Ситуация начинала выходить из-под контроля, а сегодня всего лишь второй день. Почему она вообще решила, что это сработает? На долю секунды, больше, чем могла себе позволить, Дженна поддалась эмоциям, которые вытеснили здравый смысл. Когда Мак прикасался к ней, гладил ее руку, Дженна полностью погружалась в нелепый спектакль, который сама же и начала.

Плюс ее эмоции никак не реагировали на приказание «оставаться бесстрастной». Когда он упомянул своего ювелира, она ни на секунду не усомнилась, что он возил к нему своих женщин. Ревность.

Сжав зубы, Дженна постаралась укротить самопроизвольный гнев. Сама виновата. Боль, злость или зависть, пронзавшие ее, продиктованы необходимостью отделаться от Мартина.

Дверь в бунгало захлопнулась за ней. Дженна даже не обернулась. Она допустила промах. Все годы дружбы с Маком она шутила о его женщинах, но никогда не выказывала, насколько ей ненавистен его образ жизни плейбоя. А сейчас ее буквально понесло.

Вообще Дженна ненавидела роскошную, распутную часть его жизни даже больше, чем секреты и криминальные слухи вокруг его семьи. Надо было сказать ему «нет» из-за неумеренного стиля жизни. Она хочет быть особенной для мужчины, с которым строит отношения, а с Маком это невозможно. Он никогда не скрывал, что любит женщин, не хочет остепеняться и заводить семью с той «единственной».

– Дженна.

Она замерла, услышав требовательный тон. Начиная с этой секунды она опять себя контролирует. Это ее жизнь, и необходимо помнить, что Мак – лучший друг. Верный, готовый сделать для нее все, что угодно. Заходить дальше будет ошибкой. Он не раздумывая прилетел на помощь, и она не должна втягивать его в борьбу между сердцем и разумом.

Дженна повернулась и встретилась с его вопрошающим взглядом.

– Извини. Я не хотела предстать собственницей, ревнивой подружкой. Просто в тот момент не сдержалась.

– Тебе не нравится, что я покупаю украшения другим женщинам.

Лгать бессмысленно.

– Ладно. Не нравится. Ты постоянно выставляешь напоказ твоих женщин, но сейчас это неуместно.

Именно. Убедительно, не правда ли? От его пронзительного взгляда ей стало не по себе, по коже побежали мурашки. Как ему удается излучать такую силу через комнату? Он понимает, как сильно может навредить ей? Представляет, чего ей стоило просто попросить его ввязаться во все это? Дженна начинала сомневаться, не допустила ли ошибку. Слишком поздно.

– Я заказал ожерелье для Лени на ее двадцать первый день рождения. – От этого объяснения Дженна почувствовала себя ужасно глупо. Поделом. У нее нет абсолютно никакого влияния на этого мужчину.

– Ты ревновала, – констатировал он.

Дженна подняла бровь.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты помнил, что мы делаем на этой неделе и какая у тебя роль.

Как леопард прыгает к своей жертве, Мак бросился через всю комнату к Дженне, не сводя с нее глаз.

– О, я очень хорошо помню, что́ делаю на этой неделе. А ты?

Он остановился прямо перед ней. Схватил за руки и, разведя, опустил их вниз, приблизился вплотную. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Что я?

Подергивающийся лицевой мускул выдавал его внутреннее напряжение. Мак провел ладонью по ее руке, обхватив плечо.

– А ты помнишь, какие у нас роли? Сдается мне, ты слишком легко примерила на себя амплуа моей любовницы. Это заставляет меня задуматься, уж не хочешь ли ты воспользоваться ситуацией и своим положением.

Не сумев быстро придумать остроумный ответ, Дженна обогнула Мака и направилась к холодильнику. Схватив цветы, сняла с них бумагу и положила все на кухонный стол.

– Мы не любовники, Мак. – У нее руки тряслись, и, если она займет их делом, Мак, возможно, не заметит. – Мы друзья. Не домысливай ничего.

В одно мгновение он схватил ее за руку.

– А как насчет трясущихся рук или того, что ты не смотришь мне в глаза, когда лжешь? Или, может, тебе любопытно, какой была бы наша ночь вместе, но ты просто боишься признаться в этом.

Не поднимая глаз, Дженна выдернула руку и попыталась разделить связку лилий.

– Конечно, мне было любопытно, – призналась она. – Но это не означает, что я такое допущу.

