Питерская Зона

Факелы чадили нещадно. Видимо, из-за тряпок, использованных в качестве топлива. Будь тоннели менее просторными, от дыма уже щипало бы глаза. Впрочем, в менее просторных тоннелях для Шатуна дым был бы, пожалуй, не самой серьезной из проблем. Он и так-то, двигаясь следом за Песковым, чувствовал себя не в своей тарелке, но старался не показывать вида.

Они были в пути уже почти полчаса, и пока что все шло почти без происшествий, если не считать внезапно вылетевшей на них в самом начале из технического коридора парочки ошалелых прыгунов. Разобрались с ними быстро: «лояльный» парализовал, а Шатун прикончил ножом. Возвещать о своем присутствии в тоннелях выстрелами было неразумно во всех отношениях. Конечно, у него имелся самопальный глушитель для пистолета, но он бы предпочел не применять его при «лояльном» без крайней необходимости: кустарное изготовление сего предмета было довольно очевидно, а с «легендой» оперативника АПБР, и так-то шитой белыми нитками, это уж никак не вязалось. Одна надежда на сумрак: авось не заметит.

Двигались медленно, со всей возможной осторожностью. На этом настоял Шатун. Ему как никому было известно, сколь быстро в Зоне меняется обстановка: еще вчера ты прошел в этом месте совершенно спокойно, а сегодня тут уже выход из пространственной аномалии, через которую валит толпа мутантов. И это даже на поверхности. А уж от подземелья сталкер ожидал всяческих каверз просто по умолчанию. Многометровая толща земли над головой давила почти физически. Кроме того, сильно напрягала тишина, которую нарушали лишь их осторожные шаги да раздражающий звук капающей воды где-то вдалеке. Бр-р!

– Как думаешь, мы сейчас где? – догнав спутника, шепотом спросил Шатун. Под землей ему всегда изменяло чувство расстояния, да и направления заодно.

– Под Елагиным где-то, – отозвался тот, немного подумав. – А может, уже и под Крестовским. В любом случае скоро станция метро будет. Следующая. Уже добрались бы, если б ты не тормозил. Говорю же – пусто здесь!

Ага, может, и пусто, только почему у Шатуна такое ощущение мерзкое, будто сейчас случится что-то очень нехорошее? И никакой мистики в этом не было, как и способностей, свойственных Измененным, – только сталкерское чутье. А чутью своему Шатун привык доверять. «Интуиция – это способность головы чуять задницей». Видел сталкер где-то эту фразочку. Понравилась и запомнилась, ибо в точку. Вот и сейчас оно нарастало с каждым шагом, это предчувствие накрывающего медного таза… Откуда? Что за опасность? Мутанты? Или…

Шатун на ходу скинул со спины рюкзак, и транквилизаторный пистолет, заряженный становыми дротиками, перекочевал из него в карман куртки. Чисто на всякий случай. Ох, зря они под землю сунулись, вот ей-богу зря!

– А если б он с бубей пошел, было бы еще хуже… – прошептал сталкер себе под нос свою любимую присказку.

– Что ты там бормочешь? – не оборачиваясь, осведомился Песков.

Спросил и замер. Внезапно, будто на стену наткнулся. Шатун остановился тоже, не сразу сообразив, что с «лояльным» творится что-то неладное. И только когда он пошатнулся и начал оседать на пол, а у самого Шатуна вдруг задрожали от слабости колени, до сталкера дошло – пьющий жизнь! Один раз ему не повезло столкнуться с таким Новым. Еще в Муромской Зоне. Чуть концы не отдал. И отдал бы, будь он тогда один…

Инстинкты сработали как надо, и очень здорово, так как в данном случае промедление было смерти подобно: несколько секунд воздействия пьющего жизнь – и ты становишься беспомощным, как медуза, выброшенная на берег прибоем. «Лояльный» был уже в конечной стадии этого процесса, а сталкер – в начальной. Но накатывающая слабость не помешала ему вскинуть транквилизаторный пистолет. В отсвете упавшего факела впереди мелькнула какая-то тень, и Шатун дважды выстрелил. Стрелял почти вслепую, но, к счастью, попал: там, в темноте, уже за гранью видимости послышался глухой звук упавшего тела.

