Питерская Зона

Шатун чувствовал себя довольно-таки паршиво: болело почти все тело (где ушибы, где ожоги), продолжало зверски знобить от последствий атаки фризера, во рту стоял мерзкий привкус и постоянно тошнило. До кучи он устал как собака, и ушибленная правая коленка плохо сгибалась, мешая нормально идти.

Ситуацию усугублял его донельзя подозрительный вид. Сталкеру требовалось срочно умыться и переодеться во что-нибудь чистое и целое. С одеждой как раз была напряженка: задумывая свой безумный прорыв мимо заправки, Шатун, чтобы предельно облегчить рюкзак, избавился от всего, что не считал предметами первой необходимости. Запасная одежда попала под эту категорию, и теперь ему оставалось только локти кусать: футболки и смены белья для его целей было категорически недостаточно.

Да, был вариант попытаться отыскать поблизости и ограбить магазин одежды: вряд ли он сейчас охраняется. Если судить по навигатору, в окрестностях находилось сразу несколько здоровенных торговых центров, но сталкер не рискнул туда соваться. Во-первых, он знал такие магазины – попадал в них несколько раз. Ему, жителю маленького городка, эти гиганты представлялись чудовищно запутанными лабиринтами, в которых можно бродить часами и не отыскать того, что тебе нужно. К тому же все они находились слишком близко от места катастрофы, и когда прибудет «кавалерия» Новых, находиться тут – последнее, чего бы ему хотелось. Нет, чем большее расстояние он оставит между собой и полыхающей заправкой, тем лучше.

Надо было срочно найти укрытие, чтобы дождаться ночи. Наиболее подходящим для этого местом представлялось Серафимовское кладбище. Туда он и направился, огибая по большой дуге пылающий перекресток, на котором учинил такой разгром. Сталкеру повезло никого не встретить – очевидно, все окрестные Измененные, в том числе и боевая бригада Сида, в данный момент пытались совладать с пожаром и разобраться, что же произошло на заправке. Если повезет, они сочтут сталкера мертвым – ведь труп читающего на водительском сиденье «Дискавери» наверняка сгорел в угли в таком-то аду. И тогда охота на него прекратится. Но, если честно, в подобное развитие событий верилось не слишком: это все же Новые, а не обычные бандиты с большой дороги. А если подключится Сид… Просекут, гады, как пить дать просекут! Но Шатун по крайней мере выиграл себе немного времени – единственный положительный эффект от устроенной им катастрофы. В остальном – одни минусы.

Когда, с великими предосторожностями завершив свой обходной маневр, сталкер добрался наконец до внешней кладбищенской ограды, его состояние было таково, что прямо хоть сейчас присоединяйся к давно и покойно «отдыхающим» от земных забот местным обитателям. К счастью для Шатуна, вход на кладбище находился совсем рядом – непосредственно с Богатырского проспекта. Туда он и поспешил нырнуть с видимым облегчением. И только оказавшись в сотне метров от входа, он позволил себе ненадолго остановиться, перевести дыхание и хлебнуть минералки из припасенной в рюкзаке бутылки, несколько смягчив прохладной водой саднящее горло и чуть пригасив сжигающую его жажду.

С каждой минутой кладбище казалось ему все более привлекательным убежищем. В конце концов, там есть церковь Серафима Саровского, которая почти наверняка пустует – Измененные к религии абсолютно равнодушны. Правда, Шатун слышал, что некоторые из них умеют высасывать из подобных мест накопленную там пси-энергию. Ну так Питер под их властью уже не один месяц – наверняка уже все сдоили… Итак, церковь. Если она есть, то должны быть и хозяйственные постройки при ней. А значит, воду здесь наверняка можно найти, да и с одеждой скорее всего вопрос решится. Такие размышления не только подняли Шатуну настроение, но даже, казалось, сил прибавили. Поэтому когда он, двигаясь на юг по главной аллее, добрался до часовни Георгия Победоносца и мемориала воинам-интернационалистам, то хромал уже меньше, да и тошнота слегка отпустила. Вот она – сила позитивного мышления!

Сталкер брел по кладбищу, оглядываясь по сторонам. Если б не холодное время года, за три месяца небрежения оно бы изрядно заросло травой, а так выглядело вполне пристойно. Видно было, что в добрые времена (при людях) за этим местом ухаживали. Но Шатуну в жизни приходилось видеть всякое. Бывал он в совершенно нормальных людских городах, к которым Зона и близко не подступала, а кладбища в них выглядели местами полного забвения, будто, уйдя из жизни, покоящиеся там уходили насовсем и из памяти живых. Да, равнодушия в людях тоже хватало, хотя оно и не принимало такие гипертрофированные формы, как у Новых.