Мак ничего не ответил. Тишина наполнила пространство, словно нежеланный третий лишний. Дженна бросила цветы и оперлась ладонями о столешницу. С тяжелым вздохом уронила голову на грудь.

– Мак, я хочу, чтобы после этой недели ты остался моим лучшим другом. Что бы ты ни говорил, что бы ни казалось тебе хорошей идеей, если мы переспим, то уже не сможем ничего исправить.

Мак обхватил ладонями ее подбородок и поднял голову. Дженна заставила себя смотреть ему в глаза, не желая выглядеть слабой.

– Если пересплю с тобой, я не захочу ничего исправлять.

Дженна изумленно ахнула, услышав обещания, скрытые в этом заявлении. Ответить не удалось, потому что Мак парализовал ее рот своими губами, но не требовательно, как в прошлый раз. Нет, поцелуй был неторопливый, соблазнительный, хотя и более властный.

Казалось, что она сумеет противостоять Маку, но мнимая сила исчезла, едва его губы потребовали внимания к себе.

Он прижал ладонь ей к спине, она прислонилась к мощному рельефному торсу, инстинктивно обвив руки вокруг шеи, зарывшись пальцами в жесткие волосы. Мак на секунду оторвался от ее губ, чтобы поменять положение и чуть сместиться. Нетерпеливо пошарил рукой позади Дженны. Зашуршала цветочная бумага, через секунду он обхватил Дженну за талию и, приподняв, усадил на край стола. Всеми фибрами души она понимала, что это ошибка. Мак привык брать, что хочет и когда хочет. Дженна больше мыслитель, планировщик, мечтатель, не умеет быть эгоистичной, жить настоящим моментом. У каждого действия есть свои последствия.

Но сейчас, когда его губы накрыли ее, прошлись по линии подбородка, она откинула голову и выгнулась, послав к черту последствия.

– Ты просто великолепна на вкус, – пробормотал он.

Дженна вцепилась в его футболку, не зная, что сделать – оттолкнуть Мака или наслаждаться восхитительным моментом. Как игнорировать огонь, бушующий между ними? Никогда еще она не чувствовала себя настолько живой, неуправляемой, на грани невыносимого блаженства.

Стук в дверь оборвал соблазнительные мысли, крутившиеся у нее в голове. Губы Мака, целующие впадинку у нее на шее, застыли.

– Ждешь кого-то?

Не в состоянии говорить, Дженна ослабила пальцы, выпустила футболку и помотала головой.

Мак скользнул по ее телу пристальным взглядом, прежде чем медленно отстраниться. Только теперь она заметила, что расставила ноги, чтобы теснее прижаться к нему, платье задралось на бедрах. Дженна одернула подол и спрыгнула со стола. Едва Мак прошел через комнату, как раздался еще более настойчивый стук.

Он резко распахнул дверь. Дженна увидела разгневанного Мартина. Тот переводил взгляд с нее на Мака и обратно. Она ведь этого хотела, не так ли? Хотела, чтобы он увидел, что у них с Маком все серьезно. Не должно быть сомнений, чем они тут занимались, ну, или собирались заняться. Растрепавшиеся волосы падали ей на плечи, лицо, наверное, раскраснелось. Мак дышал чуть быстрее, чем обычно. Ее тело все еще покалывало от недавнего контакта с ним.

О боже, она действительно чуть не занялась сексом с лучшим другом. На кухонном столе.

«Сохраняй стиль, Дженна».

– Извини, эта вечеринка для двоих, – проговорил Мак, закрывая дверь.

Мартин вскинул руку, мешая ему.

– Дженна, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

– Ты не останешься с моей невестой наедине. Никогда. – Неумолимый, угрожающий тон Мака разительно отличался от сексуального шепота за несколько мгновений до этого.

– Прочь с дороги!

Дженна вышла вперед, положила руку Маку на спину и взглянула на Мартина:

– Если хочешь что-то сказать, давай быстрее.

Мак напрягся под ее ладонью, но это не настоящие отношения, и Дженна не позволит ему прискакать ей на помощь. Она и сама может решить свои проблемы.

– Дай мне еще один шанс. Я знаю, у нас все наладится. Ты не хочешь выходить замуж за этого парня. Он погубит тебя.

Прежде чем она успела остановить Мака, он бросился вперед и схватил Мартина за грудки.

– Убирайся отсюда к черту.

И вытолкал на террасу перед бунгало. Дженна знала Мака достаточно хорошо и понимала, что сейчас ей лучше не ввязываться. Он рассержен, пытается разобраться с Мартином и не хочет, чтобы она вмешивалась, даже если все это из-за нее.

