вонь по этому поводу, потому что единственное, что Грут терпеть не может, это когда окружающие делают о нас выводы. Бармен принес наши стаканы. Славный старина Гус.

Мы присели за столик, и в этот момент я заметил того глазастого типа. Это был просто огромный, круглый пузырь с торчащими отовсюду стебельчатыми глазами. А еще у него были руки с ладонями. Может быть, шесть, хотя Грут позже говорил, что насчитал по меньшей мере восемь. По-моему, он специально преувеличивает, чтобы потом было чем хвастаться.

Я ему говорю: «Тебе что, мало шестирукого монстра с миллиардом глаз? Обязательно, чтобы рук было восемь?»

А он мне: «Я есть Грут», и понятно, что его не переспоришь. Насколько я знаю, он сейчас пишет свою заметку, полную самолюбования.

Так на чем я остановился? Ах, да: большой круглый глазастый пузырь. Ну вот, сидим мы в этом кабаке, никого не трогаем, и тут к нашему столику приближается этот пузырь. Встал рядом и молча на нас пялится. Ну а что ему еще делать, с таким-то количеством глаз?

Наконец я не выдержал:

– Может, сфотографируешь нас, хоть память останется?

Он опять ничего не сказал, и тут я понял, что у него рта нет.

Зато я услышал голос у себя в голове. Непонятное существо оказалось телепатом. Он сообщил мне, что звать его Скурт и что он меня искал.

Я мысленно спросил у него: «Зачем?»

А Скурт мне подумал: «Потому что ваш корабль у меня. Вернее, его детали».

ГЛАВА 4

– Что-то ты совсем притих, мне это не нравится.

Грут подскочил на месте и обернулся. Ракета сидел в своем капитанском кресле, глядя в открытый космос.

– Я есть Грут, – огрызнулся Грут. Голос у него был злой, но на самом деле он был в растерянности. Получалось, что Ракета его разоблачил. Откуда он знает, что затеял Грут? Можно подумать, у него глаза на затылке.

Грут вздохнул и уже более мягко добавил, обращаясь к Ракете:

– Я есть Грут.

– Просто, когда ты такой тихий, я в основном делаю вывод, что ты чего-то замышляешь, – ответил Ракета своему другу. – Ну, в смысле, у Тора хотя бы есть веская причина быть тихим. Он совсем недавно потерял всех близких.

Тор бросил на него выразительный взгляд, которым, казалось, можно было в голове Ракеты проплавить дыру.

– Лучше бы я ничего не говорил, – пробормотал Ракета.

Грут пожал плечами.

– Я есть Грут.

– Ну конечно, ты такой чувствительный, – сказал Ракета, корректируя маршрут. – Не надо так.

– Я есть Грут, – ухмыльнулся Грут и снова переключил внимание на планшет. Свернувшись в кресле, держа планшет у самых глаз, Грут был уверен: Ракета думает, что он играет в очередную игру. Не мог же он догадаться, что Грут сейчас читает его журнал.

Или мог?

* * *

ЗАПИСЬ 3X-AFVM.18

Говоря, что наш корабль находится у него, Скурт и не думал шутить. Он запустил одну из шести рук внутрь желеобразного тела, и это одна из самых мерзких сцен в моей памяти. Пошурудил он там пару секунд и вынул руку, держащую задающий ионный цилиндр. Задающий ионный цилиндр – это такая очень важная деталь, без которой мотор у вашего корабля будет работать не слишком хорошо. Если вообще будет.

А здесь был не просто задающий ионный цилиндр, а наш задающий ионный цилиндр. Я это сразу понял, потому что с него был снят предохранитель. Я сам снял его, чтобы выжать из мотора побольше скорости. Конечно, у моих действий была и обратная сторона: мотор мог взорваться. Но ведь риск – дело благородное, правда?

Ну и вот. Скурт сидит перед нами и своими склизкими пальцами вертит мой задающий ионный цилиндр. И улыбается. Вернее, мне показалось, что он улыбается. Это было трудно определить, потому что настоящего рта у него не было, только полоска ноздрей, через которые он дышал. Эта полоска изогнулась и стала в какой-то степени похожей на улыбку – жуткое зрелище.