Шатун перешагнул через упавшего Николая (теперь, когда воздействие прекратилось, он примерно через полминуты оклемается, правда, чувствовать себя будет паршиво) и метнулся вперед, держа пистолет в одной руке, а факел – в другой. Но больше впереди никого не оказалось. Только лежащий на полу пьющий жизнь. Вернее, пьющая, поскольку это была женщина, причем молодая и довольно привлекательная.

Шатуну некстати вспомнились «Сумерки» – фильм про гламурных вампиров, от которого балдела Ритка, его шестнадцатилетняя дочь. Это было еще тогда, в первые годы его сталкерства, до того, как жена забрала ее и уехала к родственникам в Новосиб… Как будто он застрахован от появления Зоны… Так вот, вампирши из того фильма (не то чтобы Шатун интересовался, просто телевизор же работал, а ему что – глаза закрывать?) выглядели точь-в-точь как эта – бледные, красивые, изящные, словно с подиума. Только одежда на ней, само собой, не от-кутюр, а для хождения по холодным подземельям.

Пьющая жизнь была без сознания. И немудрено: попали оба дротика – в грудь и в плечо, а это для Нового – не фонтан. Двойная доза стана вырубает их наглухо.

Сзади послышалось шевеление. Шатун обернулся – Николай медленно и с трудом поднимался на ноги.

– Надо ее убить! – произнес он. – Нельзя такую оставлять у себя за спиной!

Сталкер заколебался. По большому-то счету, «лояльный» прав, конечно, – опасная тварь, от которой следовало избавиться. Вот только убивать беспомощную, да еще женщину – совсем не то же самое, что пристрелить в бою пытающегося тебя убить Измененного.

– Чего молчишь? – уловил его колебания Песков. – На личико симпатичное запал? Она бы нас обоих убила, не раздумывая! Давай, время дорого! Только ножом, чтобы без шума.

Шатун с досадой отвернулся: а то он сам тупей паровоза и не понимает! Но главное не в этом. Мотивы «лояльного» предельно ясны: всю грязную работу он хочет спихнуть на того, кого считает профессиональным убийцей Измененных, а сам чистеньким остаться. Да и непросто убивать себе подобных собственными руками, ох как непросто! К тому же риск попасть в лапы Новых у них обоих весьма велик. А Шатун слышал, что настоящие Измененные относятся к «лояльным» едва ли не хуже, чем к людям. А если еще у «лояльного» на руках будет кровь Нового, ему не позавидуешь. А отживший, тем более из АПБР, при подобном раскладе – так и так покойник. Конечно, Шатун не был телепатом, но в людях разбирался. А тот факт, что «лояльные» – не совсем люди, в данном случае значения не имел. С Николаем все эти выкладки сами собой напрашивались, прямо в глазах его читались. Всяко выходило, что убивать Шатуну…

Сталкер извлек нож. Проклятье! Как же мерзко на душе! Да, это враг, да, ему уже приходилось убивать, хотя и не так много, как думает «лояльный», но привычным и обыденным делом убийство для Шатуна так и не стало. Он – рейнджер, проводник, иногда – телохранитель, но никак не палач! Вот только время не ждет, и неизвестно, была ли эта пьющая жизнь подключена к Паутине. А если была, то с каждой минутой промедления растет опасность, что сюда прибудут другие боевые Измененные. Надо на что-то решаться… Сделав над собой невероятное усилие, Шатун приготовил оружие, чтобы аккуратно перерезать горло бессознательной «вампирше», но как раз в этот момент она открыла глаза.

