Я снова увидел под нами мутную сферу Локи. Крестовый поход возвратился, чтобы раз и навсегда покончить с Рихтером и его пособниками. Махариус объявил, что одержит победу, если это станет последним, что он совершит. Пришло время испытать его план на практике.

На командной палубе кипела деятельность, однако это была блеклая пародия на то, что здесь происходило прежде. Когда-то сюда поступали сотни отчетов из отдаленных миров, разбросанных по всему галактическому сектору. Однако теперь всех волновал только один мир и его жители. Вот насколько сильно сузился наш фокус, когда энергии Крестового похода рассеялись во внутренних распрях.

Голосфера отображала только громадный грязный шар Локи и двух ее спутников: огромную луну-череп и другую луну, крошечную и быструю. Инквизитор Дрейк сверлил их взглядом, как будто считал, что сумеет предсказать ход будущего, если станет смотреть достаточно пристально. Остальные командующие бросали на нас опасливые взгляды. Махариус мрачно улыбался, храня лишь одному ему ведомую тайну, которая должна была решить судьбу всех нас.

— Нифльгард снова в руках врага. Похоже, нам придется начинать все сначала, — сказал Дрейк, пытаясь таким образом выудить из Махариуса хоть какую-то информацию.

— Война не продлится долго, — тихо сказал Махариус, — когда Рихтер и его штаб падут.

Дрейк метнул на него непонимающий взгляд:

— О чем ты?

Махариус дал знак техноадепту, и картинка увеличилась, открыв нам территорию, за которую мы так долго и упорно бились. Массивные бронированные цитадели располагались укрепленным кольцом. Каждая из них представляла собой город-твердыню, в которой жили десятки миллионов человек. И каждая обладала промышленными мощностями, способными обеспечить всем необходимым десяток армий.

— Нифльгард был плацдармом для обычной кампании. Мы нуждались в его улейных факторумах ради боеприпасов и снаряжения, снабжения нашей машины войны, компенсации чрезмерно растянутых маршрутов поставок. Нам требовались ресурсы этого мира. Но теперь они нам не нужны. Главная задача — устранить Рихтера и силы, что стоят за ним, — сказал Махариус. — В прошлом мы увязли в бесконечной войне, сражаясь так, как того хотел враг, и тем самым утратили преимущество. Но на этот раз будет иначе. Теперь мы атакуем Рихтера напрямую.

— Но кольцо твердынь непреодолимо. Они выдержат самую сильную орбитальную бомбардировку любого флота. Ты сам говорил, что нам придется захватывать мир с земли.

— Я ошибался, — ответил Махариус. — Есть другой способ. Мы десантируемся с орбиты прямо внутрь кольца и отрубим чудовищу голову.

Дрейк посмотрел на Махариуса так, будто заподозрил, что тот спятил. И я его понимал.

— У нас нет двадцати лишних орденов Космического Десанта, — произнес инквизитор. — На земле нас прихлопнут как мух. Ты говорил, что больше не хочешь попусту тратить жизни солдат, а теперь хочешь погубить их всех сразу в одном великом жесте, чтобы пожертвовать собой во имя Империума?

В голосе инквизитора появились странные нотки, словно ему не так уж и не нравилась озвученная им мысль. От меня не укрылось, что стоявшие поблизости флотские офицеры со спокойным любопытством слушают их разговор. Они могли себе это позволить. Не им ведь высаживаться на Локи и пробивать брешь в укрепленных горах.

Махариус рассмеялся. Звук был приятным, без единого намека на безумие, однако он меня не успокоил.

— Я пока не готов умереть, друг мой, — ответил он. — До тех пор, пока не расквитаюсь со всеми врагами.

Озираясь на прошлое, мне кажется, будто он бросил на Дрейка странный взгляд, когда сказал «со всеми врагами». Но в то время я заметил лишь спокойную уверенность в его словах, заставившую людей вокруг него вздрогнуть. Он был совершенно уверен в том, что делал. Мы будто вновь слушали старого Махариуса, который неизменно оставался спокойным эпицентром бури сражения. Но разница была в том, что изменился я. Я больше не разделял самоуверенности лорда верховного командующего. Стоило раз подвергнуть сомнению свою непоколебимую веру в него, и обратного пути больше не было.

