Магнерик шагал по песчаным руинам Джеленика IV, поливая все вокруг огнем штурмовой пушки. Орки заполнили поверхность планеты от горизонта до горизонта. И еще больше сыпалось с орбиты в уродливых десантных модулях, которые представляли собой не более чем сваренные из металлолома сферы, которые катились по поверхности какое-то время, прежде чем остановиться и развалиться на куски. Иногда внутри оказывались искалеченные трупы, но куда чаще из обломков поднимались толпы зеленокожих, завывая и паля в воздух. Магнерик продвигался вперед, практически не обращая на них внимания, автоматически убивая тех, кто осмеливался встать на пути. Оптические датчики его дредноута были сфокусированы на видневшихся из-за дюны приземистых развалинах, где засели Железные Воины. Судя по вспышкам выстрелов в том районе, Калькатор был все еще жив.

Счетчик боеприпасов на дисплее Магнерика мигнул и окрасился в оранжевый. В штурмовой пушке осталось меньше половины боезапаса. Картинка внешнего мира, которую получал Магнерик, стала зернистой, выцветшей и испещренной помехами. Перед глазами плясали целеуказатели, выделяя приоритеты; различные списки и результаты расчетов также закрывали обзор, но он все еще видел достаточно, чтобы продолжить убивать.

Его настоящее тело плавало в саркофаге в центре боевой машины. Он его едва воспринимал, какой-то частью разума помня о страшных ранах, которые все еще болели, и об отсутствующих конечностях. Но его это не беспокоило. Другие воины, удостоившиеся почетного погребения в саркофаге дредноута, говорили о распаде личности, об отдалении от мира живых и постоянно нарастающей усталости. Магнерик не чувствовал ничего из перечисленного. Он считал металлическое чудовище, в котором был заточен, своей плотью и кровью, продолжением тела. Он отказывался спать, в отличие от других, и сохранил свое имя и звание, ибо у Магнерика оставалась ненависть, заставляющая его жить дальше. Калькатор был причиной и объектом его ярости, пылающей чистым, неугасимым пламенем в душе космодесантника. Магнерик продолжал жить, чтобы увидеть смерть Железного Воина.

— Калькатор! Калькатор! Я приду и прикончу тебя!

Он схватил орка силовым кулаком и сжал, превращая врага в кровавую кашу, после чего отбросил останки в толпу зеленокожих, сбив нескольких с ног. Те, кто поднялся, тут же упали обратно, скошенные очередью из штурмового болтера.

— Император повелел мне убить тебя, предатель! Я иду за тобой!

Магнерик был эбеновым наконечником неудержимого клина. Воины Черных Храмовников следовали за своим командиром, прорываясь через армию орков. Идущий подле дредноута капеллан Аладук пел гимны во славу Императора, побуждая космодесантников Магнерика сражаться яростнее. Над головами бойцов завязалась воздушная дуэль: штурмовики Храмовников сцепились с истребителями орков. Три уже лежали дымящимися кучами металла в четырех километрах за спиной. Собственный корабль Магнерика резко набирал высоту, оставляя за собой хвост густого черного дыма. Но все это не имело значения. Нужно идти вперед и убивать врагов Императора, продолжать крестовый поход и захватить Галактику во имя человечества!

Только смерть имела значение для Магнерика.

Пускай Бальдон уговаривает его пойти отдохнуть, а Ралстан корит за слишком редкие периоды профилактического бездействия. Он поспит, когда Калькатор перестанет пятнать лик вселенной своим присутствием.

— Вперед, братья, во имя Императора! Убейте этих животных и проложите путь к тем, кто предал владыку Терры! Почувствуйте Его праведный гнев! Уничтожайте орков, которые мешают нам добраться до предателей! Омойте пески мертвого мира их кровью, и двинемся дальше — завоевывать, завоевывать все именем Императора!

Магнерик бросился вперед, сметая орков с пути, пока наконец их строй не истончился и они не прекратили наседать. Толпа зеленокожих осталась за спиной. Дредноут подстрелил несколько ксеносов, остававшихся между ним и последней дюной. Гироскопы зажужжали, выравнивая положение могучей машины на ненадежном песке. Маршал вышел на вершину песчаного наноса и осмотрел место, где Железные Воины решили принять свой отчаянный последний бой.