И взгляд этот был таков, что рука с ножом замерла. Глаза ее не менялись, не заполнялись чернотой, как у всех Новых, когда они готовятся применить свои способности. Да такого просто не могло быть после двух становых дротиков, но что-то в этом взгляде присутствовало… чуждое, нечеловеческое и даже Новым не присущее. Так могла бы смотреть ядовитая змея, если бы была разумна.

– Отживший! – произнесла пьющая жизнь, не сводя глаз со сталкера. И голос ее тоже казался каким-то… не соответствующим этому телу, что ли. – Снова ты… Не погиб, значит… Упрям и удивительно живуч для своего вида! Но глуп. Неужели ты думал, что сможешь свободно шастать по моему городу, и я ничего не узнаю?

– По твоему городу? – даже задохнулся от изумления Шатун. – Ты… Сид?

– Не целиком. Просто временно использую это тело. Его владелица – часть моей сети, в которую ты попался. У тебя нет шансов, отживший! Тебе не уйти от меня. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, – пережить эту ночь и, при большом везении, – следующую. Но потом ты попадешь в руки моих солдат. И тот, кто тебе помогает, тоже. Вы оба – уже покойники, только еще дышите по какому-то странному недоразумению. Твой приход в мой город был ошибкой, отживший. То, как ты корчишься, пытаясь выжить, до сих пор меня забавляло, но при данных обстоятельствах тратить много времени на подобные развлечения просто нерационально. Так что скоро игра закончится, готовься!

Шатун чувствовал, что с каждым словом Сида нарастает напряжение находящегося сзади «лояльного». Его, похоже, так и подмывало шагнуть вперед, чтобы заставить замолчать «хозяина города», но он этого не делал. Почему? Причина, по всей видимости, была проста. Пока что глаза пьющей жизнь, в данный момент принадлежавшие Сиду, не видели «лояльного», а уши не слышали его голоса. Так что у Николая еще сохранялся шанс остаться неизвестным для главы НМП, а значит, и шанс выжить, если им не удастся выбраться из города, а Шатун в итоге падет смертью храбрых. Запасной план, конечно, иметь хорошо, но есть нюанс. Тут как в футболе, если играешь вроде бы на победу, но подспудно держишь в голове мысль, что устроит и ничья. Это сковывает твои действия и зачастую ведет к поражению. Сознавал ли это «лояльный»? Может быть, и нет. Промедление Шатуна скорее всего вызывало в нем недоумение и раздражение, но события он не форсировал, «играя на ничью». У сталкера даже возникло на миг искушение отрезать «лояльному» перестраховочный вариант, просто отодвинувшись в сторону и показав Сиду его лицо, но он удержался. Это было подло, а значит, для него находилось под запретом.

Однако Сид беспокоил Шатуна своим многословием. Он не просто пытался взять их на испуг. Было во всем этом что-то неправильное, нелогичное, фальшивое. Что-то в духе киношных злодеев. Измененные редко говорили много. Особенно с людьми – отжившими, низшей расой, если только… Ну конечно же! Сид тянул время! Он наверняка дал сигнал своим солдатам, и те скорее всего уже спешат сюда. Поэтому сталкер прервал его словесный поток:

– Ты все сказал? Даже если нет, извини – мне некогда.

В глазах Сида вспыхнула ярость.

– Да ты… – начал он, но голос его тут же перешел в захлебывающееся бульканье, так как Шатун молниеносным движением перерезал горло пьющей жизнь.

Начав угрожать, Сид невольно оказал ему услугу: теперь перед сталкером была уже не бессознательная женщина, а злобное, смертельно опасное создание, воплощавшее в себе все, что он ненавидел в Новых, и колебаний не осталось. Враг должен быть убит.

Сталкер поднялся и обернулся к Николаю.

– Нам пора.

– Давно пора, – уточнил тот сварливо. – Ты слишком медлил, и я уже собирался вмешаться.

«Собирался, да так и не собрался», – подумал Шатун, но промолчал: ссориться со своим спутником он не хотел, однако доверие к нему утратил. И хорошо, что его гнильца проявилась именно сейчас, пока ситуация не стала совсем критической.

