Запись аудиоданных, обнаруженная среди обломков бункера № 207, башня Хамеля, Каладон, в которой содержится информация относительно возможности канонизации лорда верховного командующего Солара Махариуса и расследования дела о бывшем верховном инквизиторе Иерониме Дрейке, обвиняемом в ереси и измене Империуму.

Идите в свете Императора.

Едва орк вышиб дверь, я понял, что покойник.

Вдвое выше обычного человека, с громадным цепным мечом в массивном крепком кулаке, зеленокожий оглядел казарму налитыми кровью глазами. Он запрокинул уродливую голову, открыл клыкастую пасть и издал яростный вопль, который разбудил бы и мертвеца. Он проорал что-то на своем дикарском языке. Кажется, орк думал, что мы ему подчинимся. Но мы — Имперская Гвардия, солдаты Императора, а орки издревле считались Его врагами. То, что зеленокожему удалось забраться настолько глубоко в бункер, подсказывало, что по крайней мере рота наших солдат уже полегла. Черт подери, в укреплениях башни Хамеля могла погибнуть целая армия, а я бы ничего и не узнал.

Командование молчало вот уже несколько дней.

Прежде чем я успел выкрикнуть приказ, ксенос ринулся в комнату. Стремительным взмахом цепного меча он отрубил руку и плечо Богуслава, а затем отсек Алайну макушку, забрызгав комнату мозгами, кровью и обломками костей. Я услышал, как за спиной опрокидываются стулья и переворачиваются столы, как удивленные солдаты в серой форме вскакивают с металлических коек, чтобы встретиться с этим неведомо откуда взявшимся ужасом, с которым никак не ожидали столкнуться в глубине укрепленного комплекса.

Орк сделал два шага и оказался почти на расстоянии удара от меня. Я поднял дробовик и нажал спусковой крючок. Оружие не подвело меня. Ни разу, за все тридцать лет службы. Крошечные мозги орка размазало по стене. Безголовое тело повалилось на землю, еще дергая руками, цепной меч с ревом начал крутиться по окровавленному полу, пока зубья не заскрежетали о металлическую ножку койки.

По пласкритовым ступеням спускались новые орки, выкрикивая зверские боевые кличи. Некоторые с диким восторгом палили в потолок. Другие размахивали огромными зазубренными мечами и топорами, ревя от первобытного вожделения.

Я снова выстрелил из дробовика, и бегущего впереди орка опрокинуло на собратьев. Они замедлились достаточно, чтобы я успел выдернуть из гранаты чеку и забросить ее прямиком в толпу. Я прыгнул за перевернутый обеденный стол, укрывшись от взрывной волны, и бросил взгляд на остальное отделение. По большей части оно состояло из зеленых новобранцев, не намного старше, чем был я, когда вступил в Имперскую Гвардию. Вот и все, что осталось от грозной армии, следовавшей за Махариусом через всю Галактику. Грустная мысль.

Я закричал, велев им готовиться. Бессмысленно требовать от них примкнуть штыки — едва ли этот необученный сброд переживет ближний бой с орками. Но те, кто оказался сообразительнее прочих, примкнули штыки без команды. Остальные еще возились с оружием. Пара-тройка человек пытались надеть шлемы и противогазы. Андропов торопливо натягивал ботинки.

— Приготовить чертовы лазганы! — проорал я, поднимаясь на ноги. Я направил дробовик прямо на них. — Хотя бы умрите стоя, как люди. Черт! Если будете метко стрелять, может, даже выживете!

Большинство гвардейцев подняли оружие, хотя вели себя так, словно не знали, как с ним обращаться. Некоторые выглядели совершенно ошеломленными. Наверное, они впервые оказались так близко от орков, что вряд ли могло поднять боевой дух даже самых отважных солдат. Если они сейчас же не начнут делать хоть что-нибудь, этот бой наверняка станет для них последним.

— Вы же солдаты Императора! — прокричал я. Кажется, на моих губах даже выступила пена. Теперь они начали меня бояться, а это хорошо — лучше уж меня, чем орков. — Огонь по ублюдкам!

Один из зеленокожих выжил, хотя его рука висела на тонком лоскуте кожи, — этих орков чертовски сложно убить. Он поднялся с пола и взревел что-то на своем языке, которого никто из нас не понимал. Я снова прицелился в него и спустил крючок. Дробь попала ему прямо в грудь и повалила обратно на пол. Я сделал шаг вперед и стандартным гвардейским ботинком двенадцатого размера с подбитой гвоздями подошвой прижал пальцы его целой руки, сломав их, а затем врезал прикладом по черепу. Вы, наверное, думаете, что у меня получилось. Как бы не так. Дробовик просто отскочил от толстых костяных наростов. Черт, да он едва оцарапал выдубленную зеленую кожу.

Я отступил назад и сделал еще один выстрел в упор. С лестницы донеслись новые крики, и я понял, что скоро подоспеет вторая волна. Я оглянулся на новобранцев, которые видели во мне командира, и снова наорал на них. Довольно странное место для последнего боя — спальня с серыми пласкритовыми стенами, вдоль двух из них выстроились койки, возле третьей стоят личные шкафчики, в центре разбросаны металлические столы и стулья. С каждой свободной поверхности на нас взирали пропагандистские плакаты.

