Звуки нового дня начали проникать в комнату, когда Лидия открыла глаза и остро почувствовала тепло тела Рауля рядом с собой.

Прошлая ночь была настоящей, она подняла ее чувства на новый уровень. Но что ей теперь делать? Выскользнуть из кровати и вернуться в свою комнату? Она пошевелилась, осторожно откидывая одеяло, и посмотрела часы Рауля, оставшиеся лежать на прикроватной тумбочке после того, как он их туда бросил прошлой ночью. Было еще очень рано.

— Ты никуда не пойдешь, дорогая.

Сонный голос Рауля мгновенно ее успокоил.

Он обнял ее за талию и, потянув, уложил рядом с собой.

— Заманчивая идея.

Она повернулась в его руках, борясь с возрастающим желанием. Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал беззаботно и кокетливо, как будто она привыкла к таким ситуациям.

— Ночь еще не закончилась.

Его руки скользнули по ее телу к ее бедрам. Он гладил ее, дразня прикосновениями, пока она не осознала, что больше не может сопротивляться.

Она засмеялась, борясь с желанием предаться страсти, которая снова в ней загоралась.

— Уже почти утро.

— Не соблазняй меня своим восхитительным телом.

Он говорил по-испански, его голос был мягким и чувственным. Он начал целовать ее.

Она уперлась ладонями ему в грудь и ощутила под пальцами мягкие волоски и упругие мышцы.

— Я не дразню тебя, Рауль Вальдес.

Ее голос был легким и игривым, и казалось, что принадлежит он не ей.

— Нет, дразнишь, — начал он, когда его рука двинулась наверх от ее талии к груди, заставляя ее сделать глубокий вдох, так как страсть бурлила внутри ее, — и очень возбуждающе.

— Возбуждающе? — кокетливо спросила она, не в состоянии поверить, что она умеет флиртовать. Может, все дело в том, что она не хочет, чтобы ночь закончилась?

Он притянул ее ближе, его намерения отражались в черных глубинах его глаз.

— Да, дорогая. Очень возбуждающе, — прошептал он у самых ее губ. — И сейчас я не могу тебя отпустить.

— Ты уверен?

Она резко отстранилась от него, наслаждаясь моментом власти, хотя ни на минуту не верила, что он действительно в ее власти. Подобная ошибка может стать фатальной в отношениях с таким человеком, как Рауль Вальдес.

Рауль толкнул ее обратно на мягкую подушку и навалился на нее, не давая сбежать. Она охнула от неожиданности. Его глаза лукаво блестели, когда он смотрел на нее, и ей очень захотелось остановить мгновение, запечатлеть его в своем сознании, чтобы помнить, каково это — быть любимой им и любить в ответ.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы не повторим эту ночь несколько раз.

Его голос стал глубоким и хриплым, распаляя огонь ее желания, который давно уже тлел внутри ее.

— Но уже почти утро.

— Тогда у нас будет весь день, все выходные вместе.

— Все выходные?

Она не скрывала своего изумления. Он так говорит, чтобы проверить ее? Разве не она настаивала на том, чтобы принадлежать ему всего одну ночь?

— Да. Выходные страсти, и я не собираюсь зря терять время.

Не давая ей возможности возразить, он уже жарко целовал ее.

Раулю было тяжело расставаться с Лидией в постели, но, когда утреннее зимнее солнце залило квартиру, он сделал над собой усилие и встал. Их соитие было страстным и необузданным, и, пока Лидия спала, он предавался размышлениям. Сейчас же, когда она сидела напротив него за завтраком, между ними снова витал дух отчужденности, который она обычно прятала под угрозой вернуться. Однако он еще не был готов покончить с этим.

— Я думала, ты хотел сегодня уехать в Лондон.

В голосе Лидии звучал вопрос, и Рауль залпом выпил кофе, нуждаясь в кофеине, чтобы успокоиться. После ночи откровений — самых разнообразных — он никак не мог выйти из этой эротической интерлюдии и устремиться в будущее. Пока что будущее могло ждать. Он все еще безумно желал Лидию, ему хотелось затащить ее обратно в постель, и это было прекрасной обороной от надвигающейся правды.

Он не знал, что так подействовало на него. То ли ее неопытность, которая быстро улетучилась, в результате чего она вдруг превратилась в смелую и кокетливую любовницу? Или желание наказать ее за то, что она изменила его жизнь? Он не знал. В любом случае он хотел ее. Он не собирался прогонять столь очаровательную сподвижницу. Во всяком случае, не сейчас. На выходные она принадлежит ему. А в понедельник он вернется к реальности и полетит в Лондон встречаться с братом. Как только он это сделает, Лидия будет свободна — и он тоже. Их жизнь сможет вернуться в нормальное русло.

Только вот его не вернется. Его жизнь изменится до неузнаваемости. Теперь у него есть брат.

Тот самый, которого он искал, причем не ради денег, как считала Лидия, обвиняя его.

