По своему опыту могу сказать, что ничто не расчищает приемную госпиталя лучше, нежели выстрел из обреза. Шквал дроби прошил ходячих мертвецов, разрубив нескольким из них позвоночники так, что те упали и уже не поднялись. Куда больше трупов сбило с ног. Когда они встали, в их телах зияли огромные дыры. Конечности некоторых свисали на тонких лоскутах кожи.

Антон открыл огонь из снайперской винтовки. Он стрелял более метко, чем я, и с гораздо большим эффектом. Каждый выстрел попадал мертвецу в голову. Тем временем Ивану захотелось опробовать мою цепную пилу, и я не нашел причин отказать ему. Сестра держалась у нас за спинами, пока мы с боем прорывались из здания.

Улица ничем не отличалась от залов госпиталя, разве что масштабами. Повсюду были трупы, многие из них двигались, некоторые по-прежнему сжимали оружие, и все они выглядели враждебными и голодными. Их ноздри задергались, а головы повернулись в нашу сторону, как только мы вырвались из дверей, преследуемые бывшими пациентами, врачами и охранниками.

Антон припарковал наземный кабриолет рядом с огромным зданием. Вокруг него уже скопилась куча мертвецов. Я имею в виду настоящих мертвецов, с размозженными головами и разодранными телами. По расположению трупов я смог восстановить путь, которым Антон и Иван попали в госпиталь. Повсюду виднелись лужицы зеленоватой слизи.

Рев двигателей возвестил о появлении десантно-боевых кораблей. Они пролетели у нас над головами, направляясь куда-то в город. Вскоре после этого до нас донесся далекий рокот взрывов. Я понятия не имел, кто и против кого проводит удары с воздуха, однако они только усугубили всеобщую атмосферу хаоса и смятения и обеспечили нам секундное отвлечение, которое позволило продвинуться еще на пару шагов к кабриолету.

На нас надвигалось все больше и больше ходячих мертвецов. Я кинулся к машине и запрыгнул внутрь, прочие старались не отставать. Вдруг я услышал вопль и, оглянувшись, увидел, что сестра-госпитальерка оступилась и орда яростных мертвецов тут же набросилась на нее. По тому, как внезапно оборвались ее крики, я понял, что она к нам не присоединится.

Я активировал машину, и двигатели, оживая, взревели. Я направил ее прямо на толпу мертвецов перед нами. Они бросались прямо на автомобиль. Большинство из них отлетали в стороны, однако одному удалось зацепиться за капот, и он принялся карабкаться к салону. Иван встал на кресло и рубанул цепной пилой. В наших обстоятельствах это была не самая удачная мысль. Брызнувшая кровь заляпала лобовое стекло. Несколько капель перелетело через бронестекло и попало на нас. Я включил «дворники» и высунулся наружу, пытаясь хоть что-то разглядеть. Это едва не стоило мне жизни.

Передо мной стоял мертвец. Я нырнул обратно как раз вовремя, чтобы не столкнуться с ним. Скорее всего, сила удара сломала бы мне шею. Теперь я глядел сквозь щели, которые «дворникам» удалось очистить от крови. Бросив взгляд на зеркало заднего вида, я увидел, что к нам на багажник кто-то лезет. Это была верхняя половина трупа, угодившая под автомобиль. Он лишился бедер и ног, однако руки его по-прежнему работали.

— Антон, сзади! — крикнул я.

Он обернулся и, привстав на заднем кресле, прицелился и выстрелил. Труп отбросило на дорогу. Мы наехали на преграду, вероятнее всего очередное тело, и Антон качнулся вперед, едва не выпустив из рук винтовку.

— Можно осторожнее, Лев? Ты же не «Гибельный клинок» ведешь! — крикнул он.

Что-то с мостика над нами упало прямо в салон. С булькающим звуком оно потянулось ко мне и, вцепившись в руки, резко дернуло руль влево. Автомобиль ушел в сторону, понесшись по тротуару прямо в стену.

В салоне Иван не имел возможности воспользоваться цепной пилой, чтобы не попасть при этом в одного из нас. Здесь даже не было места, чтоб хорошенько размахнуться, поэтому Иван выбросил инструмент из автомобиля, и тот, разрубая воздух позади нас, обезглавил женщину и погрузился в грудь огромного мужчины, ковылявшего следом.

Иван схватил мертвеца сзади и оттащил от меня. Бионические системы его конечности взвыли, когда он принялся бороться с трупом. Тот попытался укусить его, но сломал зубы о пласталевую руку. Иван поймал конечность мертвеца и дернул на себя. Та вышла из плеча с мерзким всасывающим и лопающимся звуком и, начав дергаться, словно змея, ухватилась за руль.

Каким-то образом Ивану удалось выбросить оставшуюся часть монстра из машины в толпу ходячих мертвецов. Тем временем рука крепко сомкнула пальцы на руле и не пускала его. Я рванул руль вправо, как раз вовремя, чтобы не дать нам врезаться в стену, и тем самым направил машину прямо в люмен-столб. Я продолжал крутить руль, пока машина, завизжав огромными баллонными шинами, не ушла в занос.