Изначальную высоту этого здания оценить было невозможно: вся его верхняя часть оказалась уничтожена в катаклизме, истребившем жизнь на планете. Из обломков рокритовых блоков торчали спутанные пучки арматуры. Уцелело три этажа, расположенных в небольшой ложбине, образованной бесконечными ветрами, причем самый нижний был наполовину занесен песком. В стене виднелись несколько окон и всего одна дверь. Возможно, именно из-за столь малого числа отверстий постройке удалось выстоять тысячу лет под напором завывающих ветров, тогда как все остальные здания вокруг превратились в угловатые бесформенные блоки, скрытые под слоем песка. Единственный вход находился прямо напротив Магнерика, доверху заваленный. Дредноут удовлетворенно пророкотал что-то неразборчивое. Последний «Громовой ястреб» предателей виднелся в четверти километра от руин. Посадка была жесткой, и штурмовой корабль пропахал глубокую борозду в песке и обломках бетонных плит. Остов корабля все еще дымился. Железным Воинам некуда было бежать.

Блеск стали в красных лучах местного солнца выдавал присутствие предателей в здании. Его окружал вал мертвых орков, а пыль почернела от пролитой крови. Ни один ксенос не смог подойти ближе чем на двадцать метров к укреплению. Конструкция в песке покосилась на один бок из-за сейсмических толчков, а безжалостная погода мертвого мира не пощадила рокритовые стены. По могучим когда-то плитам бежали трещины. Несмотря на потрепанный, такой же, как у великой роты Калькатора, вид, это все еще была вполне надежная крепость, а Железные Воины по-прежнему могли оказать весьма серьезное сопротивление.

Магнерик остановился, наслаждаясь моментом, прежде чем ринуться на врага. За спиной дредноута затихал вой орков и смолкали звуки стрельбы. Сержанты отрядов, капеллан и кастелян рапортовали одно и то же: орки отступали по всей линии фронта.

Торжествующе хохоча, Магнерик двинулся вперед в окружении потоков сползающего по склону песка и остановился на краю зоны обстрела.

— Калькатор! — загрохотал он. — Калькатор! Выходи, выходи же! Ты попался! Орки отступают, и сейчас перед тобой лишь я и мое правосудие. Выходи из своей конуры и сразись со мной не как животное, а как благородный воин, которым ты когда-то был. Проси о милости, покайся в своих грехах против Императора, и я освобожу тебя от Страданий и дарую быструю смерть.

Тишина. Щелкнул вокс-приемник Магнерика.

— Господин, — раздался голос Ралстана, — орки разбежались, но я получаю сообщения от Эрика, что куда больше их сил на подходе. «Обсидиановое небо» не смогло атаковать «Палимод» и сейчас отбивается от напирающего со всех сторон врага. Приближаются новые корабли орков. Прошу, поторопитесь. Нужно уходить.

Из вокс-динамиков Магнерика раздалось раздраженное шипение.

— Калькатор! Отвечай!

В этот раз ответ прозвучал со стороны занятого Железными Воинами здания:

— Магнерик! Как же нужно меня ценить, чтобы отправиться следом за мной в пасть самого здоровенного орочьего «Вааагха!» со времен Улланора!

— Калькатор! — зарокотал дредноут.

Боевая машина зашипела пневматикой и повела могучим правым плечом, поднимая штурмовую пушку. Стволы провернулись один раз и замерли. Целеуказатель Магнерика перескакивал между силуэтами Железных Воинов, укрывшихся в руинах. Калькатора среди них не было.

— Хорошо выглядишь. Тебе идет железо снаружи!

— Меня не волнуют твои насмешки! — рявкнул маршал. — Выходи, чтобы я мог тебя убить!

На дюне начали появляться и залегать, используя ее в качестве укрытия, другие Черные Храмовники. Ралстан направил часть воинов занять позиции слева и справа от входа, чтобы окружить врага. Все сохраняли уважительное молчание. И Калькатор, и Магнерик были ветеранами войны во времена Ереси. Их разговор был отзвуком того ужасного конфликта.

— Я прошу переговоров! — крикнул Калькатор.

— Ты их не получишь! — взревел Магнерик. — Я несу лишь милость смерти, у меня нет желания разговаривать!

— Тогда я перефразирую предложение, — сказал Железный Воин. — На твой саркофаг направлено три лазерных пушки. Если ты откажешься от переговоров или согласишься, но попытаешься меня убить, то они откроют огонь и сожгут все те жалкие кусочки плоти, что остались внутри этой машины.

