Прямо перед нами возвышался громадный бункер. Он был размером с небольшой утес, усиленный пласкритом и дюрасталевыми плитами. В нашу сторону уставились жерла нескольких очень немаленьких орудий. Огромная башня разворачивалась в нашу сторону. Я вжал переключение управления и перевел контроль над танком на себя. Новичок еще пару секунд дергал рычаги, не понимая, что случилось. Едва ли можно его винить. Подобное произошло и со мной, когда я впервые отправился в бой.

Я осмотрел местность. Вокруг раскинулись девственные дюны, некоторые из них казались достаточно большими, чтобы предоставить хоть какое-то укрытие. Я выбрал наиболее подходящую и развернулся в ее направлении за долю секунды до того, как лейтенант отдал приказ укрыться.

Конечно, дюна не могла обеспечить нас даже призрачной защитой от выстрела лазерной пушки. Смысл был не в этом и даже не в том, чтобы спрятаться. Мы сделали это для того, чтобы наш танк стал менее заметным, чем остальные. Если враг нас не увидит, то начнет искать кого-то другого. Я не желал смерти никому из соратников, но нашей главной задачей было оставаться в живых. Покойники не побеждают в битвах и уж точно не рассказывают об этом истории.

Лейтенант отрывисто отдал приказания по комм-сети. Я услышал, как ответили Иван, Антон и остальные. «Гибельный клинок» вздрогнул, когда батареи одновременно открыли огонь по одному из далеких орудий.

Из меньших укреплений бункера забили лазерные лучи. Глупая затея. Стрелять в «Гибельный клинок» из ручного оружия — все равно что спичкой угрожать слону. Это оружие могло изрешетить обычного пехотинца, но против нас оно было бесполезным.

Наши выстрелы попали в одно из более крупных укреплений, разметав во все стороны куски покореженного металла. Одно орудие замолчало. В это же время через дюны рванули меньшие подразделения «Химер». Из небольших башенок на крышах их корпусов застрекотали тяжелые болтеры. Огонь из ДОТа разорвал несколько машин, но куда больше бронетехники сумело подобраться ближе. А затем огромные взрывы из-под земли подбросили машины в небо.

— Минное поле, — услышал я бормотание лейтенанта. — Лемюэль, выводи нас, расчистим им путь.

Спорить здесь бесполезно. Командирское кресло располагалось прямо за мной. Лейтенант мог всадить пулю мне в голову при первом же подозрении в мятеже, о котором, честно говоря, я даже не помышлял.

Направляя «Неукротимый» вперед, я больше думал о возможности того, что мины окажутся достаточно мощными, чтобы пробить наш корпус, чем о том, что мы станем мишенью для батарей огромной крепости.

Лейтенант продолжал переговариваться по вокс-сети. «Химеры» перед нами стали разворачиваться, чтобы убраться у нас с пути, словно стая могильных крыс, завидевших мастодонта. На минном поле лежали несколько людей, кое-кто еще шевелился. Я постарался не обращать на них внимания и не думать о том, что через пару минут мог присоединиться к ним.

Я повел «Гибельный клинок» вперед. Под нами что-то взорвалось. На секунду показалось, что мое сердце вот-вот остановится. Я услышал стон Новичка и, взглянув на него, увидел, как он побледнел. Корпус дрожал, словно огромный барабан, но пока держался.

— Главное, не останавливайся, Лемюэль. Эти мины не смогут остановить нас.

Хотел бы я быть таким же уверенным, как лейтенант. Он спокойно приказал башням продолжать вести огонь по орудийным укреплениям, хотя одна из могучих лазерных пушек начала разворачиваться в нашу сторону. Я понимал, что, если попадем под прицел, нам наверняка конец. Такое мощное позиционное орудие наверняка обладало достаточной силой, чтобы уничтожить даже танк вроде «Неукротимого». Взорвалась еще одна мина. «Гибельный клинок» вздрогнул и едва не остановился. Казалось, даже громадного веса древнего танка не хватит, чтобы удержать его на земле. Я испугался, что сломалась одна из цепей привода и мы вот-вот окажемся обездвиженными. Но старый монстр упорно продолжал ползти дальше. Наши орудия вели огонь по ближайшим позициям. Из бетонного укрытия выскочил и бросился наутек пехотинец в коричневой форме. Тот, кто мог сойти за комиссара, поднялся, чтобы пристрелить его. Очередь из противопехотного оружия скосила как солдата, так и командира. Лазерная пушка еще не успела полностью развернуться. До того как мы окажемся у нее на прицеле, оставались считанные секунды.

— Не останавливайся, Лемюэль, — повторил лейтенант. — Еще пару метров.

Внезапно я понял, чего он хочет. Я направил на двигатели столько энергии, сколько те могли выдержать, и мы рванулись под линию огня огромной лазерной пушки. Луч опалил землю за нами, но мы были уже в безопасности. Ее ствол не мог опуститься ниже. Мы оказались под траекторией стрельбы.