Вокруг действительно не было ни души, по крайней мере живой. Да и откуда? В городе Измененных перемены коснулись даже этой обители мертвых. Тут теперь нет ни охранников, ни вандалов, ни посетителей, ни кладбищенских служащих. Кладбище все больше мертвело без тех, кто помнит и скорбит, без живых цветов, которые раньше можно было встретить даже в снежную пору. Искусственные и те приобрели уже жалкий, непотребный вид. Удручающая пустота… А всегдашняя тишина даже усугубилась. Дивный новый мир, чтоб его!

Кладбище еще не приобрело окончательно заброшенного вида, но если за пару лет в город не вернутся люди… А вернутся ли они вообще? До сих пор Шатун старался не заглядывать столь далеко. На повестке дня были другие вопросы: визиты в Зоны, борьба за выживание, сейчас вот – поиск клиентки… А вот о том, что будет, когда (и если) люди все-таки одолеют Измененных и сумеют остановить возникновение новых Зон, подумать до сих пор ему было как-то недосуг. Да и зачем? Вся его нынешняя жизнь была завязана на эти чужие территории. Шатун привык к ним, сроднился с постоянным риском, чувством смертельной опасности, необходимостью постоянно следить за временем, которое ты пробыл на чужой территории, и удерживанием ментального щита на уровне рефлексов.

Но кладбище эти мысли навеяло просто само по себе, являясь хорошей иллюстрацией того, во что превращается мир, переходя в руки новых хозяев. Да, нет пьяных, преступников и хулиганов, нет криков и скандалов, хаоса и бушующих страстей… Но нет, кажется, и самой жизни. Точнее, она есть, но какая-то совершенно иная, непривычная, нечеловеческая. Все то, что создано и взлелеяно людьми, для Новых, казалось, не имело никакого значения. Религия, культура, литература, искусство, музыка – с этим-то все понятно, они служили людям и созданы были для людей, для удовлетворения их эстетических чувств. Для Измененных все это неактуально. Их чувство прекрасного (если оно, конечно, имелось у них в принципе) отличалось от человеческого настолько сильно, что и представить невозможно. Да и собирались ли они заморачиваться на эстетику сейчас, колоды деревянные, чурбаны бесчувственные? Вряд ли. Все, что не имело для них реального прикладного значения, исчезало из обихода и оказывалось на задворках их мира, очевидно, чтобы там и сгинуть.

Прекрасного… Это слово вновь выдернуло Шатуна из вовсе ему не свойственных философских размышлений в реальный мир, к его главной цели – поиску Джилл. Она была охотницей за произведениями искусства… Черт, почему «была»?! Есть – она жива, наверняка жива! Ее только надо найти. Где? Возможно, как раз поблизости от крупнейших музеев – Русского, Эрмитажа… Она говорила, что сейчас – последний шанс спасти хоть что-то из их сокровищ. Потом холод и влажность погубят все… Да, это он помнил… Холод, влажность… Что с ними было связано еще? Кроме того, разумеется, что они – непременные атрибуты Питера. Было что-то… странное, аномальное, даже для Зоны… Особенно для Зоны… Шатун тогда еще очень удивился, что… Что? Смутное воспоминание крутилось где-то на периферии сознания, но зацепиться за него, притянуть, сделать более ясным и четким никак не удавалось.

Погруженный в раздумья Шатун и сам не заметил, как добрался до церкви Серафима Саровского. Она была достаточно компактной. Деревянная, двухэтажная, выкрашенная в цвет морской волны и с синей крышей, она, если б не купола, казалась бы обычным дачным домиком, ну, разве что богатым, и выглядела удивительно нарядной и позитивной для такого места. Вообще-то Шатун в церкви заходил раз в пятилетку, если кто-нибудь затащит или просто как в музей, но сейчас от нее веяло таким теплом и удивительным уютом, что у сталкера аж сердце защемило. Или это окружающий мрак и безысходность сделали его столь чувствительным, что он пытался тянуть позитив из самых простых вещей исключительно ради собственного душевного здоровья?