— Мы уничтожим крепости, — сказал Махариус. — И вот как мы это сделаем.

Кратко и ясно он описал свой план. Это звучало как безумие, но чем дольше я слушал, тем больше понимал, что вновь начинаю верить. План все же мог сработать.

Колдуны-технопровидцы из Адептус Механикус завершили свою работу. Их корабли поднялись с поверхности меньшей луны. Я стоял рядом с Махариусом, Дрейком и остальными, наблюдая, как их суда возвращаются к основной массе флота.

— Сколько еще? — мрачно спросил инквизитор.

— Двигатели включатся в следующем цикле, и тогда мы начнем. — Махариус оглянулся на штабного офицера. — Пусть все будут готовы через двенадцать часов.

— Войска ждут. Шаттлы готовы. Мы ожидаем лишь координат для высадки, сэр. — Он вытянулся в струнку, явно полагая, что сейчас Махариус назовет ему место десантирования.

— Отлично, — произнес Махариус, отпустив его. — Мой личный шаттл пойдет на острие атаки. Пусть люди знают, что я отправлюсь с ними. Я буду на поверхности, делить с ними все риски.

Я внимательно слушал его. Антон поймал мой взгляд. Его лицо было непроницаемой маской, но я знал, о чем он думает. Если Махариус собирается на поверхность, то с ним пойду и я, вместе с Антоном и Иваном.

Махариус отдал последние приказы, а затем мы остались наедине с ним и Дрейком.

— Ты скрытен, — сказал Дрейк. — По-прежнему подозреваешь, что среди нас предатель? Еще один Красс или что похуже?

Махариус пожал плечами:

— Я не знаю, где мы высадимся… пока. Не узнаю, пока предсказательные алтари не укажут место, и ждать осталось еще четыре часа.

Минута сменялась минутой, Махариус, Дрейк и старшие офицеры сидели в большой каюте и изучали очертания ядовито-зеленой планеты под ними. Они курили и пили, будто смертники. Полагаю, все они чувствовали, что Локи станет для них могилой. Мир стал несчастливым местом для Махариуса, Крестового похода и Львиной стражи. Мы сражались так упорно и так тщетно, что никто уже и не верил, что в этот раз будет иначе.

И все же, несмотря ни на что, они сидели напряженные и нервные, готовые откликнуться на любой приказ. Неважно, что происходит с Крестовым походом в целом, — они пойдут за Махариусом и будут с ним до самой смерти.

— Что, если не сработает? — вдруг спросил инквизитор Дрейк.

Все собравшиеся в зале офицеры посмотрели на него так, будто он сказал страшную ересь.

— Сработает, — ответил Махариус. — Я целиком доверяю Адептус Механикус. Мудрецы проверили каждый расчет тысячу раз. Двигатели расположены правильно. Ошибки не будет.

Луна находилась на дальней стороне планеты, делая свой последний виток. Я бросил взгляд на настенный хроно и понял, что очень скоро мы узнаем, сработает план Махариуса или его финальный отчаянный гамбит потерпит крах. Сам он ничем не выдавал тревоги. Если Махариус питал какие-то сомнения, на его лице они никак не проявлялись. Он обвел взглядом своих командиров и улыбнулся.

— Что за вытянутые лица, джентльмены? — сказал он. — Я хочу, чтобы вы были готовы к высадке на Локи и уничтожению еретиков с абсолютной всепоглощающей беспощадностью. Сейчас не время для сомнений. Сейчас — время одержать для Империума победу, дабы показать остальным мирам, что Крестовый поход остается силой, с которой стоит считаться.

Один за другим офицеры за столом расслабились. Один за другим они заразились уверенностью, которую выказывал их командир. Прямо как в старые времена, когда Махариус казался неуязвимым, и всего на миг мне показалось, будто он вновь стал тем непобедимым стратегом, которым мы его считали.

— Мне это не нравится, — сказал Дрейк. — Слишком многое может пойти не так. Слишком многое оставлено на волю случая. Что, если технопровидцы не учли в расчетах какой-то фактор? Что тогда? У тебя не будет второго шанса.