— Они идут! Приготовиться, черт вас задери!

Я пошел обратно к солдатам и встал за линией огня. Мне не очень хотелось быть изрешеченным залпом лазерных лучей. Похоже, в этом месте, на захолустной планете, в недостроенном бункере наполовину законченной крепости нам придется вести героическую оборону до последнего человека. Я преодолел немалый путь, чтобы закончить свои дни здесь.

Орки хлынули в дверь. Они гибли один за другим в огневом мешке под шквалом лазерных лучей. Орки падали на пол, их кожа шипела и обугливалась. Но наш огонь не останавливал тех, кто напирал сзади. Никогда не останавливал. Они рвались внутрь, отталкивая раненых, затаптывая упавших, отчаянно желая сцепиться с нами в бою.

— Не прекращать огня! — взревел я громче любого орка. Если зеленокожие доберутся сюда, нам конец. — Если кто-то остановится, я засуну дробовик ему в задницу и лично нажму на крючок!

Солдаты продолжали стрелять, но орков не становилось меньше. Они преодолевали расстояние быстрее, чем можно ожидать от столь крупных и с виду неуклюжих существ. Я увернулся от силового топора чудовища размером чуть меньше огрина и быстро попятился. Орк снова замахнулся. Я натолкнулся на стену и понял, что отступать дальше некуда. Топор прошел так близко, что я ощутил, как вибрирует его навершие. Я стремительно поднырнул под удар и ударил прикладом дробовика, метя в коленную чашечку. Попал я скорее благодаря удаче, нежели точному расчету. Орк зарычал и повалился с раздробленным коленом. Но он не выпустил топор и попытался снова ударить меня. Я ушел в сторону и выстрелил. От силы заряда существо отлетело на пол.

Я оглянулся. Дела наши шли хуже некуда. Орки вцепились в моих парней и рвали их, словно цепной меч пораженную гангреной ногу. Я перезарядил дробовик и свалил очередного орка.

Этим я переключил на себя внимание остальных, но и отвлек его от своих товарищей, что в какой-то степени пригодилось. Пара-тройка ребят, успевших примкнуть штыки, кинулись на орков с отчаянной яростью людей, которые готовы к смерти, но хотят утащить вместе с собой в могилу нескольких врагов.

Одного из орков проткнули около шести раз, прежде чем он понял, что происходит. Зверюга завопила от гнева и ярости, прежде чем свалиться под ноги солдатам. В комнату ворвались еще двое орков, поскальзываясь на трупах и внутренностях сородичей. Не в первый раз я заметил, что орочья кровь имела зеленоватый оттенок и пахла, как велиальские грибные стейки. Я метнул в дверной проем очередную гранату, просто чтобы орки не расслаблялись. Еще одну кучку зеленокожих раскидало во все стороны.

Вокруг неистовствовал дух насилия, творились хаос и неразбериха. Воздух наполнился дымом, химической вонью взрывчатки и запахом растерзанной плоти. Сумрак то и дело прочерчивали лазерные лучи. Воздух дрожал от бычьего рева орков и воя цепных лезвий топоров. Ко мне подкатилась голова, оставляя за собой кровавый след. Андропову больше не придется натягивать ботинки.

Я двинулся вперед.

— Ко мне, бойцы Седьмого! — во все горло прокричал я.

Передо мной возник орк. Я врезал ему в челюсть прикладом дробовика. Он лишь выплюнул зубы и прицелился в меня. Несколько солдат запрыгнули на него и принялись избивать и колоть штыками. Орк упал, но перед этим успел схватить одного из бойцов и сломать ему шею. В горле монстра торчал нож, он бился в судорогах, но был все еще жив и продолжал бороться с другим солдатом. Я обошел их, пытаясь выстрелить так, чтобы не попасть в Ростоки. Внезапно монстр поднялся, отбросив человека так же запросто, как я отшвырнул бы свой рюкзак. Теперь я мог открыть огонь. Дробовик рявкнул. Орк упал как подкошенный.

Вновь осмотрев поле боя, я вдруг понял, что орков осталось совсем немного. В комнату больше никто не рвался. Зеленокожих оказалось гораздо меньше, чем рисовал страх. Я знал, что мы сможем победить ублюдков, если будем действовать быстро и без паники. Конечно, оркам этого никто не сказал. Похоже, для них вообще не существовало ничего, кроме желания убивать нас и пожирать наши тела.

— Сражайтесь, ленивые ублюдки! — проорал я. — Их всего трое.

На самом деле орков было пятеро, но зачем пугать солдат?

— Мы побеждаем!

Это придало парням новых сил. Отовсюду замелькали лазерные лучи, свалив очередного орка. Группка гвардейцев вцепилась в еще одного зеленокожего и буквально разорвала его на куски. Внезапно врагов и в самом деле осталось трое. Стремительно разрядив дробовик, я уменьшил их количество до двоих.

