В каюте погасили свет, и ее озаряли только высокие свечи, расставленные кругом. На небольшие алтари, что стояли перед висящими в тенях знаменами, аккуратно возложили ротные реликвии: взятые с убитых врагов трофеи, снаряжение героев прошлого и артефакты, связанные с Императором, Дорном и Сигизмундом.
— Никто иной не готов исполнять долг, возложенный на нас, — произнес Боэмунд, высившийся в круге света перед коленопреклоненными маршалами. Он держал обнаженный клинок, прижимая лезвие к коже на левой ладони. Темная кожа и черное плетение рясы воина как будто поглощали сияние свечей. — Немного нас — тех, кто по мудрости Сигизмунда хранит верность высшим идеалам Императора, зная, что Истина ценнее любого оружия.
Семеро подчиненных со свирепой гордостью взглянули на Боэмунда. Их глаза пылали неистовством фанатиков.
— Долгим был наш путь к обретению правды. Долго мы скитались во мраке, гонимые древним обетом, но не ведали об Истине, что притягивала нас. Пусть же теперь она направляет деяния наши, как Свет Императора направляет корабли в варпе. Лишь божественная воля Повелителя Человечества вправе указывать нам цель. Сия присяга выше любых клятв, обязанностей или приверженностей.
Боэмунд медленно провел клинком по ладони, и густая кровь закапала на пергамент, лежащий на палубе у ног воина. Лист прижимали позолоченные черепа ксеносов различных видов, в том числе и орочий. Алые капли расплескивались по желтоватой странице и впитывались в поры. Водя рукой, верховный маршал грубо нарисовал брызгами крест — символ ордена Черных Храмовников.
— Из этой крови мы познаем Истину, ибо Воля Императора течет в наших жилах, и сердца наши бьются по Его замыслу. Владыка Дорн, вечно благословленный сын создателя нашего, вложил в Сигизмунда свое геносемя, и от Сигизмунда Великого и его крестового похода Верных обрели мы тела и стремления наши.
Верховный маршал резко отдернул меч. Последние капли крови расплылись новыми пятнами на пергаменте. Вложив клинок в ножны, он присел на корточки и внимательно рассмотрел темные узоры. Боэмунд вручил себя Истине: его взгляд утратил сосредоточенность, глаза затуманились. Дух Императора струился в душу воина, передавая ему толику своей мудрости.
Фигуры на листе расплылись в поле зрения космодесантника. Они сливались и разделялись, образуя пока еще непонятные сочетания. Тогда Боэмунд закрыл глаза, чтобы ничто не мешало воспоминаниям о кровавых знамениях сплетаться в его сознании. Черный Храмовник алкал божественного вмешательства своего господина.
И оно пришло как озарение. Узоры превратились в картину, картина — в видение. Опускающийся меч, пронзающий планету.
Его смысл был ясен.
— Хвала Императору, ибо Он открыл нам Свою волю! — воскликнул Боэмунд, распахнув глаза.
— Слушайте и запоминайте, братья! — прошептал он, поочередно оглядев подчиненных. Их решимость обрадовала верховного маршала. — Доверьтесь Императору в час битвы. Верьте, что Он не оставит Своих воинов и надежно оборонит их, когда будут они нести смерть на чужой земле. Пусть же вражьи моря покраснеют от крови убитых! Сокрушите их надежды и мечты, превратите их песни в скорбные плачи!
Черные Храмовники встали, повинуясь жесту верховного маршала. Нагнувшись, он подобрал пергамент, разорвал лист на ленты и поочередно вручил каждому из бойцов по одной. Клермон, отделившись от группы, следовал за командиром с большой красной свечой из тех, что горели в помещении. Поливая оплечья братьев расплавленным воском, он помогал им закрепить полосы окровавленного пергамента среди обрывков предыдущих печатей чистоты.
— Хвала Императору, в нашей крови струится Его воля, — нараспев произносили маршалы, получив помазание от Клермона. — Пока струится наша кровь, мы исполняем Его волю.
— Вернитесь на ваши корабли и подготовьтесь к боевой высадке, — велел Боэмунд. — Данных первичного сканирования достаточно, чтобы отыскать противника. Пусть другие сидят сложа руки, как робкие книжники, размышляющие о всяких загадках. Мы — свет, что указывает дорогу! Крестовый поход продолжается, братья! Мы — Черные Храмовники, Меч Императора, и за нами последует Имперская Истина!