Слева от церкви располагалась маленькая одноэтажная постройка, выдержанная в том же стиле. Церковная лавка. Кроме того, два выкрашенных в зеленый цвет одноэтажных деревенских дома находились чуть поодаль справа, а слева, несколько в глубине, среди деревьев, – двухэтажное кирпичное строение с острой крышей и пристроенным сбоку гаражом. Хозяйственная постройка, или и в ней тоже жили? Чуть поразмыслив, Шатун предпочел кирпичное строение – там вероятность найти искомое была выше.

Входная дверь, к счастью, была не заперта, и сталкер без проблем проник внутрь. Чтобы найти санузел, ему потребовалось еще несколько минут. Вода текла слабенько, совсем без напора, но этого хватило, чтобы смыть с рук и лица грязь и копоть. Неплохо бы, конечно, еще и душ принять, но это уже на «чистых» территориях: если не работают электростанции – не работают и насосы, нагнетающие воду в трубы. Там, куда приходит Зона, уходит цивилизация. Точнее, человеческая цивилизация, технологическая. Что придет на ее место – неизвестно, а пока – только хаос и разруха…

Шатуну очень хотелось спать, но сначала надо самым тщательным образом обследовать церковь и все соседние строения на предмет разного рода неприятных неожиданностей…

Мысли материальны. С каждым годом своей жизни Шатун все больше убеждался в справедливости этого утверждения. Стоило ему только подумать о неприятных неожиданностях, как одна из них тут же произошла. На него вдруг упала чья-то тень, и незнакомый мужской голос произнес:

– Так-так, и кто это у нас здесь?

* * *

В первый момент, услышав этот голос, Шатун просто-напросто оцепенел. Вспыхнувшая было безумная надежда, что это не Измененный, а человек, была сразу отметена как несуразная: откуда тут, в самом сердце Зоны, взяться человеку? Есть, правда, один безумец, но это он, Шатун. Других чокнутых тут не найдешь.

А с Новыми резких движений совершать нельзя – эти ребята скоры на расправу. К тому же, будь Шатун даже в лучшей форме, успеть развернуться и выстрелить в Измененного с боевой способностью, когда тот настороже, у него шансов не было. А уж сейчас и подавно. Единственный шанс – не внушить ему подозрений. Да, порванная одежда. Да, расцарапанные руки и лицо. Но если этот тип – не читающий, можно попытаться сойти за своего. А что покоцанный такой, так ведь заправка рядом рванула, а он случайно поблизости оказался. Чудом выжил.

Разработав такую стратегию на предстоящую непростую беседу, Шатун медленно развернулся… и удивился еще раз. Перед ним стоял священник. Самый настоящий, с окладистой бородой и в черном церковном облачении. Только глаза его были несколько затемненными. Измененный, причем почти готовый применить свою силу. Кто бы сомневался!

– Я тут случайно. – Когда надо Шатун мог выглядеть спокойным, как сфинкс на Университетской набережной. – Заправка взорвалась рядом с вами. Я мимо проезжал и чуть не погиб. Мне нужно…

– Да знаю я, что тебе нужно! – перебил его священник. – Вода, еда и одежда, чтобы восстановить нормальный вид и дальше передвигаться по городу, не внушая подозрений. Так ведь, человек?

Шатун внутренне вздрогнул, оставшись внешне невозмутимым. Раскрыл. Так легко. Снова читающий? А черт их знает, по внешнему виду не различишь. Если он – читающий, то шанс в схватке у Шатуна есть, и неплохой, а вот если нет… И потом, что за странная для Нового оговорка – «человек»? Все они уже давно называют людей исключительно отжившими. Так кто перед ним? Как бы проверить? И почему у него правый глаз слегка дергается?

– Бывший человек, – спокойно произнес сталкер, изобразив на лице легкую и чуть нетерпеливую полуулыбку. – Я изменился…

– Только сказок мне не надо! – Священник вновь его перебил. Что же он так дергается-то? Не похоже на обычное поведение Измененных. – Деревья сейчас стоят голые, и с колокольни в бинокль распрекрасно было видно, что ты устроил у заправки. А бинокль у меня хороший – морской. Я за тобой наблюдал с самого начала. Как ты того человека связанного за руль сажал. То есть Нового, конечно. Как с машиной что-то делал, к прорыву готовясь. И саму попытку прорыва наблюдал тоже. Эффектно получилось! Мои аплодисменты! – Он действительно сделал вид, что аплодирует. – Значит, это на тебя Сид охоту объявил, апэбээровец?

Вот тут Шатун не выдержал. Умом-то понимал, что ничего у него не выйдет, но инстинкты сработали быстрее. Правой рукой он рванул из кармана пистолет и даже почти успел вскинуть его, когда сильная парализующая боль во всех мышцах буквально согнула его в бараний рог. Он рухнул на пол, сжимая зубы, чтобы не взвыть от жуткой боли.

