Наутро к Заместителю подошел один из техников.

— Некоторые наши подразделения направляются в штаб центрального командования. Если хотите, можете сопроводить их на нашем транспорте.

Заместитель кивнул.

— Готовьтесь выдвигаться, — сказал он нам. Он обернулся к адепту. — Мы готовы идти куда угодно.

— Наши подразделения будут готовы к отбытию через пять минут тридцать одну секунду, — уточнил адепт. — Вы можете сесть в транспорт номер два. Но знайте — не прикасайтесь ни к чему под страхом смерти.

Заместитель взглянул на техника:

— Ты не имеешь права казнить меня или моих людей.

— Вы неверно меня поняли — прикосновение к нашему оборудованию без требуемых ритуалов может закончиться вашей гибелью, если мы вовремя не вмешаемся.

Заместитель кивнул. Ему, как и мне, было ясно, что имел в виду техник. Он взглянул на капрала Гесса:

— Ты слышал! Проверь, чтобы каждый это знал.

Гесс кивнул, после чего повернулся ко мне.

— Ты слышал второго лейтенанта, — сказал он. — Проверь, чтобы каждый знал, что ни к чему нельзя прикасаться. Объясни, что если техники или оборудование не убьет их, то это сделаю я. И в особенности это касается тебя, Антон!

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я не делал чего-то глупого, капрал? — спросил Антон, нацепив на себя одну из самых своих безумных улыбок.

— Когда ты спишь, — ответил Гесс. — Но даже тогда я сомневаюсь, что твои сны не наполнены глупостями.

Мы загрузили в рюкзаки столько снаряжения, сколько могли унести. В основном это были боеприпасы и еда, а также несколько вещей, принадлежавших погибшим товарищам. Я стоял возле кузова «Атланта», не желая забираться в него, пока остальные проходили мимо. Я оглянулся на наш старый «Гибельный клинок», уже покрытый странными белыми символами, желая посмотреть на него в последний раз.

Я не сходил с места, пока капрал Гесс не затащил меня внутрь и не захлопнул тяжелую металлическую дверь. Последнее, что я увидел, был громадный расколотый корпус древней машины войны, который напоминал мне человеческий остов. Я все еще вижу его. Стоит только закрыть глаза, и на меня накатывают воспоминания.

Внутри «Атланта» было довольно холодно. Мы присели там, где нашлось свободное место. Техники даже не попытались предоставить нам хоть какие-то удобства. Повсюду громоздились тяжелые металлические ящики. Между нами валялись снятые запчасти, и нам пришлось садиться или ложиться прямо возле них. Было темно, но никто даже не подумал включить свет. Думаю, техники полагались на устройства ночного видения. Антон похлопал по переборке, и кто-то в кабине его понял, поскольку на потолке тускло замерцала светосфера, осветив кузов.

Заместитель присел на ящик и уставился вдаль, хотя не мог там ничего увидеть. Казалось, он затерялся в воспоминаниях. Он словно сам стал машиной и просто перешел в режим ожидания, пока мы ехали к пункту назначения. Остальные с любопытством разглядывали ящики. Всем было интересно, что в них, и я знал, что у Антона и Гесса особенно остро зудели пальцы. Тем не менее все помнили предупреждение техников, и никто не попытался вскрыть один из ящиков.

В «Атланте» я ощущал себя узником, хотя никогда не чувствовал себя так в куда более тесной кабине управления «Гибельного клинка». Я стоял, шатаясь при каждом повороте ремонтного танка, держась за трубу в стене и задаваясь вопросом, для чего она нужна. Возможно, все из-за того, что мне нечем было заняться и я не мог повлиять на происходящее. Я скажу, что хорошего в том, чтобы быть водителем «Гибельного клинка», — могучая машина, отвечающая на твои команды, дает тебе по-настоящему почувствовать свою власть.

Меня начала одолевать клаустрофобия. Я завидовал Заместителю из-за того, что он как будто не замечал окружающего. Временами мне чудилось, словно сквозь рев двигателя я слышу вдалеке грохот тяжелой артиллерии. Конечно, я просто волновался, что в нас может угодить один из снарядов или выстрел лазерной пушки. Всякий раз, когда «Атлант» пересекал препятствие или трясся на неровной земле, мои внутренности сжимались в тугой узел. С меня градом катился пот. Во рту пересохло. Я был напуган больше, чем во время боя на «Гибельном клинке».

Я тщетно пытался убедить себя, что волнуюсь зря. Возможно, это было нечто вроде отложенной реакции на события минувшего дня. Возможно, я не мог избавиться от мыслей о смерти. Мне казалось, что я погибну в этом крошечном тесном кузове, что больше никогда не увижу солнечного света, что «Атлант» станет мне могилой.