Мартин стряхнул с себя руки Мака и сделал еще шаг назад.

– Ты лучше попробуешь с этим преступником, чем дашь мне еще один шанс? Это не та Дженна, которую я знаю.

Дженна не стала бы связываться со столь агрессивным парнем, но она знала Мака. Это все лишь шоу. Он просто выполняет ее же просьбу и старается, чтобы их отношения выглядели убедительно. Разве нет?

Он не сорвется. Абсолютно точно. У него определенно есть темперамент, но здесь все понарошку, и, наверное, он будет держаться в рамках.

– Тебе лучше уйти, – сказала она Мартину.

Тот снова перевел взгляд с нее на Мака и обратно.

– Надеюсь, ты одумаешься, пока не поздно. Слухов вокруг его семьи вполне достаточно.

Мак со всей силы ударил Мартина в лицо. Тот пошатнулся, потрогал рукой челюсть. Дженна ахнула, схватилась за дверь. У Мака явно не выдержали нервы.

– Он лишь подтвердил мои слова, – бросил Мартин, развернулся и пошел прочь. – Тебе не это нужно, Дженна.

Несмотря на жару, она вдруг почувствовала озноб. Мак зашел слишком далеко. Во многом. Ее тело все еще трепетало от прикосновений его рук и губ. Их отношения вышли за рамки дружбы, и она уже никогда не сможет стереть это воспоминание. Кроме того, он оскорбил Мартина. Правда, обоснованно. Мартин специально задирал Мака, вот он и сорвался. Отличительная черта семейства О’Ши.

Полярно противоположные качества Мака стали очевидны за какие-то пять минут. Как можно сочетать в себе двух абсолютно разных людей?

Не зная, что сказать, Дженна вернулась в дом. Ее взгляд сразу же упал на свободный участок с краю стола, куда усадил ее Мак. С этим мужчиной она просто теряет голову. Правда, сцена ярости быстро вернула ее в реальность.

– Дженна.

Не оборачиваясь, она подняла руку.

– Мне не нужны твои извинения.

– И не собирался. И мне ничуть не жаль, что я его ударил. Никому не позволю оскорблять мою семью и унижать тебя. А этот ублюдок сделал и то и другое.

* * *

То, с каким упорством он защищал дорогих ему людей, делало его еще более привлекательным. Тем не менее Дженна гадала, как далеко он планирует зайти в этом спектакле, не говоря уже о том, как часто будут повторяться подобные вспышки благородной ярости. Она слышала разные ужасные вещи, но до сих пор не видела Мака столь жестоким.

Дженна обернулась:

– Я попросила тебя сыграть роль моего бойфренда. Наверное, нужно было с самого начала все прояснить. – Собирая цветы на столе, она аккуратно упаковывала их, задаваясь вопросом, выдастся ли спокойный момент, чтобы наконец заняться приготовлениями к свадьбе сестры. – Я не хотела фиктивного жениха, не хотела, чтобы ты избивал моего бывшего, и не хотела, чтобы ты целовал и меня, тем самым переходя границы дружбы.

Мак пугающе молчал, не отрывая от нее глаз.

– Насчет жениха – это случайно вырвалось. Я извинюсь за это, но никогда не буду просить прощения за то, что ударил мужчину, который изменил тебе и поставил тебя на второе место. Мне ничуть не жать, что мои впечатления отпечатались у него на лице.

Мак двумя шагами преодолел расстояние между ними.

– Не смотри на меня так, Дженна. Это по-прежнему я. И никогда не подниму руку на женщину. Я защищаю то, что принадлежит мне, что бы тут ни происходило, по-настоящему или понарошку, ты моя.

У Дженны перехватило дыхание.

– И абсолютно точно я не буду просить прощения за поцелуй. Ты не сказала «нет». Скорее, наоборот. Много лет я мечтал поцеловать тебя и планирую сделать это снова. Всю неделю, Дженна, ты моя и больше, чем просто подруга. Ты начала это, а я закончу. – Он посмотрел на свои часы. – Если хочешь принять душ, тебе лучше поторопиться. Через час у нас двойное свидание.

С этими словами он вышел на террасу и развалился в гамаке, словно у него не было забот, словно он не замечал смятения Дженны. Он произнес эту эмоциональную речь, разбередив ее гормоны, а потом просто повернулся и ушел?

А она его на неделю? Как?

Его?

Дженну охватили одновременно страх и радостное волнение. Какого демона она только что выпустила?