Чудом мы миновали люмен-столб, хоть и ободрали краску вдоль борта. Нас крутило, пока машина постепенно не остановилась. Не самое подходящее место. Мы оказались лицом в направлении, откуда приехали, так что наш капот целился в приближавшуюся орду трупов.

— Отлично, Лев, — язвительно заметил Антон. — Может, дашь порулить мне?

— Заткнись и стреляй! — ответил я и провел разворот в три этапа, едва не врезавшись в стену и раздавив еще парочку мертвых тел. — Сколько до финальной погрузки? — крикнул я.

— Около двадцати минут, так что жми на газ.

Он не шутил. Времени почти не оставалось. Я вновь выехал на дорогу и дал газу, молясь Императору, чтобы очередные мертвецы не решили поупражняться в акробатике.

Мы доехали до съезда на автостраду. Прямо у нас над головами в стену звездоскреба врезался огромный самолет. Кто знает, что там случилось, — может, пилот умер от болезни или кому-то из мертвецов удалось добраться до пульта управления.

Гоня на полной скорости, я видел проносившиеся под дорогой улицы. Везде мертвецы сражались с живыми. Некоторые из солдат в форме местного ополчения все еще держались. Когда еретики войдут в город, их ждет незавидная участь. И нас тоже, если мы еще будем здесь.

В лицо бил холодный ветер, но противогаз задерживал примеси в воздухе. Антон изучал местность в снайперский прицел. Иван сидел рядом со мной, всматриваясь вдаль и выставив бионическую руку из машины, словно мы ехали на отдых.

Впереди показались массивные очертания орбитальных шаттлов, которые размерами и сами не уступали звездоскребам. Нам придется найти себе места на одном из них.

— К какому шаттлу вы приписаны? — спросил я.

— А какая разница? — удивился Антон.

— Я собираюсь ехать прямо к нему, и нам придется выпрыгивать и надеяться, что нас кто-то узнает.

— Мы в форме, — сказал Антон. — В чем проблема?

Я замолчал. Может, он был прав и я зря волновался, но, когда участвуешь во всеобщем отступлении через город, заполненный еретиками и голодными мертвецами, начинаешь беспокоиться о подобных мелочах.

Мы ехали дальше, объезжая по дороге оставленные и попавшие в аварию автомобили, которые бросили догорать. Скорее всего, их водители погибли от болезни. Я увидел впереди контрольно-пропускной пункт, затем посмотрел на часы на приборной панели. Пятнадцать минут.

Люди были в форме местного ополчения, и их оружие было направлено на нас. Меня вдруг охватило желание дать газу и попытаться прорваться, но это была рискованная затея. Они могли расстрелять нас, а сила столкновения — разбить машину.

Я нажал педаль тормоза.

— Куда вы едете?

— Космический порт, — сказал я. — Срочное послание лорду верховному командующему Махариусу.

Они уставились на нас и забрызганную кровью машину, определенно пытаясь понять, что здесь происходит. Однако наша форма и мой властный голос сделали свое дело, и, поколебавшись пару секунд, нас пропустили.

— Повезло им, — произнес Антон. — Я собирался застрелить их, если попытаются нас задержать.

С нашей стороны укоров не последовало. Подозреваю, все мы думали о том же самом. Небо впереди, подобно когтям огромного зверя, прочерчивали инверсионные следы. На моих глазах массивный приземистый шаттл стал возноситься к небесам. Я как будто наблюдал за взлетом звездоскреба.

— Фраккеры улетают без нас, — сказал Антон. Он хотел, чтоб его слова прозвучали как шутка, но в его голосе появились нотки панической писклявости. — Поднажми, Лев. Дай газу.

Я уже ускорялся, разгоняя машину до предела. Путь был относительно чистым, почти без свидетельств болезни и ходячих мертвецов. Руки на руле стали липкими. Я начал думать, что мы можем не успеть, что застрянем в обезумевшем городе перед лицом наступающей вражеской армии, отрезанные от своих. Едва ли еретики проявят дружелюбие к иномирянам. Меня не покидала уверенность, что они найдут для нас особенно скверное применение в своих отвратительных ритуалах.

В воздухе витало странное чувство, зловещее ожидание, что нависло над обреченным городом. Ветер разносил его через загрязненные тучи. Оно ощущалось в вибрации огромных шестерней, крутившихся на стенах зведоскребов. Дымовые башни выдыхали его с клубами выбросов. Лишь спустя какое-то время я понял, что это такое.

Это было чувство поражения, чувство того, что нам нанесли удар, после которого мы уже не оправимся. Впервые с тех пор, как мы последовали за Махариусом по этой длинной пламенной дороге меж звезд, казалось, что надежды на победу больше нет. Нам оставалось лишь бежать, поджав хвосты, будто побитым псам, оставив генералу-изменнику Рихтеру планету со всеми ее важными промышленными мощностями.