Я заметил на себе странные взгляды Антона и Ивана.

— Чего уставились? — спросил я.

— Не знаю, но оно глядит в ответ, — ответил Антон. Старая шутка из нашего детства. Он улыбнулся.

— Неважно выглядишь, — сказал Иван. — Что-то задумал?

Он говорил тихо, так, чтобы ни капрал, ни Заместитель его не услышали.

— Нет, — ответил я. — Просто думаю.

— Тогда неудивительно, что ты так позеленел, — сказал Антон. — Не хочешь перенапрягать свои крошечные мозги?

— У него они хотя бы есть, — ответил Иван. — Когда я гляжу тебе в ухо, твоя голова просматривается насквозь.

Они продолжали тихо разговаривать и подкалывать друг друга, пока «Атлант» ехал через руины города в направлении отдаленного звука битвы.

Наконец «Атлант» остановился. Задняя дверь распахнулась, и в ярком солнечном свете возник адепт в красной мантии с наброшенным на голову капюшоном.

— Вы должны выйти здесь, — сказал он. — Дальше мы вас подвезти не можем.

Мы радостно выбрались наружу. Оглянувшись, я увидел, что там, откуда мы приехали, на многие лиги не осталось ничего, кроме руин. Кругом больше не высились звездоскребы. Я услышал поблизости тяжелый орудийный огонь, рев машин и громогласную поступь титанов.

Заместитель вышел из «Атланта» последним и сверился с наручным хронометром. Как и во все офицерские часы 7-го, в него был встроен навигатор. Узнав наши текущие координаты, Заместитель развернулся и направился в расположение штаба. Мы не поблагодарили техноадептов и не попрощались с ними, но им, похоже, было все равно. Я помахал им на прощание, но никто не поднял руки в ответ и не сказал ни слова.

Мы шагали по улице, заваленной обломками. Когда ты оказываешься на склоне улья, то теряешь ощущение реальности, — это как оказаться на склоне вулкана. Мы видели тянущиеся вдаль бесконечные звездоскребы, один выше другого, словно горный хребет, который покрывал половину мира. Башни, замеченные нами на подступах к улью, были всего лишь крошечными подобиями этих колоссальных строений. Глупо, что мы вообще пришли сюда. Мы были словно армия насекомых, которая пытается захватить человеческий город. Громадный улей терялся в облаках. Вдали виднелось мерцание, озарявшее весь город, размытый участок света, одновременно зловещий и таинственный. Мне стало интересно, что же это. Раньше я уже видел такой свет, но никогда не приближался, чтобы рассмотреть получше.

Пока мы шли на звуки битвы, нас внезапно накрыло волной людей и бронетехники, двигавшихся к удаленной цели. Это было странно — мы оказались единственными, кто перемещался не по приказу. Вокруг нас солдаты бежали на позиции, поначалу сотнями сотен, а затем и тысячами тысяч.

Не похоже, что у нас была какая-то конкретная цель, но я недооценил новоприобретенную решимость и выносливость Заместителя. Мы продолжали идти, пока не попали в засыпанные мусором руины городской площади. Она была покрыта палатками и знаками, указывающими на подвалы, и, когда мы спросили, Заместителю показали, где находится наш новый штаб командования.

К моему немалому удивлению, мы отыскали штаб и вскоре предстали перед августейшей персоной полковника. Я никогда прежде не оказывался так близко от старого Моржа. Я мог потянуться и дернуть его за огромные усы, свисавшие намного ниже его точеного подбородка. Я мог прикоснуться к одной из десятков медалей и орденских лент на нагруднике его богато украшенной формы.

Бункер был заполнен офицерами из его свиты, которые изучали карты, прослушивали комм-сеть, но в основном старались ублажить полкового командира, едва им только представлялась такая возможность. В воздухе клубился дым палочек лхо. Со всех сторон слышались отчеты, за которыми следовали приглушенные ответы.

— Райкер, рад снова тебя видеть, — сказал полковник, назвав Заместителя его настоящим именем. — Я думал, ты погиб, когда «Неукротимый» поджарился.

Старый Заместитель наверняка бы расцвел от одного упоминания о нем и без колебаний согласился бы вылизать начальству ботинки. Но новый Заместитель просто смотрел на полковника, словно пытался понять ксеносскую речь.

Если полковник почувствовал себя неуютно от такого поведения, то не подал виду. Думаю, ему хватало ошивающихся поблизости лакеев. Или, возможно, у него было куда больше опыта в общении с офицерами, которые только что вернулись из самого ада, чем я думал.