«Однако. Наш корабль и в самом деле у тебя, – подумал я в голове так же, как обычно думаю сам себе. – Назови хоть одну причину, почему я не могу испепелить тебя на месте».

«Потому что если ты это сделаешь, то никогда не получишь остальные детали», – подумал в ответ Скурт. После чего откинулся на спинку стула и улыбнулся (опять же, нельзя сказать наверняка) еще шире. Мне этот тип не понравился, но в дерзости ему не откажешь.

«Ты меня заинтриговал», – подумал я ему. И, если говорить правду, я еще много чего другого подумал, но здесь писать не буду – это ведь для печати. Хотя можно добавить приложение.

«Я знаю, зачем вы здесь, – подумал Скурт, наблюдая за мной большинством своих глаз, в то время как остальные изогнулись в разные стороны, словно что-то высматривая. – А еще я знаю, что ваш проводник... как это сказать... уничтожен?»

– Он мертв? – воскликнул я вслух, забыв на долю секунды, с кем имею дело. И должно быть, воскликнул достаточно громко – все головы в баре повернулись к нам.

– Чего уставились, уроды? – завопил я.

– Я есть Грут! – угрожающе прозвучало у меня за спиной.

– Вот именно! – подхватил я, радуясь, что мой товарищ меня поддерживает.

«Прошу вас, постарайтесь убавить звук, – подумал Скурт. – А в идеале вообще его не включайте. Как я уже сказал, ваш проводник мертв. Возникли небольшие... разногласия касательно условий, скажем так».

«Кто бы сомневался, – подумал я пузырю. – Значит, ты убил нашего проводника, и теперь ты наш проводник. И у тебя находится наш корабль».

«Части вашего корабля», – уточнил Скурт.

«Так вот, о деталях! – мысленно рявкнул я. – Пока я не получу обратно свой корабль, я даже обсуждать ничего не буду».

Скурт отодвинул свое склизкое туловище еще дальше, а четыре руки закинул за ту часть, которая, видимо, служит ему затылком. И ответил: «Иначе что?»

«Иначе я позволю Груту выжать из тебя все соки».

Скурт посмотрел на Грута, который в этот момент деловито заливал коктейль себе в рот. Закончив, тот шарахнул кружкой о столешницу и уставился на Скурта.

– Я есть Грут, – неспешно протянул он. «Да, этот сможет, – подумал Скурт. – Ну хорошо. Я верну вам задающий ионный цилиндр в качестве жеста доброй воли».

После этих слов он бросил покрытый слизью цилиндр на стол, прямо мне под нос. Жуткая мерзость.

И я решил заставить Грута взять его.

– Я есть Грут!

И он еще сопротивлялся. Большой ребенок. В итоге я его взял.

«Так что нам надо сделать?» – подумал я, горя желанием поскорее справиться с заданием, получить оплату, вернуть свой корабль и убраться подальше с Глабоса.

«О, вам понравится, – подумал Скурт. – Мне надо, чтобы вы украли ядро».

«Чудесно. Ядро. Может, скажешь, от чего?» «Ни от чего особенного, – ответил Скурт, фыркая и колыхаясь всем своим пузырем. – Всего лишь от этой планеты».

«Постой, но как же..?»

«Я есть Грут?»

ГЛАВА 5

ЗАПИСЬ 3X-AFVM.19

Раньше я этого не знал, но потом Грут нашел всю информацию, и оказалось, что основная причина, по которой все сваливают мусор на эту планету – это ее ядро. Необычное ядро. Его называют эндотермическим. Размером оно с лесной орех и поддерживает постоянную температуру примерно в двадцать восемь миллионов градусов, плюс-минус пара миллионов.

Горячее оно, вот я к чему.

Эндотермическое ядро производит столько тепла, что способно испепелить все на свете. И вот один предприимчивый псих сделал вывод, что его можно использовать для сжигания мусора и делать на этом огромные деньги.