Они с братом разделяют несчастье иметь одного отца. Разве этого мало? Рауль нахмурился, вспомнив, как Карлос уговаривал его жениться, вместо того чтобы искать Макса. Зачем? Чтобы отцу Лидии не удалось улизнуть, не заплатив долг? Или Карлос не хотел, чтобы во главе компании встали два сына Вальдеса? А может, для этого была какая-то другая причина?

— Ты предпочла бы поскорее от меня избавиться после прошлой ночи?

Рауль заставил себя вернуться к реальности и посмотрел на Лидию. Его раздражало, что она с такой легкостью говорит о делах после всего, что было между ними.

— Ты же сам вчера сказал, что уедешь сегодня.

— То было до нашего любовного свидания. — Он увидел, как она зарделась, и, несмотря на гнев, который лучше всего помогал ему справляться с ситуацией, улыбнулся. — У меня нет привычки сбегать после ночи любви с женщиной. Мы проведем выходные вместе. Как любовники. А в понедельник мы поедем в Лондон.

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Шелковый пеньюар плохо скрывал ее наготу, и Рауль стиснул зубы, пытаясь подавить внезапно возникшее вожделение.

Он медленно поставил чашку, потом поднялся и протянул ей руку. Она с осторожностью взяла ее. Он вынудил ее встать и свободной рукой потянул пояс пеньюара. Полы разошлись в стороны, открывая для его голодного взгляда ее обнаженное тело.

— Я хочу только одного — снова и снова заниматься с тобой любовью. Эти выходные для нас. Будущее, безусловно, может подождать.

При упоминании о будущем он с болью вспомнил, что отец никогда его не жалел. И сейчас у него есть этому подтверждение. Теперь он знает, почему ему пришлось мириться с таким суровым воспитанием, почему все, что он делал, не радовало отца.

Его отец никогда его не хотел. Он не был желанным сыном и наследником. Эта честь досталась Максу, сыну, который за несколько месяцев до его рождения забрал себе имя, которое должно было бы принадлежать ему. Разве можно с ним соперничать? Хочет ли он этого? Вопрос так и крутился у него в голове.

А эта женщина знала про этот жестокий факт с того момента, как они навестили его маму, и скрывала от него. Рауль усмирил гнев и позволил желанию взять верх. Нужно забыть о боли. Страсть и желание — вот хороший бальзам для душевных ран.

— Нам бы выйти на улицу, прогуляться в парке.

В ее голосе была неуверенность, и она только усилила его подозрение в том, что Лидии далеко до опытной любовницы, хотя она всячески пыталась убедить его в обратном. Даже ее утреннее соблазнение не смогло полностью скрыть этот факт. Он увидел что-то в ее глазах, что-то глубокое и значимое.

Ну и пусть. Он будет играть роль любовника и забудет про реальный мир, что ждет его впереди.

— Почему бы нет? — Он притянул ее к себе и почувствовал, как ее тело обжигает его. — Но только после того, как я исследую твое соблазнительное тело, поцелую каждый его кусочек и заставлю тебя кричать мое имя, как ты это делала утром.

Она покраснела, и он поцеловал ее, дразня ее и разрушая ее сопротивление. Что бы ни было дальше, сейчас она в полном его распоряжении. Но это не может продолжаться долго. Он никогда не хотел чувств и эмоций в своей жизни, и, несмотря на новое и сильное влечение к Лидии, ей не изменить его отношения.

Лидия нежилась в постели, когда на Мадрид опустилась ночь и квартира, освещенная несколькими лампами, стала таким же романтическим приютом, что и прошлой ночью. Днем они вышли прогуляться по кафе и барам в центре города. Только сильное влечение лишило их обоих аппетита. Когда зимнее солнце уступило место темноте, они вернулись в уют квартиры, и Лидии с трудом верилось, что они опять оказались в своем любовном гнездышке. Ей бы радоваться, чувствовать себя счастливой, наслаждаться жизнью, но она по глупости хочет большего, хотя знает, что это невозможно.

Она не подозревала, что такое удовольствие возможно. Рауль показал ей, что соитие может быть прекрасным, только она понимала: для него это не любовь. Для него это просто похоть — непреодолимое желание и страсть.

Пока Рауль был в душе, она беспрепятственно предавалась размышлениям. Она знала, что все эти выходные Раулем руководила похоть. А для нее их соитие было чем-то большим. Может, она влюбилась в него, по-настоящему влюбилась? Или она просто жалеет его, все еще чувствует его боль и уязвимость, которые она увидела в его глазах, когда рассказывала ему о Максе? Ей тогда очень захотелось облегчить его боль, стать тем, кто все исправит для него.

Этим утром занятие любовью было необузданным и резким, нежные ласки прошлой ночи превратились в нечто более решительное, и новый опыт захватил Лидию не меньше. Она отбросила осторожность и отдалась желанию полностью принадлежать ему.