Они двинулись дальше прежним порядком: Песков впереди, Шатун – следом. Только шли уже быстрее, причем не сговариваясь. Обоих подгоняла тревога: если Сид успел активировать Паутину, должна была начаться тотальная травля. Глава НМП знал, где они находятся, а в тоннелях метро пространства для маневра практически не было: тут они оба как в ловушке. Это понимал и «лояльный». Поэтому спешил. Если по их души действительно уже собирались загонщики и охотники, надо было успеть добраться до станции метро «Крестовский остров» раньше, чем их тут зажмут.

Минуты через три они миновали один из технических коридоров, которые обычно находятся неподалеку от станции. Шатуна это приободрило – одна мысль о том, что скоро можно будет выбраться из этих гнетущих подземелий на поверхность, поднимала ему настроение. Он хотел было еще ускориться, но Николай вдруг замер с поднятой рукой, так что сталкер едва на него не налетел. Песков повернулся к нему, приложил палец к губам, потом приставил открытую ладонь к уху и указал куда-то вперед. Истолковав эту короткую пантомиму как предложение прислушаться, Шатун так и сделал. То, что он услышал, ему совершенно не понравилось: какой-то писк и шорох от движения множества мелких существ по бетонному полу.

Сталкер вопросительно взглянул на «лояльного» и одними губами спросил: «Крысы?» Тот сделал страшные глаза и кивнул, а потом так же беззвучно, но с четкой артикуляцией приказал: «Валим!» Шатун возражать не стал, поскольку хорошо представлял, чем чревата встреча с огромной толпой этих грызунов в подземном переходе. Даже в обычном состоянии, сбившись в стаи, они становятся опасны. Если же ими управляет «животновод», твари скорее всего полностью лишатся страха смерти и набросятся на людей, как берсерки, а при таком численном преимуществе не спасут ни размеры, ни оружие, ни парализующая способность «лояльного».

Спутники развернулись и почти побежали назад, непрерывно глядя под ноги, чтобы в сумраке не споткнуться и не упасть, подписав себе тем самым приговор. Отсветы пламени факелов создавали на стенах жутковатые пляшущие тени. Но как ни быстро двигались люди, с каждым их шагом шорох и писк, казалось, нарастали. Остановить эту серую орду теперь можно было разве что мощным огнеметом, которого, к сожалению, не имелось ни у сталкера, ни у «лояльного».

Когда они вновь оказались возле двери в технический коридор, Песков схватил Шатуна за руку и потащил к ней, беззвучно пояснив: «В тоннеле догонят!» Сталкер молча повиновался: ему, конечно, ужасно не хотелось лезть в еще более узкие и тесные подземные ходы, но если стоит выбор между смертью и психологическим дискомфортом, особо долго колебаться не станешь.

Возле самой двери «лояльный» скинул со спины свой рюкзак и, порывшись в нем, достал оттуда что-то вроде большого металлического ключа, вставил в скважину, с натугой повернул, и дверь открылась. Оба поспешили нырнуть внутрь и закрыть за собой дверь. Шатун не стал интересоваться у своего спутника, откуда тот раздобыл ключ, – какая в принципе разница? Если тот использовал тоннели метро для вылазок в город, то вполне мог обзавестись подобными полезными вещицами. А задал он другой, гораздо более интересующий его вопрос:

– Откуда столько крыс? Я думал, они все мутировали или погибли.

– Не все, как видишь. Питерский Источник вообще как-то странно работает. Избирательно. Не понимаю почему…

– Они сюда не прорвутся?

– Не должны. Дверь железная – не прогрызешь. Однако у «животновода» тоже может быть ключ, так что некогда прохлаждаться, пошли!

Следующие вопросы сталкер задавал уже на ходу:

– Ты уверен, что есть «животновод»?

– Стопудово! Крысы просто так в подобные стаи не собираются. На такую ораву хрен найдешь пропитание – она выжирает всю органику в радиусе нескольких километров. Нет, это не естественное скопление – их специально для нас собирали. Загонщики, мать их так – Паутина!