Но орки держались, без устали ревя и размахивая клинками. Один из них выхватил что-то похожее на автоган и сделал пару выстрелов в мою сторону. Я увернулся от пуль, бросившись на пол. Подняв голову, я увидел, что в шее орка торчит штык. Я ринулся к зеленокожему, изо всех сил ударив в живот стволом дробовика, а затем прикладом врезал по челюсти, сломав ее. Спустя пару секунд его повалили на землю и прикончили мои ребята. Еще через пару секунд драка стихла и, к моему немалому удивлению, мы победили.

— Хорошая работа, парни, — сказал я. — Вот как дохнут орки!

Чуть позже мы занялись подсчетом потерь. Из двадцати человек, которые находились вместе со мной, погибло больше половины, еще несколько выживших лежали при смерти. Тем, кто еще дышал, мы перевязали раны, остальных накрыли простынями или мешковиной. По большей части это были одеяла, взятые из вещмешков самих погибших. Хуже всего было сидеть с теми, кому уже ничем не помочь.

— Правда, что вы были с Махариусом? — спросил Давис. Парень говорил едва слышно, на его лбу выступила испарина, кожа приобрела неестественный сероватый цвет, какой бывает, когда человек теряет много крови. — Правда, сержант?

Он был родом из Даннерхейма, одного из миров, которые Махариус присоединил на поздних этапах Великого Отвоевания. Возможно, вы скажете, что мы покорили Даннерхейм, но на самом деле мы лишь привели его обратно к свету Императора человечества.

Я просто сидел возле парня и ждал его ухода. Эту обязанность я не раз исполнял на множестве планет и с множеством солдат, иные из которых были моими друзьями. Я заметил, что он смотрит на награды за участие в кампаниях, украшавшие мой мундир. Там было все — Терадон и Карск IV, Люцифер и многие другие миры, куда мы следовали за лордом верховным командующим. У меня были все награды. Иногда мне хотелось вернуть обратно кровь и плоть, которые я потерял в тех боях. Солдат потянулся и взял меня за руку, стиснув ее, словно в предсмертных судорогах. Но затем он поднял на меня лихорадочно блестящие глаза.

— Это правда? — снова спросил он.

Не знаю, почему для него это было так важно. Возможно, он хотел знать, что умирает не просто так, что сыграл какую-то роль в величественной имперской истории. Наверное, он видел во мне ниточку, которая связывала его с Великим крестовым походом на звезды, который возглавил Махариус. А может, он хотел как-то отвлечься от боли на последние несколько секунд, прежде чем перед глазами не потемнеет и он не войдет в свет Императора или туда, где ждут всех нас после смерти.

— Да, сынок, это правда, — сказал я. — Я был с ним на Карске IV, был с ним на Деметрии и еще в десятке других мест.

— Он был таким, как о нем говорят? Он был святым? Избранником Света?

Я засмеялся. Или зарыдал. Он посмотрел на меня с такой невыразимой болью в глазах, что я невольно остановился.

— Почему вы смеетесь? — Его голос стал натужным, и я понял, что парню осталось недолго.

— Нет, — сказал я. — Он не был святым. Он был человеком — великим человеком. В каком-то смысле очень жестоким.

Его лицо скривилось. Наверное, он хотел услышать совсем другое. Но что я должен был ему сказать?

Это была правда, а Махариус всегда требовал, чтобы мы говорили ему и о нем только правду. Конечно, как всякий человек, он зачастую не хотел слышать эту правду, но от других отличался тем, что неизменно требовал ее.

Парень выглядел расстроенным, и я не мог его в этом винить, ведь только что ему отказали в последнем желании: подтвердить его веру в святых. Когда-то они, возможно, существовали, когда-то стояли подле Императора, наверное, где-то среди межзвездной тьмы их можно встретить до сих пор. Вселенная необъятна, в ней есть много чего удивительного, а я на своем веку повидал далеко не все.

Я знаю только то, что Махариус не был святым. Возможно, он был величайшим полководцем со времен Императора. Он был способен на великую добродетель, как и на великую жестокость, но кто не поступал бы так же, дай ему возможность? А возможностей у Махариуса было предостаточно.

Я посмотрел на парня, но он уставился в потолок немигающими глазами. Поняв, что больше он их не закроет, я потянулся и провел рукой по его векам. Я оглядел комнату, заполненную мертвыми и умирающими, и подумал о Махариусе, о тех, кто следовал за ним, о его грандиозном и странном походе на край света.

Я подумал о лорде верховном командующем, подумал об Иване, Антоне и Анне. Подумал обо всех тех, кого не видел вот уже три десятилетия. Подумал о Крохе, лейтенанте и Гробовщике. Подумал о том, что едва не погиб сегодня, но вскоре наверняка умру, и решил, что нужно все это записать. Я должен сохранить все, что мне известно, чтобы однажды это прочли: правду о Махариусе и о Дрейке, об их священной войне по завоеванию Галактики, правду о том, кем они были и как умерли.

Поэтому я сижу сейчас с инфопланшетом в руках и делаю записи. По крайней мере, так я убью время до возвращения орков.

Для меня все началось на Карске IV. Вот как все было…