— Мы атакуем, верховный маршал? — уточнил Клермон. Такая перспектива не обескураживала, а восхищала кастеляна. От предвкушения битвы у него дрожали руки, и со свечи капал воск.
Боэмунд улыбнулся:
— Именно так! Давайте же помолимся, ибо вскоре наши болтеры вознесут хвалу Императору. — Он склонил голову, держа ладонь на затыльнике меча: ни один настоящий воин не обращался к Владыке Людей без оружия в руке. — Проведи нас от гибели к победе, от лжи к правде. Проведи нас от отчаяния к надежде, от веры к резне. Проведи нас к силе Твоей и к вечности сражений. Пусть ярость Его наполнит наши сердца. Смерть, война и кровь! Возмездие ради Императора и памяти Дорна!
Начальные данные разведки оказались полезными, но не исчерпывающими. Промчавшись через верхние слои атмосферы, инфосуда собрали базовые сведения о топологии Улланора и энергетическом распределении на поверхности. На планете имелись три больших континента и два океана, один из которых пересекал обширный архипелаг. Впрочем, по глубине эти водоемы не сошли бы даже за моря, а большая часть остальной влаги приходилась на полярные шапки. Почти четыре пятых суши покрывала беспорядочная городская застройка, причем ориентировочная плотность населения в районах, исследованных с орбиты, достигала сотен тысяч орков на квадратный километр. Именно к этим мегаполисам направились инфосуда после того, как разделились на эскадрильи, спустившись на несколько километров в плотных облаках из пара и смога.
— Почему чужаки не нападают? — спросил Дельтрак. — Известно, что они могут обнаруживать цели даже за пределами орбиты.
— Недостаточно данных, — хором произнесли трое из сервиторов доминуса, опередив хозяина.
— Наши корабли не вооружены. Возможно, враг не считает их угрозой, — предположил Жокув.
— Орков не волнуют подобные мелочи, — возразил Лаврентий. Из его затылка к ближайшей консоли змеился кабель, по которому магос получал информацию в реальном времени. — Да, они наслаждаются схватками, но также генетически запрограммированы подавлять и уничтожать. Но, возможно, в ваших словах есть доля правды, доминус: поскольку на инфосудах нет вооружения, ксеносы могли просто не распознать их. Вероятно, зеленокожим не пришло в голову, что существуют воздушные машины без пушек, и они приняли разведчиков за космический мусор.
Размышляя над вопросом, Герг подключился к передатчику данных и отослал энграмму с частицей своего сознания в мозговые имплантаты одного из пилотов, подсоединившись тем самым к его разуму. Для осмотра на месте Жокув выбрал ведущий аппарат эскадрильи, которая приближалась к точке с наиболее мощным энергетическим откликом. Такой перенос стал возможным лишь ввиду полного отказа Герга от плоти — кое-кто из его привязанных к телам предшественников узнал на горьком опыте, что биологические раздражители вызывают матричное раздвоение восприятия при неограниченном энграммном внедрении. Иначе говоря, организм не желал отпускать рассудок.
Доминус напомнил себе, что выбрал полное перемещение в птекнопический резервуар, поскольку такая форма обеспечила ему наилучший доступ к боевым данным и повысила качество командования. Однако же возможность отчасти испытывать то, что чувствовали бойцы на передовой, также в определенной степени радовала магоса и стала для него дополнительным бонусом.
Пилот моргнул, ощутив присутствие Жокува в своих стержневых имплантатах. Настроив системы восприятия на стандартный для смертных диапазон зрения, Герг взглянул на мир глазами летчика. Техножрец знал, что личное наблюдение за тем или иным событием столь же важно, как и анализ потоков данных.
Через считанные секунды эскадрилья вырвалась из облачного слоя. Стало видно, что внизу расстилаются города чужаков, разделенные участками пустоши. Крутые склоны холмов и ложбин покрывали серые барханы, смещавшиеся под сильным боковым ветром. На просторах внизу повсюду встречались обширные пятна, красные, как ржавчина, и зеленые, как ярь-медянка. Обработав информацию, Жокув решил, что цветные области возникли в результате многовекового окисления и распада металлических объектов — вероятно, зданий или же колоссальных механизмов.
Дикий пепельный край усеивали крепости и другие оборонительные постройки. Высокие куртины укрепленных лагерей тянулись на километры вдаль, пересекая блеклые полосы древних магистралей. Нескладные донжоны из ржавого железа венчали собой каменные парапетные стены со сторожевыми башенками, расходившиеся в стороны, будто лапы припавшего к земле арахнида.