Они бежали по выложенному кафелем коридору шириной метра полтора и довольно длинному. Во всяком случае, в свете факелов его конца видно не было.

– Где это мы? – спросил Шатун.

– БТП – блок технических помещений. Тут аппаратная, диспетчерская, тягово-понизительная подстанция и прочая подобная хрень.

– Отсюда есть выход на станцию?

– Есть. Если повезет, мы сможем обойти «животновода» с его тварями и прорваться наружу.

– А если не повезет?

– Выход на станцию может быть перекрыт либо той же стаей крыс, либо еще кем-нибудь. Тогда придется уходить другими путями.

– А они есть?

– Конечно. Тут каждые полкилометра межтоннельные сбойки. Рядом с ними – станции перекачки воды, аварийные туалеты. До ближайших ведут коридоры, а дальше – вентканалы и кабельные коллекторы. По некоторым вентканалам в принципе можно проползти. Как-нибудь да выберемся!

Угу. «Как-нибудь». Мысль о том, чтобы ползти по тесному коробу вентиляции с риском застрять, вызывала у сталкера желание завыть и еще большее стремление выбраться из-под земли. Но все же спокойствие «лояльного», так не похожее на его паникерские настроения на кладбище, вселило уверенность и в Шатуна.

Коридор наконец повернул, и они оказались в машинном зале. Из-за громадных махин какого-то оборудования на них внезапно бросился прыгун. К счастью, одиночка. Но эффект неожиданности сработал будь здоров – оба спутника здорово перепугались. Однако Шатун успел ткнуть своим факелом в морду твари, и только тогда уже его парализовал Николай, предоставив сталкеру довершить дело.

– Плохо, – пробормотал себе под нос «лояльный». – Если он здесь, то могут быть и другие. Это значит, дверь со станции в БТП открыта, и там нас могут ждать.

– Рискнем – это шанс выбраться на поверхность!

Последней они миновали диспетчерскую. Не совсем без приключений. Там был Новый. Какого вида, они даже и не поняли. Он просто сидел в кресле, задумчиво пялясь в темноту. Видимо, его сюда поставили чисто на всякий случай. Шатун и Николай буквально наткнулись на него, и встреча эта оказалась неожиданной для обеих сторон. К счастью, сталкер, ожидая неприятностей, наплевал уже на поддержку «легенды» и навинтил на пистолет свой самопальный глушитель. Рефлексы сработали отлично, и прежде чем ошеломленный Новый сумел хоть что-то предпринять, три пули избавили его от этой необходимости. Больше никого не было – похоже, «животновод» со своими крысиными полчищами все еще находился в тоннелях.

По станции они уже бежали практически со всех ног. К эскалаторам, к эскалаторам! Забираться было высоко, и если сталкер своими постоянным длинными пешими переходами хоть как-то подготовил себя к такой нагрузке, то «лояльный» «сдох» примерно на середине и резко сбавил темп. Пришлось задержаться и Шатуну. Пока они поднимались, сталкер постоянно оглядывался, ожидая, что из тоннеля на станцию вот-вот хлынет серая волна крысиной армии. Действие бессмысленное, поскольку внизу царила темнота, а факелы освещали только несколько ближайших ступеней эскалатора. Скорее, крыс, когда они появятся, можно будет услышать. Еще сталкер надеялся, что, добравшись до верха эскалатора и погасив факелы, можно будет скрыться от крыс благодаря темноте и удаленности от платформы станции. Та же удаленность помешает тварям учуять людей – насколько Шатун помнил из опыта предыдущих встреч с этими грызунами, обоняние у них работает на довольно-таки небольшом расстоянии, а в отличие от поверхности тут нет ветра, который мог бы донести до них запах людей.