Повисло молчание. Время близилось к закату. Невидимое за пыльной пеленой заходящее солнце оказалось за спиной дредноута, и громадная тень Магнерика накрыла редут старинного врага.

— Ауспики фиксируют значительную массу орков, движущуюся в нашем направлении, — снова заговорил Калькатор. — Тысячи. У тебя же всего семьдесят три бойца. Вам их не сдержать. Я, конечно, с радостью посижу здесь и посмотрю, как они вас вырежут, но есть и другой вариант.

— Господин, он говорит правду, — сообщил кастелян Ралстан. — По информации, поступившей от Эрика, орки в значительном количестве высаживаются на западе. Какие будут приказы?

— Слышишь, как они приближаются? — поддразнил Калькатор.

— Господин! — призвал Ралстан.

— Хорошо! — взревел Магнерик. — Переговоры!

— Поклянись честью, что ты не нападешь на меня.

— То, что я согласился на перемирие, уже является достаточным обязательством! Клятвы излишни! — возмущенно пророкотал дредноут.

— И все равно говори, — не унимался Железный Воин.

— Даю тебе слово, — гордо заявил Магнерик.

Калькатор поднялся в полный рост на верхнем этаже здания, покинув укрытие.

— Тогда поговорим, — произнес он.

Впервые за много веков Калькатор и Магнерик стояли лицом к лицу. Цезакс и ротный знаменосец сопровождали кузнеца войны. Знамя великой роты развевалось на остывающем ветру. Братство меча Магнерика выстроилось полукругом со своим командиром в центре. Ралстан встал рядом с маршалом. Линзы черных и серых шлемов пылали ненавистью.

После некоторого раздумья Калькатор поднял руки и разомкнул герметичные зажимы шлема. Сняв его, кузнец войны взглянул на дредноута своими настоящими глазами.

— Рад видеть тебя, Магнерик.

Застекленная прорезь, заменявшая Магнерику глаз, немигающе смотрела на Железного Воина. Системы датчиков фокусировались на уязвимых местах в броне, целеуказатели мерцали красным и требовали уничтожить предателя.

— Не пытайся воззвать к нашей былой привязанности! — огрызнулся дредноут. Из вокс-динамиков боевой машины вместо голоса раздавался нечеловеческий, металлический рык.

— Мы оказались по разные стороны баррикад в этой войне, — сказал Калькатор, — но я не вижу причин прекращать нашу дружбу из-за этого.

— Вы пошли против всего, за что мы сражались! Вы предали Империум и продались темным силам нашей вселенной. Вы изувечили человеческую расу.

Губы Калькатора изогнулись в усмешке:

— Мы предали Императора, это да, если, конечно, можно так назвать прекращение службы лжецу, скрывавшему правду от тех, кто любил его, тому, кто так безрассудно использовал наш легион. Можешь называть это предательством, но мы освобождали человечество от угнетателей, позволяли сильным подниматься к вершине, показывали нашим родичам, что такое настоящая мощь, доступная каждому, а не только нескольким самозваным стражам, скрывающим свои цели за маской полуправды и подавления.

— Это вы превратились в угнетателей, — произнес Магнерик. — Все твои слова — ложь.

— Дети наших самых жалких рабов однажды могут вступить в ряды легиона. А получив наше железо, они станут сильными, зная, что служат самым честным господам, какие только есть, — самим себе. Это ты заблуждаешься, дражайший Магнерик. И твои Имперские Кулаки, и ваш бахвалистый отец. Вы слепы и не видите истину.

— Я больше не Имперский Кулак, — возразил маршал. — Я Черный Храмовник и вижу величайшую истину из всех. Силы Долгой Ночи обманули тебя и осквернили твою душу.

— И что же это за новая правда? Поведай, прошу, — сказал Калькатор, жестом указывая на реликвии, украшавшие броню дредноута, и тексты, написанные на корпусе.

— Преданность единственному существу, которое может спасти нас ото всех ужасов варпа. Как и всегда.

— Я считаю, что ты неправ, — пожал плечами Железный Воин, — а ты считаешь, что я. Мы можем стоять здесь целый день и спорить, пока орки не спустятся с вон той дюны и не порубят всех на куски. Давай сойдемся на том, что мы оба хотим, чтобы человечество выжило, но методы у нас разные.