– Экий ты резкий, – спокойно констатировал Измененный, не спеша приближаясь. – Ничего так двигаешься. В своей лучшей форме вполне мог бы проделать мне дырку во лбу. Только не думаю, что такой исход был бы тебе на руку.

– Почему? – прохрипел сталкер.

– Да потому, что ты не на того кидаешься. Я на Сида не работаю. Если тебя сюда послали с каким-то заданием, то странно, что не уведомили обо мне. А должны были.

– О… тебе? Кто ты?

– Сначала дай-ка мне эту игрушку. – Новый подошел и забрал из парализованной руки сталкера пистолет. – Просто мне так спокойнее будет. Сейчас я тебя слегка приотпущу, но дергаться все равно не советую. Понял?

Шатун молча кивнул: разговаривать из-за саднящего горла было физически больно.

– Вот и молодец! – Боль действительно несколько ослабла, а сведенными руками и ногами сталкер смог даже двигать, правда, весьма ограниченно. – Прежде чем мы с тобой начнем нашу беседу, ответь мне на один важный вопрос: ты дозу с собой прихватил?

– Какую дозу?

– Не героина, естественно! – С каждой секундой этот странный Измененный священник вел себя все более нервно. – Речь об антинове.

– «Лояльный»? – выдавил Шатун в полном изумлении.

Он закатил глаза.

– Свершилось наконец-то! До него дошло! Ты с детства такой догадливый?

– Нет, недавно стал! – нашел в себе силы огрызнуться сталкер. – Что ты здесь делаешь?

– Полагаю, то же, что и ты. Задание Агентства. Меня сюда заслали два месяца назад. С разведывательными целями. Странно, что тебе не сообщили обо мне, прежде чем отправить.

Шатун лихорадочно размышлял. Этот «лояльный» принимает его за оперативника АПБР. Хорошо ли это? Скорее, да: так можно рассчитывать на его помощь. К тому же ему нужна доза вакцины. У Шатуна их оставалось две. Одну можно дать этому «лояльному», вторую оставить для Джилл… Эх, жаль – две другие попусту на читающего потратил. Теперь, если что, для себя не останется…

– Я из другого сектора. С особым заданием. Видимо, организационная нестыковка.

– Болваны! Долбаные кретины! Между собой договориться не могут, а туда же – человечество от чужих защищать! Отправляют таких, как ты, чокнутых самоубийц в самый центр Паутины и даже не снабжают всеми необходимыми сведениями! Я-то думал, ты меня искал. Думал… э-эх!.. – «Лояльный» махнул рукой.

Шатун смотрел на него, не в силах сдержать изумления. Речь и словарный запас «лояльного» настолько не вязались с его внешним видом, что просто выбивали из колеи.

– А ты правда священник? – спросил сталкер.

– А ты правда идиот? – огрызнулся «лояльный». – Неужели не понятно, что нет? Священника местного убили Новые через две недели после того, как север Питера стал Зоной. Он дольше других сопротивлялся изменению, но не сбежал, а даже пробовал службы вести… Тоже в своем роде сумасшедший. С благородными целями, правда, но от этого диагноз не меняется. Пытаться стать миссионером для Измененных, отношение которых к религии хорошо известно, это… – «Лояльный» безнадежно махнул рукой. – Я занял его место. Тут тихо, спокойно, церковь энергетически выжата клевретами Сида. Поэтому Новые сюда не лезут – нефиг им тут делать. Когда надо, выбираюсь в город в светской одежде.

– И что тебе удалось узнать?

– Э-э-э, нет, вопросы потом. Сначала доза. А то меня, знаешь ли, уже недели две как поламывает. Давно должны были дозу прислать, но, видать, им там не до меня. Я когда увидел, какой ты фейерверк на заправке устроил, решил, что ты – тот агент, которого я жду. Только странно, что нашумел так. Непрофессионально это. Впрочем, ладно, это лирика, а меня сейчас физика интересует. Вернее, химия. Так есть доза?

– Есть. Отпусти совсем – вколю.

– Нет уж, я сам. Давай ампулу!