Но, к счастью, за то время, пока беглецы добирались до верха эскалатора, ничего плохого не произошло, хотя Шатуну этот путь показался вечностью. У сталкера даже вспыхнула безумная надежда, что загонщики продолжили погоню по тоннелю, не разгадав их маневра с техническим коридором. Конечно, довольно скоро преследователи должны были обнаружить свою ошибку, но некоторый выигрыш во времени это бы принесло…

Несмотря на необходимость спешить, «лояльный», упершись ладонями в колени, восстанавливал дыхание на выходе с эскалатора добрых полминуты.

– Пошли уже! – не выдержал наконец Шатун и, схватив своего спутника за локоть, потащил его в вестибюль станции.

Хотя вся внешняя стена ее состояла из панорамных стекол, света прибавилось незначительно – на улице стояли уже довольно густые сумерки. Тем не менее факелы спутники погасили: к темноте северной ночи человеческий глаз привыкнуть может в отличие от темноты подземелий, и огонь факелов сейчас был не столько полезен, сколько опасен, поскольку демаскировал их. Шатуну тут, снаружи, даже дышалось как-то вольготнее, а страх, вцепившийся в него мертвой хваткой в тоннелях, наверху превратился в обычную тревогу, которая вполне естественна для их ситуации.

Внезапно с той стороны что-то ударило в стекло. Шатун резко обернулся на звук, но успел увидеть лишь смутную тень, стремительно метнувшуюся прочь.

– Что за… – пробормотал сталкер в растерянности и подошел к стеклу чуть ближе, вглядываясь в ночь.

Когда же он увидел, что там, едва сдержал громкое ругательство. Темнота шевелилась, вернее, почти бурлила. Казалось, ночь разорвалась на мелкие клочья, которые теперь кружил столб торнадо, образовавшийся прямо у входа в станцию метро «Крестовский остров». Вот только эти клочки тьмы были живыми. Птицы. Вороны. Огромное количество ворон. Такой гигантской стаи Шатун не видел никогда в жизни. Но самое жуткое – кружились они в этом «вихре» совершенно беззвучно. Где их извечный грай? Почему они не каркают? От гомона такого количества птиц должно уши закладывать, несмотря на стекло, а тут тишина почти мертвенная, будто это не живые птицы вовсе, а зомби, что, конечно, бред. На птиц, кстати, излучение зонообразующих Объектов не действовало от слова «совсем». По крайней мере Шатуну не приходилось видеть крылатых мутантов. Значит, эти точно живые. Но в то, что они тут случайно собрались в таком количестве на свою жутковатую тусовку, не верилось совершенно… И Николай не замедлил подтвердить опасения сталкера.

– «Животновод»! – процедил он с ненавистью и страхом. – Еще один. Хана!

– Ты уверен? – для порядка спросил Шатун.

Вместо ответа «лояльный» сделал шаг вперед, и тут же еще два крылатых клочка тьмы отделились от стаи и врезались в стекло с той стороны, долбанув его клювами. Песков тут же попятился, чтобы не провоцировать остальных.

– Еще вопросы есть? Они тут по наши души.

– Хорошо еще, что птицы двери открывать не умеют, а тот, кто ими командует, побоится сунуться.

– А им и не надо! – «Лояльный» зло сплюнул себе под ноги. – Они нас просто не выпустят. Вылезем наружу – и мы покойники!

Шатун почувствовал, как им начала овладевать стылая тоска, почти смертная. Ну почему же так не везет?

– Надо возвращаться, – произнес сталкер таким тоном, будто ему только что зачитали смертный приговор. – Попытаемся уйти тоннелями.

Песков в ответ так скривился, что его лицо стало красноречивее слов.

– Поздно, – проронил он бесцветным голосом. – Послушай.

Шатун прислушался: из кажущейся бездонной темноты, в которую уходили эскалаторы, слышался писк и шорох огромного количества мелких лапок. Сталкер едва удержался, чтобы в отчаянии не рухнуть тут же на холодный пол. Вот теперь, похоже, действительно хана…

– А если бы он пошел с бубей… – почти беззвучно прошептали губы Шатуна.