Махариус снова улыбнулся:

— Уверяю, я понимаю это как никто другой, инквизитор. И также уверяю, что, если что-то пойдет не так, мы ничего не потеряем. Хуже, чем прежде, уже не будет. А если все пройдет согласно плану — что и случится, — мы сокрушим самую крепкую твердыню отступничества и порока во всем секторе. Мы покажем сомневающимся, что остаемся грозной силой.

В словах чувствовалась убедительная мощь, но, слушая его, я задался вопросом, кого он имел в виду, когда упомянул о сомневающихся, — Крестовый поход или себя самого.

Настенный хроно неумолимо тикал, пока луна облетала планету. Паривший внутри голосферы мир был отображен с расстояния чуть дальше того, на котором располагался флот. Сквозь призрачное отображение, на дальней его стороне, я видел красную точку, обозначавшую меньшую луну. Она преодолела уже три четверти полного витка, так что я невольно удивился. Могла ли она совершить этот круг быстрее предыдущих?

Глаза Дрейка завороженно следили за точкой. С тем же выражением он мог наблюдать за стрелками, отсчитывающими последние секунды перед казнью. Он казался необычайно нервным, чего я раньше за ним не замечал. Его едва ли не лихорадило от возбуждения.

Возможно, Дрейк нервничал просто из-за того, что Махариус получил последний шанс одним могучим ударом вернуть себе лидерство над Крестовым походом. Он провел рядом с лордом верховным командующим долгие десятилетия, так что теперь победа Махариуса означала его успех, а поражение — его собственную неудачу. Во многих смыслах он возлагал на кампанию те же надежды, что сам Махариус.

В комнате воцарилось молчание, и единственным звуком было нервное покашливание офицеров. Время от времени кто-то прикуривал палочку лхо. Кто-то машинально забарабанил пальцами по столу, потом заметил это и прекратил.

— Двадцать минут, — огласил офицер.

Махариус кивнул и бросил мимолетный взгляд на голографическое изображение. На его лице вспыхнуло удовлетворение, хотя вряд ли он мог увидеть что-то, чего не заметили бы мы. Он по-прежнему оставался главным актером, и это могло стать его последним великим представлением.

Минуты тянулись, словно часы. Мое сердце гулко колотилось в груди. Офицеры то и дело тайком смотрели на мир и летящий спутник. Трехмерное изображение начало меняться. Оно увеличилось, отображая маленькую луну во всех подробностях, пока та преодолевала последнюю четверть орбиты. Техноадепт что-то отрегулировал, и я смог увидеть изрытую кратерами поверхность, как будто у огромного астероида, за исключением того, что в разных местах на ней находились исполинские механизмы, сейчас окруженные зловещим свечением, — древние двигатели поглощали все больше и больше энергии.

Дрейк рявкнул приказ, и техник торопливо изменил угол обзора. Теперь мы увидели, что вращающаяся луна начала едва заметно дрожать и немного отклоняться от орбитального пути. Если это не было игрой моего воображения, она набирала скорость.

Один из офицеров охнул, словно не мог поверить своим глазам. Луна начала менять курс, направляясь прямо к поверхности планеты. Я понял, что затаил дыхание, ожидая исход последнего титанического броска костей. Я снова взглянул на хроно, и мне вдруг показалось, что стрелки помчались вперед, стремительно набирая скорость, как сама луна, поскольку на таймере оставалось менее минуты.

За меньшей луной начал формироваться кометный след из пара. Дрейк забарабанил пальцами по столу.

— Вот где план может пойти не так, если они ошиблись в расчетах или неверно прочли молитвы.

Думаю, инквизитор имел в виду, что атмосферная турбулентность могла сбить луну с запланированной траектории. Даже самое незначительное изменение курса означало бы, что луна промахнется на сотни лиг мимо цели. Едва Дрейк произнес это, как луна изменила цвет. К сероватому пару примешалась красно-желтая плазма. Звездное тело нагревалось, подобно шаттлу, входящему в плотные слои атмосферы. Мне стало интересно, смотрел ли кто-то там, внизу, сейчас на небо. Наверное, они думали, что видят крупный метеор. Если в облаках был просвет, обитатели планеты могли стать свидетелями чему-то странному и неестественному — спутник, вращавшийся вокруг их мира миллионы лет, внезапно сошел с орбиты и падал на них, словно молот разгневанного бога.