Парализующая хватка «лояльного» полностью отпустила Шатуна, и он с наслаждением расправил затекшие конечности. Затем достал из рюкзака ампулу со шприцем и протянул все это «священнику». Пока тот сноровисто делал себе инъекцию, сталкер с интересом на него смотрел. Занятный кадр! Служит АПБР он скорее всего из-за антиновы. Если б не зависимость, которую вызывает вакцина, давно бы уже послал все к черту и слинял. Или не послал бы? Вопрос интересный, и ответа на него Шатун, наверное, никогда не узнает.

– Тебя как зовут-то? – спросил сталкер.

– Николай. А тебя, господин самоубийца?

– Ша… Игорь я, – вовремя поправился Шатун. – Будем знакомы.

Они пожали друг другу руки.

– Так вот, Игорь, не подумай, конечно, что я не рад тебя тут видеть. Тебя и вакцину… Кстати, у тебя еще есть?

– Одна доза, – быстро ответил сталкер. – НЗ, на всякий пожарный.

– Э-э-эх, нет в жизни счастья! Ладно, последнее и вор не берет, а мне на ближайшее время хватит. Но если порешат тебя, не взыщи – я ее себе заберу.

Шатун пожал плечами.

– Согласен. Думаю, тогда мне уже пофиг будет.

– Вот и ладно. А теперь колись давай, родное сердце, зачем ты тут такой красивый нарисовался?

Ответ на это Шатун придумал с ходу.

– Про задание я говорить не уполномочен.

«Лояльный» пожал плечами.

– Ну ладно, это как тебе угодно. Хочешь секретничать – секретничай. Только глупо это, по-моему. Я ж тебе помочь могу. А как тебе помочь, если ты молчишь, как рыба об лед?

Шатун ненадолго задумался. В словах «лояльного» был резон. По всему выходило, что лучше сказать ему хоть часть правды.

– Источник я ищу. Объект то есть. Знаешь, где он?

– Точно – нет. Но кое-какие мысли на этот счет имеются. Только ведь его все ищут. Мое начальство тоже. Что же это тогда за задание такое особое? Зачем было огород городить?

– Потому что не все это. Человека я одного ищу. Пропавшего.

– Та-ак! – крякнул «лояльный». – Это сложнее. Где пропал?

– Пропала. Это женщина. В центре, у Русского музея.

– Тогда сливай воду, дорогой товарищ! Там самый центр Паутины. Один из центров. Безнадега.

Шатун не знал, что имел в виду под Паутиной «лояльный», но подозревал, что это связано с Измененными типа Пауков и их системой оповещения. А возможно, даже конкретно с Сидом. Однако для него это не имело значения – сталкер не собирался отказываться от своих намерений. Он упрямо нагнул голову.

– Я должен ее найти.

Николай фыркнул.

– Должен он! Это неделю назад в Питере еще более-менее спокойно было, а сейчас словно вся дрянь от спячки пробуждается. Главный Паук начинает все ниточки дергать. Теперь туда соваться – застрелиться проще. Нафига эта баба сдалась АПБР?

– Не скажу, – буркнул Шатун, но глаза его непроизвольно блеснули.

– Ладно, хрен с тобой, молчи! А пропала давно?

– Десять дней как.

– Тогда поздно уже: ее почти наверняка либо убили, либо она изменилась, и когда ты к ней явишься…

– Я знаю.

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– На это. – Шатун показал Николаю последнюю дозу вакцины. – Еще можно успеть.

Тот прищурился.

– «Лояльной» ее хочешь сделать?

– Пусть «лояльной». Зато живой, а не такой, как эти…

– Но даже если у тебя получится, ты на иглу ее посадишь. И будет она от тебя зависеть. Вернее, не от тебя, а от тех, в чьих руках вакцина, и от ампул, которые они ей будут выдавать раз в два месяца. Устраивает это тебя? Хотя что я говорю – ты ж задание выполняешь, и тебе пофиг. А верхушке АПБР и подавно нету дела до таких мелочей. Одной вакцинозависимой больше, одной меньше, роли не играет, верно?

Шатун погасил эмоции и нагнул голову.

– Приказы руководства не обсуждаются. Не я принимал решение… И вообще, чем мне проповеди читать, помог бы лучше.

«Лояльный» какое-то время молча смотрел на Шатуна. Потом вздохнул.

– Ладно, помогу, чего уж там. Какая помощь нужна?

– Не помешало бы немного еды, чистая и целая одежда и, главное, информация.

– Тогда пошли. Я тут себе жилье оборудовал. Ничего так, уютненько. Одежку тебе подберем, благо, размеры у нас с тобой боль-мень одинаковые. И накормлю, чем Бог послал. А пока ты есть будешь, о делах наших скорбных покалякаем.