По пути, который мы расчистили в минном поле, ринулись «Химеры», направляясь по следам наших гусениц. Другие «Гибельные клинки» поступали таким же образом. Через считаные минуты машины преодолели минное поле, и наша пехота облепила ДОТы, принявшись зачищать бункеры и укрытия, пробивать бронированные двери и врываться внутрь. Мы остановились под нещадно палящим солнцем, обеспечивая солдат прикрывающим огнем.

— Первая цель захвачена, — с удовлетворением произнес лейтенант.

— Да, сэр, — согласился Помощник. — Все идет согласно плану.

Это было правдой, и я удивился. Неужели все прошло бы так же гладко, не заметь лейтенант слабости минных полей? А что, если бы он ошибся, что, если мины смогли бы уничтожить «Гибельный клинок»? Можно сойти с ума, размышляя о подобном. Лучше думать о том, как все прошло на самом деле, а не как могло быть. Это отличное правило, когда думаешь и о жизни в целом, и о войнах, в которых тебе довелось участвовать.

Полуденное солнце, достигшее зенита, победно взирало на нас с высоты небес. Пленных окружили и разоружили либо пристрелили. Мы одержали хоть и незначительную, но все же победу, а это лучший способ начать кампанию, о чем Махариус и лейтенант наверняка отлично знали.

Мы выбрались из «Гибельного клинка», чтобы размять ноги. Нам дали перерыв. Кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем нам снова удастся выбраться из тесных закутков танка.

Воздух теперь пах иначе — не благовониями, фильтрацией и стиснутыми вместе потными телами, а пустыней, взрывчаткой, огнем и чем-то непонятным, вызывающим ощущение тревоги.

На вершине ближайшего склона я заметил металлические клетки, покоящиеся на железной платформе высоко над нами. Они имели странную форму, не прямоугольную, как у большинства клеток, которые мне приходилось видеть, но изогнутую по направлению к верхушке. Внутри было несколько крестов, тоже сделанных из металла. Клетки находились слишком далеко, чтобы разглядеть их подробно, хотя я заметил, что они были почерневшими, опаленными и покрытыми чем-то, напоминающим копоть. Я с любопытством направился к холму, захватив на всякий случай дробовик. Антон и Иван пошли вместе со мной.

Подходя ближе, я начал различать детали. Под клетками виднелись следы огня. Дно казалось обожженным сильнее, чем верхние части, словно под ними разжигали костер, который нагревал металл. Когда я подошел ближе, то понял, что именно так и обстояло дело, но и это было не все. На крестообразных конструкциях висели почерневшие человеческие скелеты, прикованные цепями.

— Что это, во имя Императора? — спросил Иван и присвистнул.

Антон лишь нервно хохотнул, словно не понимая, на что смотрит.

Я шагнул ближе, думая, что здесь, наверное, какая-то ошибка.

Никакой ошибки не было. Кто-то приковал в клетках нескольких человек, а затем поджег их. Кое-где плоть была опалена дочерна, в других местах, там, где лопнула кожа, виднелись розовое мясо и обугленная кость. С вершины клеток свисали длинные металлические щупальца, которые соединялись с опаленными черепами. Сначала я подумал, что это тоже цепи, предназначенные для того, чтобы поднимать головы жертв под неестественным углом, но затем увидел огнеупорные трубки, соединенные с металлическими противогазами на ртах жертв.

Я просто смотрел, не в состоянии понять, что же перед собой вижу. Антон, отличавшийся техническим складом ума, догадался первым.

— Эти несчастные дышали через трубки, — выдохнул он.

— Что? — не понял Иван.

— Они могли задохнуться от дыма. Трубки вели в их легкие, и так они могли дышать, пока огонь сжигал их заживо.

Он на мгновение остановился и призадумался.

— Нет. Даже хуже. Их не просто сжигали заживо. Внутри находятся нагревающиеся части. Прутья, цепи и эти перекрестные структуры раскаляются от жара. Жертв во время сжигания заодно и клеймят.

— Но зачем? — спросил я, впервые в жизни не удивляясь, что задаю такой вопрос Антону.

— Не знаю, — честно ответил он. — Может, это наказание?

— В смысле вроде порки?

— Скорее вроде казни.

— Жестокие парни в этом мире, — сказал Иван.

Мы сносили наказания Имперской Гвардии вот уже десять лет, и нужно было действительно постараться, чтобы Иван поразился чьей-то жестокости.

Мы обошли клетки, разглядывая их со всех углов и пытаясь понять, что здесь случилось. Я сражался с орками и не понаслышке знал об их злобе, но тут дело было в чем-то другом. Все было ужасающе точно просчитано. Кто-то хотел, чтобы заключенные в клетках страдали по-настоящему долго, кто-то растягивал каждую секунду их мук среди раскаленного добела металла.

Я остановился и уставился на клетки.

— Что думаешь, Лев? — спросил Антон.

— Думаю, попасть к ним в плен — не лучшая идея.

— Тут не поспоришь, — согласился Иван.

— Если я найду ублюдков, сделавших это, то покажу им, как может обжечь лазган, — сказал Антон. Он хотел, чтобы его слова звучали грозно. Но голос дрожал.