Она была смелой и кокетливой, просила о большем, чем просто секс, о чем-то, что напоминало бы настоящие отношения, несмотря на то что это было бы всего на два дня. К ее удивлению, он согласился, и она наслаждалась его обществом за обедом. Наслаждался ли он этим днем так же, как она? Понравилось ли ему быть парой? И что будет?

— Мы куда-нибудь идем вечером?

Лидия выскользнула из постели и надела шелковый пеньюар, когда он вернулся из душа, обернутый в белое полотенце и с потемневшими от воды волосами. Она не могла отвести от него глаз, он выглядел очень соблазнительно, таким красивым.

— Думаю, наше отсутствие на вечеринке скажет больше, чем наше присутствие.

Она лукаво улыбнулась ему, однако в глубине души ее не отпускало беспокойство, что он использует ее, чтобы что-то доказать, чтобы продолжить свои дела с советом.

— Тогда какие у тебя планы? — Надо же, она дразнит его и ведет себя как самая настоящая соблазнительница! Кто бы мог поверить!

— Кроме того, чтобы заниматься любовью с самой красивой английской розой?

Он шагнул в ее сторону, и она затрепетала от предвкушения.

— Да, кроме этого. — Она с милой улыбкой прошла мимо него. — Я бы хотела поговорить немного, узнать тебя получше.

Он напрягся, и это говорило о том, что ничего другого, кроме секса, он на выходные не планировал. Она принялась сосредоточенно завязывать пояс на пеньюаре, отчаянно пытаясь скрыть от него свое разочарование и помешать самой себе задаться кучей вопросов.

— Замечательно. Мы здесь поедим и поговорим за бокалом вина.

Она нахмурилась, гадая, что же у него за план. А то, что у него на все есть план, она уже успела узнать. Каковым ни был этот план, она собиралась повести разговор в нужном ей направлении, выяснить, какое будущее уготовано ей и ее семье. Действительно ли она была свободна от долгов? Был еще вопрос, который она хотела задавать: есть ли какое-то будущее у них как у пары.

— Что ты собираешься делать с Максом? — спросила она, водя пальцем по простыне.

Рауль посмотрел на нее. Он сбросил полотенце и стал одеваться. Голубая рубашка подчеркивала его черные как смоль волосы. Лидию насторожило, что он уклоняется от ответа. Неужели он надеется избавиться от Макса так же, как намеревался избавиться от нее?

Высокий, с гордой осанкой, он молчал, и от него волнами расходилось раздражение. Лидия поняла, что он даже не рассматривает такой вариант в отношении своего брата.

— Я пущу Макса в свою жизнь и в семейный бизнес.

— Из преданности своему отцу?

Она натянула на себя простыню. Такой разговор требовал скромности.

— Нет. — Рауль закончил одеваться и посмотрел на нее. Она ощутила, как под его взглядом ее кожа начинает гореть, как будто он через простыню видит ее обнаженной. В его глазах было желание, но и еще что-то, нечто непостижимое, что-то очень холодное. — Из необходимости.

Его слова больно кольнули ее и подтвердили, что очень скоро она и человек, с которым она временно обручилась, пойдут разными дорогами. Ведь таково было условие той сделки, что она заключила сама с собой, когда поддалась искушению и стала его любовницей.

— Меньшее из двух зол? — язвительно спросила она, стараясь унять душевную боль. Эту боль порождало глубокое чувство к этому человеку, очень глубокое. — Либо брат, либо жена.

— Да, дорогая. Хочу доказать, что я не бездушный человек, каким меня считал отец. Он думал, что я скорее предпочту жениться, чем пущу своего брата в свою жизнь.

Неужели он, как и она, бежит от правды? И в чем эта правда? С тяжелым сердцем Лидия поняла, что он никогда не полюбит ее. Ей вдруг стало холодно, и она поежилась.

— То есть я могу ехать? — спросила она, когда он задержал на ней свой взгляд. Она решилась задать этот вопрос, потому что решилась разрушить их романтические выходные.

Изогнув брови, Рауль подошел к кровати. Хотя Лидия с вызовом смотрела на него. Он сел, тыльной стороной руки погладил ее по щеке. Этот жест был преисполнен такой нежности, что ей захотелось плакать.

— Но ты же не хочешь уезжать, правда, дорогая? Тем более сейчас, когда между нами все еще горит страсть. Ведь ты хочешь остаться, спать в моей постели и быть моей желанной женщиной.

Его обольстительные слова снова разожгли дремлющий огонь желания, и Лидия поняла, что проиграла, что ей так и не удалось сдержать данной ей же слово не влюбляться.

— Я хочу, чтобы ты вернулся в кровать, — ответила она с дразнящей улыбкой.

Он наклонился к ней. Его поцелуй был таким нежным, таким любящим, что она почти поверила в его искренность.

— Как я могу отказать такой соблазнительнице?