Я смотрел, как мимо проносится дорога, и пытался понять новое ощущение. За все те прошедшие годы я никогда по-настоящему с ним не сталкивался, даже когда нас окружили орды Ангела Огня на Карске. Там имперским войскам на планете нанесли предательский удар в спину, однако даже тогда я не сомневался, что Империум придет во всей своей мощью и мы одержим победу, пусть даже я сам не доживу, чтобы ее увидеть. Теперь мне так не казалось. Мы зашли слишком далеко и утратили слишком многое, возможно, даже чувство важности нашей миссии.

Я попытался убедить себя, что просто отхожу после болезни, что пока слишком слаб, что это просто общая усталость организма сказывается на разуме, но понимал, что проблема кроется глубже. Я чувствовал, что мы проиграли войну и, скорее всего, нам даже не удастся выбраться с поверхности этого зачумленного мира.

Естественно, я не стал делиться своими мыслями с Антоном и Иваном. Мне не нужно было. По их понурым лицам я видел, что им происходящее рисовалось в том же цвете.

Мы подъехали к воротам в космический порт. Еще издалека я увидел, что на земле по-прежнему оставались десятки шаттлов. Люди всходили на борт, а машины поднимались по рампам. Я увидел, как солдаты взмахами рук направляли пару потрепанных «Леманов Руссов». Еще несколько стояли вдоль периметра, направив орудия наружу. Интересно, хватит ли им снарядов, чтобы устранить надвигающуюся угрозу?

Наконец я достиг ворот. Нервничавшие бойцы в гроссландской форме тут же взяли нас на прицел. Их вспотевшие лица побелели от страха. Гроссландцы знали о времени эвакуации не хуже нашего — а им все еще не отдали приказ об отступлении. Так же, как и мы, они задавались вопросом, спасутся ли с этой планеты. Они выглядели именно так, как и должны выглядеть солдаты, которые знают, что их путь отступления стремительно сужается и к ним вот-вот нагрянет смерть. К их чести, они не бросили свой пост.

Я назвал свои имя, звание и полк. Антон выкрикнул пароль дня. Их офицер смерил нас подозрительным взглядом. Я точно знал, о чем он думает. Вряд ли трое оборванных, с ног до головы залитых кровью еретиков прикатили бы под окончание посадки с такой невероятной историей, как наша.

За минуту, потребовавшуюся им для обсуждения, в небо поднялось еще три больших корабля, оставляя за собой клубы густого тумана, когда они стряхивали оковы гравитации и покидали разворачивавшееся внизу сражение. Наконец, спустя целую вечность, которая на самом деле была несколькими минутами, офицер махнул, чтобы мы проезжали.

Осторожно объезжая поток машин, я двинулся в сторону большого шаттла с львиным символом Махариуса. Конечно, он еще был здесь. Корабль лорда верховного командующего не взлетит до тех пор, пока на поверхности будет оставаться хотя бы один гвардеец. По крайней мере, если положение не станет и впрямь отчаянным.

С края поля послышались звуки стрельбы, а затем раздался гулкий взрыв. Я оглянулся направо и увидел валящий из башен густой дым, а затем — орду вражеских бронетранспортеров, хлынувших сквозь брешь на космическое поле. Похоже, война добралась и сюда.

Солдаты тут же бросились на перехват еретикам, прежде чем те успели бы достигнуть кораблей. Это был акт отчаяния. Бойцы знали, что если враги доберутся до звездолетов, то никто из нас уже не улетит.

Я посмотрел на Ивана. На его лице читался стыд. Антон также предпочел не замечать моего взгляда. Никто не захотел присоединяться к бою, поэтому я направил машину к «Львиной гордости» и вжал газ.

Над нами, подобно башне из керамита и пластали, вырисовывался огромный корабль, отдыхавший на больших стабилизационных опорах. Большинство противовзрывных дверей уже было закрыто. Оставшиеся рампы охраняли люди в зеленой форме. С визгом тормозов я остановил машину и, выпрыгнув наружу, уверенной походкой направился в сторону шаттла. Солдаты направили на меня лазганы. Я отдал честь ближайшему офицеру.

— Сержант Лемюэль, сэр, — произнес я. — К службе готов.

Антон с Иваном замерли позади меня и тоже представились.

Офицер только покачал головой и махнул, чтобы мы поскорее поднимались на борт.

— Мы закрываемся и отбываем через три минуты, — сказал он и, оглянувшись в сторону разворачивавшегося боя, добавил: — Может, даже раньше.

Рампа прогибалась под моим весом, пока я поднимался наверх. Уже на самом верху я остановился и оглянулся. Еретики прорвали периметр космического порта. Крайние шаттлы горели. Снаряды «Василисков» рвали усиленный керамит. Одному из кораблей пробило древние напорные каналы, и на его бортах плясали молнии. На бетонной площадке валялись обугленные почерневшие тела. Повсюду клубились облака дыма и газа. Я вошел в корабль. Звездоход что-то крикнул и махнул рукой, направляя нас к нашим местам. Я пристегнулся, зная, что нас ждет аварийный взлет.