Я отвернулся от клетки и посмотрел на поле боя. Внизу, словно муравьи, суетились десятки тысяч имперских гвардейцев, и внезапно я очень обрадовался этому. Я заметил «Неукротимый» и машущего нам с крыши капрала Гесса.

— Нужно ли об этом доложить?

Я оглянулся. Отсюда были видны другие клетки и группы солдат и офицеров, которые с ужасом взирали на них.

— Вряд ли придется, — сказал я. — Остальные уже заметили.

Колонны нашей бронетехники двинулись на юг, выжимая из двигателей все возможное. Небо заполонили «Валькирии» и «Стервятники». Пейзаж начал постепенно меняться. За горизонт уходили огромные трубы. Следы человеческого присутствия становились явственными: пустые ирригационные каналы и громадные кристаллические геодезические купола из кристалла гидропонных ферм. Тут и там виднелись небольшие деревушки и более крупные жилые зоны.

Иногда вдалеке я замечал клубы пыли, как будто перед нами двигались толпы беженцев. Иногда, на расстоянии, облака словно мерцали, и я понятия не имел, почему.

До сих пор мы не столкнулись с настоящим сопротивлением, что меня очень беспокоило. Карск считался промышленным миром, и его должна была оборонять действительно мощная армия. Мы преодолели сопротивление слишком уж легко.

Все это казалось мне очень подозрительным.

Судя по разговорам по комм-сети, остальные также чувствовали себя не в своей тарелке. Иван пару раз вполголоса пошутил насчет мягкого нрава здешних еретиков. Всем нам было интересно, когда начнется настоящая война. Тут и там виднелись клетки для сжигания заживо. Некоторые из них были достаточно большими, чтобы вместить сотни людей. Казалось, их размеры увеличивались, чем ближе мы подходили к городу.

Земля стала более твердой. Мы выехали из бескрайних пепельных пустошей на нечто вроде камня или пласкритового основания для стройки. Здания начали сбиваться вместе, формируя небольшие поселения. Мы проносились через них, направляясь к месту конечного назначения. Оно быстро росло на горизонте.

Словно из самой коры планеты вздымался громадный нарост, плотное скопление башен, тянущихся в грязное небо. Облака проплывали так низко над городом, что скрывали верхушки шпилей, как будто мир стыдился Железограда и хотел скрыть его под пологом тумана. В первую минуту это поразило меня, и я не сразу понял, что облака и туман исходили от самого города. Над вершиной улья, там, где он терялся в облаках, небо было чуть светлее и мерцало, словно что-то горело в ядовитом тумане.

Вокруг города виднелись какие-то возвышения, которые издали можно было принять за небольшие вулканы. Некоторые из них и были ими, другие — верхушками труб для сброса промышленных отходов. Из них непрерывно текли сточные воды, оседающие горами шлака и грязью на пепельных полях.

Город казался странным, все в нем как будто имело органическое происхождение. Стоки текли из башен факторумов, словно лава из вулкана. Они попадали в специально проведенные каналы, где затвердевали слоями между зданиями и в дальнейшем служили основанием для возведения новых построек. Некоторые слои выглядели как затвердевший свечной воск. Над другими же поработали строители. Следы разумной деятельности были очевидны. На склонах переливались разными цветами громадные теплицы.

Железоград был таким же крупным городом-ульем, как любой из тех, что мне приходилось видеть, а уж где-где, а на Велиале недостатка в огромных метрополисах не наблюдалось. Каждая из его башен сама по себе представляла небольшую крепость и походила на корабельный отсек — для начала ее можно было перекрыть и оборонять, даже если все соседние здания уже захватили или уничтожили. Большая часть города была скрыта из виду. Ульи состояли из бессчетных слоев, которые громоздились друг на друге, уводя в глубь планеты.

Перспектива боев за каждую улицу и блок в такой огромной агломерации не предвещала нам ничего хорошего. Конечно, в случае необходимости нам хватило бы огневой мощи, чтобы сровнять весь город с землей. Но я считал это глупым — ведь главной целью вторжения был захват Железограда и его пиритовых заводов. Мы нуждались в их продукции, чтобы Крестовый поход мог двигаться дальше.

Я подумал и о том, что если бы жители Железограда действительно хотели создать нам препятствие на пути, они могли бы попросту уничтожить город и тем самым лишить Империум стратегической причины нападать на них. Конечно, это означало бы пожертвовать своими домами и искать пристанище в бесплодной гибельной пустыне. Правителям огромного города-улья пришлось бы бросить все нажитые богатства и стать обычными людьми, просто чтобы помешать свершиться нашей воле и воле Империума.

Насколько мне известно, немногие богачи согласились бы на подобный шаг, только если бы не видели совершенно никаких других вариантов. В самом крайнем случае они могли бы шантажировать нас разрушением перерабатывающих заводов, если дойдет до переговоров о сдаче.