Через рассыпающиеся цитадели по извилистым руслам лениво ползли загрязненные реки. Спектроматические исследования показали, что из города медленно сочится токсичная смесь химических веществ, едких и смертоносных — по крайней мере, для людей. Хотя доминус знал о живучести оркоидов, его удивило, что к берегам рек лепятся небольшие поселения, а в прудах и озерах попадаются деревни на сваях. Неужели чужаки извлекали пригодную для питья влагу из потоков маслянистой жижи?
По мере приближения к мегаполису лабиринт дорог уплотнялся, и внешние районы теснились в нем, как спутники газового сверхгиганта, неспособные уйти от его притяжения, но пока еще не поглощенные атмосферой. Здесь не существовало какой-то единой точки перехода или четкой границы между городом и предместьями. Крепости постепенно объединялись, становились выше и обширнее, но при этом оставались лишь окраинами и наружными контрфорсами вздымавшейся за ними населенной горы.
Не покидая восприятие пилота инфосудна, Жокув поручил центральным блокам своего разума изучить сведения, которые поступали в десятки суперкогитаторов «Кортикс вердана» по другим каналам. Герг отследил почти незаметный поток энергии, текущий из разрозненных поселений в основную часть мегаполиса. На поверхности определенно не имелось проводных электросетей, и орбитальным наблюдателям не удалось установить, проложены ли какие-либо кабельные системы под землей. Кроме того, казалось, что отсутствует также и узел генерации мощностей. В некоторых цитаделях обнаружились силовые установки и пара реакторов, но они не передавали энергию так далеко за стены.
Что еще более странно, поток словно бы струился в город, а не из него. Поселения каким-то образом подпитывали мегаполис.
Все отчетливее чувствуя, что стоит на пороге неприятного открытия, Жокув вынужденно заключил, что город построен на развалинах гораздо более крупного населенного пункта. Так новые звезды подкармливают себя перед взрывом, поглощая космических соседей.
Почти немыслимо огромный мегаполис вздымался над равниной, отделенный от высокого горного хребта на западе широкой рекой, которая извилисто уходила на северо-запад к изрезанному берегу в пятнадцати километрах от основания вершины. Облучение текто-сонографическими импульсами показало, что центральная часть города уходит в кору планеты так же далеко, как поднимается к небу. Под землей пролегали катакомбы — тысячи квадратных километров залов и коридоров, ничем не уступавших домам и улицам наверху.
Наземные строения, в отличие от трущобных оплотов в пепельной пустоши, выглядели новыми. Хотя эти здания с отвесными стенами явно возводили из уже проржавевшего металлолома и без всяких чертежей, они казались более тщательно продуманными и собранными, чем импровизированные укрепления среди барханов. Ближе к центру мегаполиса планировка стала еще организованнее: беспорядочная застройка на окраинах сменилась широкими улицами и просторными площадями, которым позавидовал бы любой имперский город.
Не прекращая изумляться увиденному, Герг зафиксировал входящий звуковой сигнал и определил, что говорит Фаэтон Лаврентий.
— Примечательно, — монотонно произнес техножрец. — Даже поверхностное изучение показателей конструкционной прочности выявляет присутствие сложной логарифмической прогрессии.
— Да, вижу, — отозвался Дельтрак. — Инверсия экспоненты. Что это означает?
— Порядок, одолевший анархию. — Фаэтон издал еще один скрежещущий смешок. — Город воплощает собой торжество воли над дикостью.
Доминус ненадолго переключился на остальные эскадрильи, чтобы проверить, встретились ли им схожие объекты. В двух других мегаполисах — как представлялось теперь, на Улланоре таких найдется еще много — в той или иной степени наблюдались те же самые переходы от анархии к организованности.
— Очевидный порядок! — с энтузиазмом воскликнул Лаврентий, но тут же посерьезнел. — Я предупреждал об этом с самого начала, но кое в чем ошибся. Ими не руководит какое-то простое стремление или побудительная воля. Точнее, они не подчинены единой концепции развития. Нет, в саму природную иерархию оркоидов заложен шаблон эволюции, согласно которому квазислучайное совершенствование, как генетическое, так и технологическое, естественным образом приводит к возникновению структур высокой степени упорядоченности.