— Чертовски хорошо, что ты выжил. Сам лорд верховный командующий Махариус спрашивал о вас, лейтенанте Доблинском и остальном экипаже. Вы все будете награждены им лично за то, что первыми вошли в ворота.

— Лейтенант Доблинский погиб, сэр, — монотонно проскрипел Заместитель.

— Тогда кто-то должен занять его место, и не вы ли этот человек, лейтенант Райкер? — Он просиял, будто ему самому предстояло повышение. — Конечно, предстоит определенная волокита с бумагами, но не волнуйся, лет через десять ты получишь все необходимые подтверждения.

Все присутствующие офицеры учтиво засмеялись, за исключением Заместителя. Похоже, теперь для него не существовало ни юмора, ни здравомыслия.

— Спасибо, сэр, — только и сказал он. — Нам выдадут новый «Гибельный клинок»?

Полковник хлопнул себя по боку, как будто Заместитель удачно пошутил.

— Конечно, как только подвезут пополнение. Это произойдет где-то одновременно с тем, как из штаба вернутся бумаги о твоем повышении.

— Понятно, сэр, — удрученно ответил Заместитель.

— В любом случае вы с вашими парнями должны постоянно оставаться поблизости, пока не сможете предстать перед верховным командующим Махариусом. Никому не нужно, чтобы кто-то из вас погиб, не так ли, лейтенант Райкер?

Я заметил, что теперь даже полковник заметил странное поведение Заместителя. Он явно не привык к столь прохладной реакции на его грубоватые шутки. Офицеры из свиты полковника начали бросать на Заместителя полные неодобрения взгляды. Я чувствовал, что они в любую секунду могут перерасти в настоящую лавину возмущения, стоит только полковнику дать знак. Если Заместитель это и понимал, то на его лице, ставшем похожим на маску, не отображалось совершенно никаких эмоций.

— «Гибельного клинка» не будет, сэр? — только и спросил он.

— Не терпится снова в седло? — ответил полковник. — Не сказал бы, что виню тебя! Хочешь пролить еще крови еретиков, да?

Полковник определенно хотел преподнести поведение Заместителя в самом выгодном свете. Лица остальных офицеров потеплели, едва они это поняли. Внезапно все они начали уважать Заместителя за его удалой боевой дух.

— Да, сэр, — коротко ответил Заместитель. Хорошо, что он догадался сказать хотя бы это.

— Не волнуйся, скоро крови будет более чем достаточно. Но пока я хочу, чтобы ты со своими парнями оставался под рукой. Будешь охранять штаб центрального командования, пока сюда не прибудет лорд верховный командующий.

— Он идет сюда, сэр? — судя по голосу, Заместитель был столь же заинтересован, как если бы обсуждал питательные свойства консервированного синтепротеина, который нам опять подадут на обед.

— Он в городе, проводит смотр войск. Уверен, как только он услышит, что экипаж «Неукротимого» выжил, то захочет встретиться с вами лично. Его впечатлило, как вы взяли врата.

Я осознавал, что следует оправдать доверие, иначе нам грозят крупные неприятности. Мне казалось, что мы словно превратились в ручных зверьков полковника. Все могло измениться в один миг.

Взгляд на лица остальных членов экипажа подсказал мне, что они в полнейшем восторге. Мы встретимся с Махариусом. Нас наградят. У нас будут премии, привилегии и отпуск на целую неделю. До этого осталось только дожить.

«Что здесь сложного?» — спросил я себя. Как-никак нас отправили охранять центральный штаб.

Мы вышли из бункера полковника и направились в казармы, расположенные в цоколе ближайшего звездоскреба. Похоже, о том, что мы должны оставаться в живых, чтобы встретиться с Махариусом, полковник говорил вполне серьезно, поэтому нам пока не давали никаких заданий. Более того, нам выдали пропуска, с которыми мы могли ходить возле штаба, дожидаясь вызова. Я никогда раньше не видел ничего подобного, но был крайне рад этому, потому что на ум мне пришло множество вещей, которые с ними можно провернуть.

Остальные выжившие члены экипажа «Неукротимого» бросили свои пожитки и отправились исследовать местность, но я остался лежать в спальне. Это была небольшая комнатушка, зато здесь имелись кровати с одеялами, и после многих ночей в «Гибельном клинке» или на голой земле они показались мне настоящей роскошью. Я просто смотрел в потолок и вспоминал людей, с которыми познакомился за минувшее десятилетие. По большей части все они погибли, чего, впрочем, стоило ожидать, когда я стал солдатом Имперской Гвардии. Я был не в настроении для всего, кроме размышлений и сна, и поскольку последний вариант был предпочтительнее, вскоре я закрыл глаза и погрузился в странные сны, напоминающие кошмар клаустрофоба.