— Ты служишь сам себе. Это путь зла. Лишь Император может принести спасение человеческой расе.

— Даже если это так, не думаю, что орки будут слушать твои разглагольствования столько же, сколько я.

— Я не стану снова сражаться рядом с тобой, Калькатор.

— Тебе что, стыдно, Магнерик? — спросил Железный Воин. — Поэтому ты меня так упорно преследуешь? Я помню времена, когда наша дружба подавалась как пример того, что представители столь разных легионов могут отбросить разногласия и создать узы братства.

— И ты предал нашу дружбу и мое доверие.

— Я могу сказать то же про тебя. Мы раньше сражались плечом к плечу. И должны сделать это снова. Альтернатива у нас не очень приятная. Можем убить друг друга сейчас или позволить оркам прирезать нас по очереди. Объединившись, мы получим шанс. Вместе мы сможем покинуть эту планету.

— Несколько часов назад у тебя был шанс на побег. Но сейчас орки доминируют в небе. А у тебя нет достаточной огневой мощи, чтобы прорвать их кордон, — злорадно процедил Магнерик. — Твоим кораблям не удастся добраться до поверхности и забрать тебя.

— Прикрытие в воздухе станет частью платы за сотрудничество, — сказал Калькатор. — Мы деремся вместе и уходим вместе. Ты разрешаешь нам покинуть систему, а затем, если ты действительно сочтешь это нужным, можешь продолжить свою бессмысленную погоню и растянуть ее еще на тысячу лет.

Ралстан связался с дредноутом по закрытому каналу:

— Как печально это ни звучало бы, господин, но в словах кузнеца войны есть смысл. Объединившись, мы практически удвоим наше число. Почти сто пятьдесят космодесантников против орочьей орды. Мы выстоим.

— Они больше не имеют права называть себя Легионес Астартес! — взревел маршал во всеуслышание и переступил массивными ногами. — Они предатели, и только!

— Мы — космодесантники, Магнерик, — произнес Калькатор. — Можешь отрицать это сколько хочешь, но у нас есть те же дары, что и у твоих воинов. Мы должны сражаться вместе или погибнуть по отдельности.

— Никогда!

— Подумай, насколько больше всего ты сможешь сделать, если выживешь и продолжишь свои дурацкие крестовые походы. Сколько ксеносов останутся жить, если ты погибнешь? Сколько миров будут напрасно взывать о помощи в битве против врагов рода человеческого? Никто из нас не хочет, чтобы люди вымерли. Сегодня у нас есть общий враг. Передай о своем согласии на «Обсидиановое небо», и я прикажу «Палимоду» помочь твоему кораблю в бою. Если они не объединятся, то вашим средствам эвакуации тоже не удастся добраться до поверхности. Не будь глупцом, Магнерик. Вспомни битвы, в которых мы участвовали, и как часто я оказывался прав. Сейчас — я тоже прав.

Повисла долгая пауза. Никто не говорил ни слова. Два строя космодесантников молча смотрели друг на друга.

Калькатор покачал головой и надел шлем:

— Ты совершаешь смертельную ошибку. Я возвращаюсь к своим воинам, и мы…

— Стой! — произнес Магнерик. Его голос звучал тихо и искажался треском помех, словно вокс-оборудование дредноута за эти долгие мгновения успело состариться. — Я неохотно соглашаюсь с твоим предложением. Мы будем биться плечом к плечу, еще один раз. Услышьте меня, воины Черных Храмовников! — Он повернулся из стороны в сторону, обращаясь ко всем своим подчиненным. — Ни один член нашего ордена не нападет на Железных Воинов, пока перемирие не будет окончено. В этом клянусь я, Магнерик, маршал крестового похода на Калькатора. Ралстан, прикажи Эрику помочь кораблю Железных Воинов. И пусть сообщит приблизительное время эвакуации. — Дредноут наклонился вперед. Смотровая щель саркофага сверкнула в лучах заходящего солнца. — Мы покинем этот мир вместе, Калькатор, или не покинем вовсе. Даже не думай меня предать.

— Даю тебе слово, что буду уважать наше соглашение, — сказал кузнец войны. — В память о нашей старой дружбе в первую очередь. А теперь пойдем. Заводи своих воинов в здание. Нам нужно подготовиться.