Конечно, план Махариуса это учитывал — одной из причин атаки с северного направления был захват районов города, где сосредоточились перерабатывающие заводы, в то время как большая часть защитников находились в южных зонах. В теории план казался довольно хитрым, но, по моему опыту, на стадии исполнения он нередко сталкивался с практическими трудностями.

При взгляде на неотвратимо приближающийся город сложно было не почувствовать себя ничтожным. Наши войска, которые еще пару часов назад выглядели неодолимыми, теперь казались едва ли подходящими для поставленной задачи. Возможно, Махариус неверно оценил положение. Он станет не первым имперским генералом, который допустил подобную ошибку, и уж наверняка не последним.

Мне стало интересно, сколько людей живет в городе. Миллионы? Десятки миллионов? Я с трудом верил, что мы сможем покорить их всех.

На окраинах города, вокруг шлаковых гор и жерл вулканов высились многочисленные крепости, соединенные толстыми стенами, по которым вились пути для быстрой переброски подкреплений. Крепости щетинились мощными орудийными батареями, прикрывающими все подступы. Десятки тысяч солдат выдвигались на позиции, хотя большинство защитников города были втянуты в бои на юге, из-за чего на северной границе Железограда остались лишь значительно поредевшие сторожевые отряды.

Эта мощь казалась неодолимой. Огромные красные башни, увенчанные турелями, вздымались посреди пустыни. Оттуда громогласно зарокотали орудия. Вокруг нас поднялись фонтаны пепла. Столбы пыли взмывали на сотни метров, оживляемые далекими сполохами пушек. Земля дрожала, словно на ней кружилась в ритуальной пляске толпа разъяренных великанов. Лучи огромных лазерных пушек превращали песок в стекло. Я молился, чтобы ни один из них не попал в нас. Мне казалось, что одного-единственного из этих ужасных орудий достаточно, чтобы в мгновение ока превратить в груду сплавленного металла даже «Гибельный клинок».

Наши войска уже начали реагировать. «Валькирии» пронеслись сквозь шквал огня и сбросили штурмовиков на стены форта и привратные башни. На моих глазах зенитные батареи подбили десятки самолетов, и те, извергая черный дым, понеслись к земле. Остальные летели дальше, будто рой злых механических насекомых, напавших на вражеский улей.

По команде лейтенанта я укрылся за дюной. Наши орудия открыли огонь по еретикам. Я заметил, как «Химеры», «Мантикоры» и «Леманы Руссы» укрываются вдоль зубчатых стен и стреляют на пределе дальности огневого поражения.

Под стенами нас ждал только огневой мешок. Сначала я не видел там ни единого признака жизни. Вокруг были лишь здания, воронки и столбы пыли. Затем войска двинулись вперед неодолимой волной, скрывшей под собой пустыню. Тысячи и тысячи машин открыли огонь по далеким стенам, за которыми, словно рукотворные горы, возвышались башни улья. Вой ракет и рев орудий были хорошо слышны даже внутри «Гибельного клинка».

Снаряды били по вражеским укреплениям, опаляя и покрывая их выбоинами. Мощный взрыв расколол стену одного из массивных ДОТов. Каким-то образом благодаря одному из шансов, которые иногда выпадают в сражении, выстрел попал прямо в арсенал, и его содержимое детонировало в цепной реакции, разорвав все здание изнутри.

Казалось, меч самого Императора обрушился с небес и расколол мир на части. Полыхнула вспышка столь яркая, что у меня закружилась голова и фотозеркала перископа на некоторое время потемнели, когда духи отреагировали, чтобы защитить мое зрение. Когда все прояснилось, там, где раньше стояла крепость, осталась только громадная воронка.

— Плохая проектировка, — прокомментировал лейтенант, словно это все объясняло.

Внезапно меня начало одолевать чувство, что все пошло не так. Оглянувшись, я увидел, что одно из массивных орудий целится точно в нас. Мне отчаянно захотелось переключить гусеницы «Неукротимого» на обратный ход. Слишком поздно. Время словно замедлилось, как иногда случается в моменты огромной опасности.

Могу поклясться, что увидел отдаленную вспышку и несущееся в нас размытое пятно. Секунду спустя «Гибельный клинок» содрогнулся от мощного удара. В кабине раздался вопль.

Страх был естественным и понятным, но старого монстра построили, чтобы противостоять намного худшему, а фронтальная броня была самой укрепленной частью танка. Лейтенант рявкнул, требуя отчета о повреждениях. Со всех концов «Неукротимого» послышалось: «Все в норме!»

— Адептус Механикус строят танки чуть получше, чем местные — свои крепости, — наконец сказал лейтенант.

Все облегченно рассмеялись, и напряжение рассеялось. Наши башни продолжали вести огонь по целям. В ушах у меня до сих пор звенело.

— Отведи нас на пару сотен метров, Лемюэль, — приказал лейтенант. — Полный назад, постоянно держаться к врагам фронтальной частью.

Как будто мне следовало напоминать! Похоже, даже лейтенант предпочел бы не получать еще одного попадания. Пару секунд спустя там, где мы стояли раньше, упал очередной снаряд. Он оставил воронку шириной в сотню метров, но нас там уже и след простыл.