Я представил, как мертвецы, бродящие по испаханной снарядами земле, поднимают головы и зеленоватыми светящимися глазами наблюдают за этим потрясающим падением. Я не мог отвести взор от изображения луны. Теперь она, в окружении красного ореола, начала финальное падение. Горы словно поднялись ей, пронзающей тучи, навстречу, а затем настал момент столкновения.

Я затаил дыхание. Невероятно, но краткое мгновение казалось, будто ничего не происходит. Разум прошибла мысль, что это невозможно. Миллионы тонн породы на таком огромном ускорении должны были произвести хоть какой-то эффект. Точка обзора на сферу сдвинулась назад, и я увидел, как от места столкновения расходятся ударные волны, словно кто-то ударил молотом по комку грязи. Горные хребты прогнулись и обвалились. Луна погрузилась в холодную кору Локи, будто болтерный снаряд в сердце еретика.

Земля вокруг места падения ушла внутрь. На поверхности разверзлись разломы, когда пламенеющее сердце планеты извергло огромную волну лавы, способную уничтожить все на своем пути. В небеса поднялось исполинское грибовидное облако, скрыв происходящее из виду.

Долгие, долгие минуты в каюте висело гробовое молчание. Думаю, зрелище потрясло всех, даже Махариуса. Каждый из нас пытался представить, каково оказаться в ключевой точке непредставимого столкновения. Мы ждали, ждали и ждали, пока облако не рассеется, пока картинка предсказательных сенсоров не стабилизируется, чтобы мы смогли увидеть, что же произошло.

Ужасно медленно небеса расчистились. Древняя луна сокрушила планетарную кору, обрушила горы, уничтожила крепости. С местности, за которую мы так долго и ожесточенно бились, приливная волна, заставившая содрогаться оболочку планеты, начисто содрала земляные валы и укрепления, оставив огромные груды камней, пыли и обломков. Нифльгард исчез, будто замок из песка, который пнул разозленный великан. Даже самые отдаленные из крепостей еретиков получили колоссальный урон. Их бронированные панцири раскололись, так что они походили теперь на большие термитники, которые решетили из автоганов до тех пор, пока они не развалились на куски.

Повсюду клубились облака, но, в отличие от обычных капризов погоды, их гнало по небу смещение воздуха, вызванное мощнейшим столкновением.

— Вот, — произнес Дрейк, указав на что-то пальцем. По удивительной случайности, а возможно, по замыслу Махариуса один улей-цитадель остался стоять, его поверхность пошла трещинами, однако структурная целостность сохранилась. Теперь он высился на самом краю исполинского кратера, из которого торчал невероятно большой раскаленный докрасна утес-шпиль. Я понял, что это обломок разбившейся луны. Должно быть, она развалилась от силы столкновения, и ее обломки разметало на десятки лиг. — Это цитадель Рихтера.

Местность вокруг нее превратилась в лабиринт из новых каньонов, когда земля пошла складками и волнами. Посреди новообразованной долины осталась громадная выровненная территория.

— Направляемся туда, — указал Махариус и повернулся к офицерам. — Готовьтесь к бою. Мы спустимся, когда остынет земля и стихнет турбулентность.

Офицеры резко вскочили с мест, и минуту спустя в каюте не осталось никого, кроме Дрейка, Махариуса и телохранителей.

— Теперь мы все увидим, — произнес Махариус.

Он пристегнул цепной меч, взял болт-пистолет и пошел готовиться к последней битве.

По дороге к нашему кораблю мне показалось, будто я заметил среди наблюдавших за нами офицеров знакомое лицо. Она подняла руку, и на ее лице промелькнула грусть, а затем она исчезла, растворившись среди направлявшихся к шаттлам гвардейцев.

Антон бросил на меня взгляд.

— В чем дело? — спросил он. — Выглядишь так, словно призрак увидел.

Я увидел не призрак, а Анну. Она находилась на борту. Без сомнения, Анна хотела попасться мне на глаза, ведь она без труда могла спрятаться сотней разных способов. Это было прощание?

— Все в порядке, — сказал я.

Времени для объяснений не осталось. Ни для меня, ни для нее, ни для кого-либо из нас.

Мы присоединились к Львиной страже в шаттле и стали ждать рева сирены, которая оповестит нас, что пришло время вновь спускаться на Локи. При одной лишь мысли об этом мое сердце наполнилось ужасом.