Вот почему Глабос превратился в мусорную свалку.

Каждый день что-то новое узнаю, хоть и не стремлюсь к этому.

Все, что требовалось от нас с Трутом – проникнуть на территорию перерабатывающего завода, где хранится эндотермическое ядро, и украсть его.

«Чисто из любопытства, – подумал я, – как мы должны украсть предмет, температура которого двадцать восемь миллионов градусов? То есть я полагаю, что едва мы попытаемся его взять, как превратимся...»

«В пепел? – додумал за меня Скурт, что меня нисколько не смутило. – Конечно, так и будет. А потому вам понадобится вот это».

Он снова с хлюпаньем запустил руку в свое туловище и достал металлический коробок.

– Что это? – спросил я.

– Я есть Грут, – ответил Грут.

– Сам вижу, что коробка, – огрызнулся я, меня это все уже раздражало. – Любой тебе скажет, что это коробка.

«Это не простая коробка, – подумал Скурт. – Она изготовлена из омниума».

«Прекрасно. Нам это важно, потому что..?»

Если вы никогда не видели, как многоглазое существо закатывает сразу все глаза, то ваша жизнь прожита зря. Потому что именно это сделал Скурт, и это было бесподобно.

«Омниум – единственный материал, способный выдерживать температуру эндотермического ядра. Из него сделан весь пункт утилизации, где хранится ядро».

–      Да ты просто сочиняешь, – произнес я, снова забыв от волнения, с кем разговариваю. – Разве нет? В смысле кто вообще в такое поверит?

Скурт не стал закатывать глаза, только злобно на меня посмотрел. А вместе с ним и несколько других посетителей.

«Убавь. Наконец. Звук, – подумал Скурт. – Иначе за тебя это сделают другие».

«Это угроза?»

«Нет, – ответил Скурт. – Предупреждение».

– Я есть Грут, – сказало древо, качая головой.

– Не только тебя, – пробормотал я.

«Эта, как ты выразился, “коробка”, сможет поглотить эндотермическое ядро. Просто положите ее рядом с утилизатором, и она сама затянет ядро внутрь. Вы принесете его мне, а я прослежу, чтобы ваш корабль сразу же починили, ну и отдам оплату, разумеется», – подумал Скурт.

Я подался вперед и припал к стакану.

«Неравная получается сделка, – подумал я ему. – У нас с Грутом и выбора особого нет».

«Да, это так, – Скурт начал вставать. – Но если вы все исполните, вас ожидает приятное вознаграждение. И вы сможете покинуть Глабос так же, как и прилетели сюда – тихо и мирно».

Вот тут я не выдержал. Я стал смеяться. Отчасти не контролируя себя.

Скурт уставился на меня всеми своими глазами.

«Почему ты смеешься?» – подумал он.

«Это мы с Грутом? Мы еще никуда не прилетали тихо и мирно», – тут же подумал я ему в ответ.

«Я есть Грут».

Мой друг был со мной согласен.

ГЛАВА 6

ЗАПИСЬ 3X-AFVM.23

Если вы думаете, что всякие там перерабатывающие заводы, на которых держат ценные вещи вроде эндотермического ядра, находятся под усиленной охраной, то вы ошибаетесь. Охраны оказалось намного больше, чем вообще можно было себе представить.

– Сколько же идиотов они там понаставили? – спросил я у Грута, который восседал на той же мусорной куче, что и я.

Мы вышли из бара, и вскоре покинули поселок. А если оттуда ушел, то уже ничего, кроме грязи, не увидишь. В прямом смысле. Куда ни глянь, повсюду навалены старые, отжившие свое корабли вперемешку с мусором, набитые мусором корабли и просто мусор.

Скурт сообщил координаты перерабатывающего завода и даже доверил нам свой корабль, на котором мы сюда и добрались. Сам он не захотел приближаться к заводу «из соображений профессионального характера», что в моем понимании означало «я трус и лентяй». Теперь я точно могу сказать, что не ошибся.