Пока мы отступали, по обе стороны от нас выезжали другие «Гибельные клинки». Я бросил взгляд на задний монитор, убедившись, что мы ни во что не врежемся и не сорвемся с обрыва. Люди и танки гибли в бою и от более нелепых вещей.

Вражеский стрелок выстрелил опять. В нас попал еще один мощный удар. Его сила оказалась такой, что передняя часть «Неукротимого» взмыла в воздух на целый метр, а затем упала обратно на землю.

Я почувствовал толчок через сиденье кресла. Вокруг закрутились подвешенные на цепочках иконки. До меня донесся стон Новичка, как будто он обо что-то ударился головой. Оглянувшись, я увидел, что парень действительно приложился о перископ и у него из головы течет кровь.

Из башен продолжали вести огонь. Лейтенант отрывисто отдавал приказы, а я уводил нас из-под вражеского огня. Нам повезло — после начального залпа в нас не целилось ни одно из крупных орудий, а меньшему вражескому оружию просто недоставало мощи, чтобы навредить номеру 10. Я заметил, как загорелся один из братских «Гибельных клинков». Из покореженного шасси повалил маслянистый черный дым. Тела убитых членов экипажа свисали из аварийных люков, а выжившие бойцы растерянно стояли на песке рядом со своим бывшим домом.

Из городских ворот на большой скорости вырвались «Теневые мечи». Они казались удивительно длинными и тонкими для столь крупной техники. Такие же мощные, как самые крупные наши машины, их удлиненные орудия могли пробить даже броню «Гибельного клинка» или титана. Эти танки были стремительными и смертоносными, огромными хищниками, способными уничтожить все, с чем бы ни столкнулись. При поддержке тяжелых батарей внутри города они смогли бы навязать нам бой, если их было бы достаточно много. Из ворот выехало еще пять машин. Я понятия не имел, откуда они взялись. Возможно, это было резервное подразделение, быстро переброшенное на север города, возможно, танки просто находились здесь. Их орудия «Вулкан» открыли огонь по меньшим танкам, уничтожая их с первого же выстрела.

Сообща ведя огонь, они разорвали гусеницу «Гибельного клинка» и обездвижили его. Я посмотрел в перископ, и во мне зашевелились опасения, — правда, пока еще далекие от настоящего страха. Эти могучие коричнево-красные приземистые танки с плавными очертаниями представляли собой действительно достойных противников.

Они неслись прямиком на нас. Подобная отвага дала им временное преимущество. Они успели уничтожить около десятка «Леманов Руссов», прежде чем кто-либо успел отреагировать. Орудия «Вулкан» способны наносить ужасные повреждения даже самым мощным шасси. Когда я увидел причиненные ими разрушения, кишки скрутило от ужаса.

Кто-то из наших догадался, что происходит. Я услышал фоновый шум приказов на канале лейтенанта, а затем он рявкнул несколько команд. Зарокотали наши тяжелые башни. Я увидел, как один из снарядов приземлился рядом с головным тяжелым танком еретиков. Он пережевал гусеницу, разметав во все стороны звенья. «Теневой меч» бессильно крутился на месте, наматывая круги на оставшейся гусенице, пока водитель не выключил двигатель, тем самым превратив машину в легкую мишень.

На нее тут же обрушился шквал орудийного огня, и танк исчез из виду. Когда пыль рассеялась, красный «Теневой меч» уже горел, его кормовая часть была искорежена, длинный смертоносный ствол — погнут и недееспособен.

Лейтенант спокойно задал новые координаты. Я посмотрел в указанном им направлении и увидел перед нами целую роту «Теневых мечей», которые пересекали дюны с юго-запада. Лейтенант приказал мне разворачиваться, и я быстро повел «Гибельный клинок» на новых противников. Другие тяжелые танки возле нас повторили маневр и двинулись следом.

Первыми же выстрелами мы обездвижили головной «Теневой меч», вынудив остальных развернуться. Мне это нисколько не понравилось. Если на флангах появятся новые танки еретиков, они смогут прорвать наши порядки, попутно нанеся ужасающий урон. Между наковальней приближающихся тяжелых танков и молотом орудийных батарей наши шансы на выживание стремительно уменьшались. На миг меня охватил страх. Я понятия не имел, с чем мы столкнулись, сколько еще врагов направляется к нам на фланги и не погибну ли я в ближайшие несколько минут. Во рту пересохло. Сердце забилось чаще. Один выстрел длинноствольного уничтожителя танков — и для нас все закончится.

Появлялось все больше и больше танков, пока я не сбился со счета. Я даже представить не мог, сколько еретиков должно подойти еще. На линии фронта не играет роли, насколько значительны твои силы, если противник обладает локальным превосходством.

Наши танки били по целям. Враги вели ответный огонь. Они шли вроссыпь и не использовали укрытия, пока не становилось слишком поздно.