— Значит, если позволить Veridi giganticus развиться до определенного уровня, они создадут настоящую цивилизацию? — проговорил Жокув. — Организованное, стабильное общество? Неужели такое возможно?
— Допустимо даже появление разума, способного к сосуществованию, — выдвинул теорию Фаэтон. Его синтезированный голос задрожал при этой мысли.
— Невероятно, — бросил Дельтрак. — Высокоорганизованный социум? Готов согласиться. Способность к мирному сотрудничеству с другими расами? — «Адвокат варвара» фыркнул. — Ничто в наших исследованиях не указывает на подобную возможность. Даже структурированное общество орков постарается уничтожить или поработить Культ Механикус и человечество.
— На судах нет оружия, — вновь сказал доминус. — Мы в восемнадцати километрах от центра города и наверняка уже углубились в зону безопасности. Но чужаки по-прежнему бездействуют…
Видоискатели дальнего действия начали передавать изображение внутренних секторов мегаполиса. Сканеры, пронизывая планету лучами вроде лазерных, собирали и отсылали более подробные данные геологических, физических и структурных анализов.
Центральная часть города показалась оком бури среди безумия предместий, где здания словно наваливались друг на друга в попытке втиснуться на каждый клочок жилого пространства, образуя неустойчивые груды.
Мгновением позже приборы-чувства Герга уловили всплеск мощности внизу, идущий от внешних укреплений. Доминус немедленно принял меры: по палубам «Кортикс вердана» разнесся вой сирен, на приборных панелях всех инфосудов вспыхнули сигналы тревоги. Пилот, которого удаленно сопровождал магос, отреагировал почти без промедления, как и остальные летчики, однако людям просто не хватило быстроты рефлексов, чтобы избежать случившегося следом.
Из сотен наземных генераторных станций, расположенных в цитаделях на окраинах города, взметнулись потоки энергии, которые сплелись в переливчатую стену. Жокув выдернул энграмматический фрагмент своего сознания из тела пилота через четыре миллисекунды после того, как обнаружил выброс, но все равно испытал шок при контакте силового поля с инфосудном.
При помощи аналитических модулей «Кортикс вердана» доминус увидел многоплановый энергетический объект, подобных которому прежде не встречал. Он состоял из гравитационных и электромагнитных волн, жесткого излучения и чего-то еще, совершенно неопределимого. Такие же заслоны возникли у других целевых мегаполисов, указывая на почти мгновенную связь и координацию между городами.
Отчасти Герг следил за поднятием оборонительного щита в манере отстраненного наблюдателя, изучая, как энергетический прилив рассекает надвое материальные корпуса инфосудов. Одновременно с этим метасущность магоса, еще не покинувшая биологические системы летчика, улавливала слабейшие отголоски того, как воспринимал происходящее человек в кабине.
Тому показалось, что громадная рука смахнула его с небес. Всего лишь краткое, эфемерное впечатление, которое невозможно ни записать, ни проверить.
«Меня смахнули…»
Именно такое ощущение судорогой пронеслось по всему существу Жокува в тот момент, когда первые крошечные уколы предсмертных мук вонзились в нервы пилота.
Извлечение энграммы доминуса завершилось. Взрывы перегруженных силовых установок превратили «его» инфосудно и другие аппараты в облака частиц, которые поползли по мерцающим энергетическим заслонам, прикрывавшим теперь города чужаков.
Герг полностью вернулся на борт звездолета, но ему потребовалось почти две секунды, чтобы оправиться от потрясения, связанного с энграмматической гибелью. Магос чувствовал себя неполным, разобранным на части. Взволнованный, он убрал невидимые инфощупальца из систем «Кортикс вердана», вернув тем самым полный контроль сервиторам и техножрецам. Отключив звуковые и визуальные входные каналы, Жокув на несколько миллисекунд вошел в состояние полной сенсорной депривации и обдумал случившееся с ним.
Герг осознал свою смертность. Хотя самому доминусу ничто не угрожало, ему хватило даже мимолетного столкновения с мощью орков, чтобы понять, насколько высокоразвитыми технологиями они располагают. Одно дело — черпать сведения из докладов о штурмовых лунах и другом оружии чужаков, совсем другое — испытать его воздействие на себе.
Жокув вспомнил о своем долге перед Культом Механикус, и шок отступил. Страх ослаб, затем сменился решимостью и целеустремленностью.
Да, им противостояли поистине грозные создания, но Герг преодолеет любые трудности. Ради Марса он завладеет мощью чужаков и подчинит их технологии.