Меня разбудило нечто, похожее на землетрясение, и спросонья я подумал, что здание попало под артобстрел и я могу оказаться заживо погребенным под обломками. Но это был всего лишь Антон. С него градом катился пот, его глаза сверкали диким восторгом.

— Иди посмотри, Лев! Иди посмотри на это! — приговаривал он, продолжая трясти меня.

— Сейчас ты на мой кулак посмотришь, — сказал я, — если не прекратишь меня трясти.

— Я серьезно! Иди посмотри! Ты должен взглянуть на это, пока его еще видно!

Но безумный задор Антона передался и мне, поэтому я слез с кровати, натянул ботинки и взял дробовик.

— Если оно того не стоит, — предупредил я, — то лучше тебе стать хорошим бегуном.

С этими словами я перезарядил оружие.

— О, оно того стоит! Ты поймешь, когда сам увидишь.

Он привел меня к лифту. В нем уже ждали Иван и Новичок. Оба радостно скалили зубы.

— Когда вы успели сдружиться? — спросил я.

— Не обращай на Льва внимания, — принялся наставлять Новичка Антон. — Он всегда такой угрюмый после боя.

С таким же успехом я мог разговаривать сам с собой. Они попросту игнорировали меня. Лифт поднял нас на крышу. Всю дорогу я непрестанно жаловался, а шестьсот этажей — путь немалый.

Я вышел из лифта и тут же понял, почему все казались такими восторженными. С северо-запада задувал сильный ветер. Он развеял облака над городом-ульем, и с высоты звездоскреба я видел панораму до самого горизонта. Передо мной распростерся улей, вдали поднимались гигантские склоны, покрытые лавой. Тут и там вздымались еще более громадные башни. По поверхности вились огромные укрепленные шоссе. Гигантские ворота исчезли среди бескрайнего улья. Зрелище было великолепным, я словно смотрел на рукотворную гору. Но внимание привлекал не пейзаж.

Каким бы невозможным это ни казалось, город казался крошечным по сравнению с Ангелом Огня.

Он каким-то магическим образом притягивал к себе взгляд. Ты ничего не мог с собой поделать и просто смотрел на него. Неестественно высокий андрогин, наверное, в пятьсот раз выше обычного человека, стоял на вершине шпиля огромного строения. Он был облачен в броню и сжимал в руке пылающий меч. Но самым удивительным было другое: над плечами ангела вырастала пара громадных, даже больше самой статуи, пламенных крыльев. Именно они были тем источником света, который так долго мерцал на горизонте.

Исполинская статуя вызывала трепет и заставляла чувствовать себя совершенно ничтожным. Позже я узнал, что крылья из огня образовывал выходящий из стального ядра в статуе промышленный газ. Что-то в местной атмосфере или расположении выводящих труб позволяло газу распыляться подобным образом. Но тогда я этого не знал, да вряд ли и хотел бы узнать. Я был поражен самим видом статуи. Внезапно я понял, почему местные жители считали, что Ангел Огня стоит по правую руку самого Императора. Вы бы и сами поверили в это, если бы всю жизнь провели под горящим взором огромного металлического ангела.

— Стоило оно того? — спросил Антон.

Я даже забыл перезарядить дробовик. Я просто кивнул, ничего не ответив. Иван разглядывал ангела через магнокуляры. Его разрушенное лицо не выдавало никаких эмоций, но по напряженной позе товарища я понял, что он заворожен зрелищем и не может отвести взгляд. В статуе было нечто притягивающее, и я начал подозревать, что в этом каким-то образом были замешаны проектировка и сама ее архитектура.

Мы спустились к подножию башни, когда заревели сирены. Шум стоял оглушительный. Сирены просигналили три раза, а затем умолкли. Мы переглянулись, не понимая, что происходит. Отовсюду доносились радостные крики, поэтому я подумал, что все не так уж плохо. Наверное, прибыл Махариус, и войска приветствовали его должным образом.

Когда мы вернулись в свою комнату, Заместитель уже вернулся.

— Что происходит, сэр? — поинтересовался я.

Он бросил на меня странный взгляд.

— Еретики капитулировали, — произнес он. — Генерал Сеян только что объявил об этом по комм-сети.

Мы обменялись удивленными взглядами.

— Похоже, война окончена, — сказал Новичок с непомерной юношеской самоуверенностью.

— Посмотрим, — пробормотал я, но никто, похоже, не разделял моего мнения.

Все были слишком заняты, хохоча и довольно похлопывая друг друга по спинам. Все, за исключением Заместителя. Он бросил на нас пустой взгляд, словно до сих пор не понимал, что происходит.