Разница между ветеранами полудюжины кампаний и необстрелянными войсками из сил планетарной обороны постепенно давала о себе знать. На голоэкране я заметил, что к северу от нас кружат зеленоватые капли. Вскоре зашедшие нам с фланга враги обнаружат, что их тоже обошли. Нам оставалось только удерживать позиции. Машины еретиков казались не настолько мощными, насколько могли. Очевидно, танки изготовили в самой звездной системе и, вероятнее всего, по испорченным шаблонам.

По корпусу зазвенели снаряды. Всякий раз, слыша этот ужасный шум, я думал, что вот-вот умру. Я затаивал дыхание, словно таким образом мог оттянуть неизбежный момент. Я молился, чтобы «Неукротимый» не загорелся. Оказаться внутри горящей машины — самый страшный кошмар любого танкиста.

Наконец силы флангового обхода вышли на позиции. Я не видел, что происходит, но еретики начали спешно разворачиваться, оставив нас в покое. Лейтенант приказал идти в погоню. Мы миновали сгоревшие корпуса красно-коричневых танков. По пути наши стрелки выкашивали из противопехотного оружия бегущие экипажи. Я раздавил гусеницами кричащего человека. Вскоре мы выехали на противоположную сторону холма. Наши силы атаковали с северо-западного направления. Отступающие еретики попали под удар сбоку, там, где их броня была тоньше всего. Несколько машин развернулось, чтобы встретить новых атакующих, открыв нам тем самым свои борта и кормовые части. Лейтенант поспешил воспользоваться преимуществом, как и остальные экипажи «Гибельных клинков». Вскоре то, что поначалу казалось грозным войском, превратилось в дымящиеся обломки. Мы смотрели на кладбище подбитых танков и бегущие экипажи, которые стремительно гибли под шквальным огнем тяжелых болтеров.

Посмотрев на восток, я заметил то же, что и лейтенант. Врата в городской стене были открыты настежь. Очевидно, когда атакующие войска вышли из них, их не успели закрыть. Мне стало интересно, не случилась ли поломка в запорном механизме. Либо нам выпал отличный шанс, либо это была смертельная ловушка. Я услышал, как лейтенант кого-то вызывает по командному каналу, и очень удивился тому, что прозвучало дальше.

— Говорит генерал Сеян! Выдвигайтесь на захват ворот. Удерживайте их, сколько сможете. Подкрепление уже в пути.

Уж генералу точно не составляло труда отдавать подобные приказы. Ведь не он сейчас пойдет на верную смерть, если это окажется западней. Но лейтенант не колебался.

— Ты слышал генерала, Лемюэль! Идем к воротам. — Он говорил так, словно мы находились на обыкновенных маневрах.

— Как прикажете, сэр, — ответил я, стараясь унять дрожь в голосе.

Стены города становились все ближе. Я не сводил глаз с ворот, не зная, надеяться или бояться, что они могут захлопнуться у нас перед носом. Я почти ожидал, что в нас попадет снаряд, но, похоже, защитники полностью сосредоточились на сражении, которое происходило на дальней стороне гребня. Неужели нас и правда никто не заметил?

Выстрел из массивного орудия наилучшим образом ответил на мой вопрос. «Гибельный клинок» содрогнулся, из потолка выскочила заклепка. Из другого конца коридора донеслись крики.

— Пробоина в корпусе, — услышал я голос лейтенанта.

Что, во имя Императора, могло сделать такое? Наверное, один из «Теневых мечей» застал нас врасплох.

— Веди нас дальше, Лемюэль, — проговорил лейтенант. — На пять градусов вправо.

По этой корректировке мы сошли бы с курса к воротам. Но спустя секунду туда, где мы ранее находились, угодил снаряд. Земля содрогнулась, словно от топота демона-бога. Похоже, что бы ни вело по нам огонь, мы оказались в его радиусе поражения.

— Влево на восемь градусов, максимальная скорость, — сказал лейтенант.

Я выполнил приказ. «Гибельный клинок» набрал скорость и вздрогнул, когда выстрел того же титанического орудия расколол землю позади нас. Меня затошнило при одной мысли об оружии, которое смогло бы пробить броню «Гибельного клинка», и особенно от того, что именно оно по нам сейчас и вело огонь. Лейтенант не выказывал признаков волнения.

— Всем приготовиться, — сказал он по внутренней комм-сети. — Скоро мы минуем зону обстрела.

«Но не настолько быстро, как хотелось бы», — подумал я.

В перископ я заметил суетящиеся возле ворот крошечные фигурки. Похоже, это были техножрецы, лихорадочно чинившие открытую секцию механизма. Лейтенант отдал приказ. Орудия взревели. Антон и Иван открыли огонь прямой наводкой по воротам, разнеся фигурки в клочья.

Возможно, это и в самом деле не ловушка. Возможно, это наш шанс первыми ворваться в город и покрыть себя славой. Когда лейтенант заговорил снова, я уже выжимал из двигателей все, что только можно, танк несся по пустоши к воротам, позади нас то и дело вздымались громадные столбы песка. Теперь нас заметили на стене. Крошечные люди судорожно жестикулировали. В проем побежала еще одна рабочая команда, но погибла так же быстро, как предыдущая.

Мы почти добрались до арки и попадем в город первыми. Невзирая ни на что, я чувствовал восторг, как и остальные. По комм-сети слышались крики и радостные возгласы. До чего же глупо. Мы знали, что, скорее всего, нас взорвет ко всем Тронам Императора тяжелое орудие еретиков, но ничего не могли с собой поделать.

Солдаты на стене открыли огонь, беспомощно паля по нам из лазганов и тяжелых болтеров. Некоторые метали осколочные гранаты. С таким же успехом они могли стрелять из воздушных пистолетиков, которыми мы в детстве играли на Велиале.

Наш ответный огонь смел их со стены. Одних разрезало пополам, другим разнесло головы. Немногочисленные счастливчики вовремя успели прыгнуть за пласкрит и скрыться из виду.

Я услышал, как лейтенант докладывает, что мы внутри. На позицию за нами выдвигались другие машины. Солдаты на «Химерах» разворачивались в нашу сторону, чтобы воспользоваться внезапной возможностью проломить вражескую оборону. Следуя приказам лейтенанта, я проехал пару сотен метров по улице и остановился на перекрестке, где мы смогли бы перекрыть путь и сдерживать еретиков, не позволяя им отбить ворота. Я чувствовал, что лишь вопрос времени, пока кто-то не поймет, в чем дело и не попытается контратаковать.

— Нам повезло, — услышал я лейтенанта. В его голосе чувствовалось вполне понятное удовлетворение. Нам улыбнулась удача, но понадобился кто-то, кто заметил возникший шанс и воспользовался им, и этим человеком стал лейтенант. Ему светили награда и, вероятнее всего, повышение. Я не испытывал к нему зависти. Он был лучшим командиром и лучшим человеком, чем многие офицеры в нашем полку.

Помощник не мог с ним не согласиться.

— Вы правы, сэр.

— Теперь нам осталось только защитить ворота и постараться при этом не погибнуть, — сказал лейтенант. — Как думаешь, рядовой Лемюэль?

Его голос оставался спокойным, но, судя по тому, что он решил заговорить со мной в столь важный момент, лейтенант находился в хорошем расположении духа.

— Думаю, это хорошая идея, сэр, — согласился я. — Если мы продержимся хотя бы час, то наверняка возьмем город.

— Мы в любом случае возьмем город, рядовой, — ответил он. — Просто так это произойдет несколько раньше, вот и все.

Я кивнул, так, чтобы он заметил, как поднялся и опустился мой затылок. Продолжать говорить было бы не слишком разумно. Бросив взгляд на тактическую карту, я увидел, что наши войска подходят все ближе.

Пока мы с ревом неслись по окраинам Железограда, круша гусеницами припаркованные автомобили, постепенно сгущалась тьма. Путь освещали мерцающие огни промышленных газов, вырывающиеся из башен факторума. На таком расстоянии я видел, что облака над центральным ульем озаряло нечто еще более крупное.

Сопротивление было очень слабым. План Махариуса полностью удался. Перед нами раскинулась зона факторумов, наполненная заводами по переработке пирита, в котором мы так остро нуждались. За считанные часы мы захватили их все и заняли оборонительные позиции, чтобы не позволить железоградцам отвоевать их.

Лейтенант приказал укрыть «Гибельный клинок» за стеной факторума, чтобы наши орудия могли обстреливать пути подхода. Я сделал, как сказано, и огромный бронированный зверь неподвижно застыл. Мы сидели за панелями управления, вглядываясь в пустынные улицы и могучие башни, которые окружали нас, и в любую секунду ожидая появления врагов. Прошло немало времени с тех пор, как мы спали в последний раз. Я проглотил таблетку-стимулятор и протеиновую плитку, которую запил солоноватой водой из фляги.

Глядя в перископ, я изучал длинные тени. Я не особенно беспокоился, потому что смог бы заметить любого, кто попытался бы к нам приблизиться, а вокруг начинала высаживаться мотопехота, занимая позиции на стенах и устанавливая тяжелые болтеры для обстрела улиц. Некоторые солдаты пытались вздремнуть. На душе становится спокойнее, когда знаешь, что рядом с тобой ветераны. Над хибарами зависла двухвостая «Валькирия», пока по веревочной лесенке в облаках мусора и пыли, вздымаемых самолетом, один за другим спускались штурмовики. Они высаживались отделениями. Из-за тяжелых панцирных доспехов солдаты выглядели крупнее обычных людей, а их непомерно большие лазганы также нисколько не способствовали тому, чтобы они казались менее грозными.

Из установленного в корпусе орудия вырвался огненный сполох. Интересно, обнаружил ли стрелок затаившихся еретиков, или просто тренировался на одной из местных крыс-переростков? Всякое ведь может быть.

Я оглянулся на командную кабину. Лейтенант дремал, пока Заместитель следил за тактической сеткой. Наушник все еще был у командира в ухе, и по многолетнему опыту я знал, что любой входящий сигнал мигом разбудит его. Наблюдая за тем, как лейтенант спит с упавшей на грудь головой, я почувствовал к нему нечто вроде привязанности. Он снова провел нас сквозь шторм битвы. Под конец дня мы еще оставались в живых, а в Имперской Гвардии это большее, на что ты можешь надеяться.

Я вознес благодарственную молитву духу старины номера 10. «Неукротимый», как и лейтенант, помог нам выжить в горниле боя. Двигатели не отказали в самый важный момент, орудия ни разу не заклинило. Броня выдержала. Над нами все еще витало благословение великого монстра. Я припоминаю, как по глупости считал, будто нам помогло и то, что на броне танка стоял сам Махариус. Наверное, толика его удачи, благословение Императора или что бы то ни было передалось и нам тоже.

Мне стало любопытно, надолго ли этого еще хватит.

Казалось, я только сомкнул глаза, когда лейтенант прокричал приказ. Я взглянул на хронометр. Прошло всего пару часов с тех пор, как я смотрел на него в последний раз. Даже таблетки-стимуляторы не смогли удержать меня от сна. Я прильнул к перископу. Снаружи до сих пор царил мрак. Адское пламя башен факторума еще озаряло территорию.

Я оглядел протяженную улицу и заметил, что к нам приближается множество меньших машин. Наши орудия взревели, оставив огромную воронку в пласкрите дорожного покрытия и уничтожив первый из «Леманов Руссов». Остальные объехали его и двинулись дальше. Из башенных орудий, установленных в корпусах лазерных пушек и спонсонных болтеров вырывался огонь. Вражеские машины оказались в огневом мешке. Наше основное орудие последовательно превращало их в горелую скорлупу. У выскакивающих из аварийных люков экипажей не оставалось ни единого шанса уцелеть под валом обрушившегося на них огня.

Тем временем пехота еретиков заняла позиции в ближайших зданиях. Там, где балконы и внешние трубопроводы были достаточно широки, чтобы вместить несколько десятков человек, устанавливали тяжелые орудия.

Солдатам отдавали приказы, словно офицеры, фигуры в плащах с накинутыми на головы капюшонами. Они отчетливо выделялись среди прочих — их как будто кто-то поджег. Вокруг голов вздымалось яркое и сильное пламя. Отчего-то оно, вместо того чтобы сжечь фигуры дотла, лишь очерчивало их ореолами, напоминающими нимбы на иконах.

— Сэр, вы видите горящих людей? — спросил я, на случай если лейтенант их не заметил.

— Это жрецы культа Ангела Огня, Лемюэль, — объяснил лейтенант. В его голосе чувствовалась тревога, и я спросил себя, мог ли он, как и я, думать сейчас об увиденных нами клетках с сожженными людьми.

— Это горение — какой-то еретический фокус? — спросил Новичок. Вопрос был вполне обоснованным. За годы сражений с еретиками мне не раз приходилось видеть странные вещи, которые на деле оказывались результатом древних темных технологий.

Прежде чем лейтенант успел ответить, один из жрецов воздел руки. Аура пламени перекинулась с головы на все тело. Она полыхнула вокруг его рук, словно у него был огнемет. Жрец указал на стену, и волна пламени захлестнула целое отделение наших солдат, слизнув их одежду, а затем поглотив плоть.

Но весь ужас был не в самом сожжении. Мне не раз приходилось видеть, как люди сгорают заживо. В том, что мы наблюдали сейчас, было нечто потустороннее, будто сгорали не только тела, но и души. Несколько парней начали отстреливаться, но лазерные лучи просто исчезали, не долетая до жреца. Окружавший его огненный щит становился все ярче, словно энергия выстрелов подпитывала его.

Думаю, на пару секунд мы попросту оцепенели от страха. А потом я безумно обрадовался, что сижу в древнем, покрытом оберегами корпусе «Неукротимого». Перспектива оказаться снаружи, напротив огненных фанатиков, нисколько не прельщала.

Жрец развел руки шире, и аура вспыхнула еще ярче. Из его спины человека вырвались двойные столбы пламени. Теперь казалось, словно у него выросли крылья из огня, будто он превратился в живое воплощение сверхъестественной сущности, которой поклонялся. Жрец стал живым огнем, дрожащим от заключенной в нем громадной силы. Его мощь должна была поглотить всех, кто стоял рядом с ним, но этого не случилось. Еретики оставались целыми, хотя призванное ими пламя пожирало наших солдат.

— Довольно, — прошипел лейтенант. — Антоньев, Саранин. Убить этого ублюдка.

Антону и Ивану не требовалось повторять дважды. Из основных орудий вырвалась пара громадных снарядов. Их оказалось более чем достаточно. Что бы ни защищало фанатика от огня ручного оружия, этого явно оказалось недостаточно, чтобы остановить взрыв, который мог разнести даже танк. Трубы, с которых вели огонь еретики, разорвало на куски, разметав во все стороны горящие изодранные тела.

— Продолжать огонь, пока не очистите улицу, — сказал лейтенант.

Так они и поступили.