Кофейня, в которой Лили обычно покупала сэндвич и капучино в пластиковом стаканчике, находилась на другой стороне улицы. Лили направилась было через дорогу, но Раф вдруг снова стиснул ее предплечье и резко дернул на себя.

И тут же мимо на бешеной скорости промчался микроавтобус, который явно не намеревался тормозить.

Лили слышала, как Раф что-то гневно говорит ей в ухо. Его горячее дыхание обжигало ее затылок, и она внезапно поняла, что дрожит. Сердитые слова Оливейры явно нельзя было повторять в приличном обществе, но, к счастью, Лили их не понимала — он говорил по-испански.

В любом случае вряд ли его ругань была обращена к ней. Лили повернулась, пытаясь успокоить дыхание, чтобы сказать «спасибо».

— Дурочка, — пробормотал Оливейра после того, как она перестала трястись. — Ты могла погибнуть.

Оливейра смотрел на нее так, что весь воздух, казалось, покинул ее легкие. Лили ощущала слабость и едва могла перевести дыхание. Она повторяла себе, что это связано исключительно с тем, что она только что избежала серьезной аварии, но не могла отвести взгляд, скрестившийся с его волнующим взором.

Поразительно, но что-то в его острых скулах и тонких губах вызывало внутри ее совсем примитивные реакции. Что же именно? И почему она позволила себе с ним связаться, когда совершенно четко осознавала, что сделать его своим врагом было бы опасно?

— Возможно, мне лучше вернуться в агентство, — сказала Лили все еще неровным голосом, но Раф только насмешливо поднял бровь.

— Вы меня разочаровываете, — отозвался он. — Я надеялся провести с вами побольше времени.

Лили неуверенно вздохнула. Было бы невежливо оставить его одного после того, как он фактически спас ей жизнь.

— Хорошо, — согласилась она, осмотревшись, а потом добавила: — Я покупаю сэндвичи вон там, через дорогу. Если вы уверены, что хотите пообедать со мной, надо пойти и встать в очередь.

Раф нахмурился, увидев, что возле кофейни на другой стороне улицы действительно выстроилась очередь.

— Вы уверены, что не хотите все же найти какое-нибудь милое местечко и пообедать там? — спросил он, заметив, что Лили все еще выглядит довольно бледной, хоть и храбрится. — Ну, ради меня, — попросил он и с удивлением перехватил ее пристальный взгляд. Лили изучала его. Это открытие внезапно вызвало у него прилив возбуждения. — Я ведь тоже пережил шок, — хриплым голосом добавил он.

Лили помедлила. Все-таки мысль о том, чтобы несколько минут стоять в очереди, а потом искать свободную скамейку в парке, несколько удручала.

Кроме того, человек с камерой все еще наблюдал за ними. Бросив взгляд в его сторону, Лили увидела, как он поднимает свой фотоаппарат.

— Так и быть, — произнесла она с тяжелым вздохом. — Хотя бы потому, что мне не нравится, когда меня фотографируют без разрешения.

Неясно было, узнал ли его хозяин ресторана, но им дали столик внутри, вдали от окон и влажной жары, от которой спина Рафа уже немного вспотела.

Или, может, это просто невольная реакция на то, что им едва удалось избежать аварии. Интересно, успел ли их преследователь снять инцидент? В любом случае было досадно осознавать, что даже здесь, на экзотическом острове, нельзя укрыться от своего прошлого.

Впрочем, пригласив Лили на обед, Раф, возможно, только даст повод для новых слухов. Что-то в ней заставляло его нарушать складывавшиеся годами привычки. Он никогда еще не вел себя столь безрассудно, никогда не был так увлечен женщиной — правильнее сказать, девушкой, — которая столь отличалась от тех представительниц прекрасного пола, с которыми он обычно общался.

Раф заказал пиво. Лили отказалась от вина, но согласилась на коктейль с лаймовым соком. На острове этот напиток считался фирменным — смесь свежевыжатого лайма с газировкой и льдом в высоком стакане. В жаркий день это было то, что надо.

Когда им принесли еду — салат с морепродуктами, — Лили с благодарной улыбкой посмотрела в темные глаза Рафа.

— Здесь действительно неплохо, — вымолвила она, сочтя, что надо как-то выразить свою благодарность. — И мне уже намного лучше.

— Это прекрасно. — Раф поднял свой стакан и посмотрел поверх него. — Все могло закончиться совсем иначе.

— Да, тот микроавтобус вполне мог меня сбить, — с жаром согласилась Лили. — Вы спасли мне жизнь.

— Да нет, я имел в виду, что наша фотография могла появиться в местной газете, — сухо отозвался Раф. — Мне кажется, отец… преподобный Филдинг такого бы не одобрил.

Лили была в этом уверена. Папа наверняка подумал бы самое плохое. Она прикусила губу.

— Вы считаете, тот человек не направится за нами?

— Возможно, направится, — задумчиво произнес Раф. — Но, поверьте мне, в ресторан он не зайдет. Здесь ему пришлось бы тратить деньги, которые ему не возместят.

Лили покачала головой:

— И вам все равно?

Раф тяжело вздохнул.

— Конечно, мне не все равно, — тихим голосом отозвался он. — Но я уже привык. Надеюсь, рано или поздно он поймет, что зря тратит время, следя за мной, и найдет себе еще какой-нибудь объект.

— Как он узнал, где вы живете? — спросила Лили, не задумавшись, а потом устыдилась собственной дерзости. — То есть почему он все еще интересуется вами? — неловко поправилась она.

— Да, ведь я на самом деле такой неинтересный, а? — съязвил Раф.

— Не надо было спрашивать, — с сожалением произнесла она. — Это действительно не мое дело. — Она немного помолчала, а потом решила сменить тему. — Превосходный салат, правда?

— Ох, Лили! — Раф вздохнул. — Не смотрите на меня так. Вы можете спрашивать у меня все, что угодно — в разумных пределах. А по поводу того, почему я представляю такой интерес для папарацци, — боюсь, тут виновата моя бывшая жена.

Лили пристально посмотрела на него:

— Ваша бывшая жена?

— Да. Вы не знали, что я был женат?

— Я о вас ничего не знаю, сеньор, — отозвалась Лили, чувствуя, как участилось ее дыхание. Это было не совсем правдой, но ему об этом говорить было не обязательно.

— Ну, я был женат. Несколько коротких и — осмелюсь заметить — несчастливых лет. — Оливейра пожал плечами. — И прошу вас, зовите меня Раф. Или я буду называть вас мисс Филдинг.

Лили взяла хрустящую булочку и откусила от нее, задумавшись.

— Я все равно не понимаю… — начала она, а потом замолчала, осознав, что снова лезет не в свое дело.

— Сара… Моя бывшая жена — та, из-за кого меня и арестовали по обвинению в торговле наркотиками, — поведал Раф, догадавшись, о чем она хотела спросить. — Когда мы разъехались, она поклялась мне отомстить. И сдержала слово.

Лили приоткрыла рот:

— Но это же ужасно!

— Боюсь, это человеческая природа, — отозвался Раф, снова поднося к губам стакан. Он допил пиво и подозвал официанта, кивая на полупустой бокал Лили. — Хотите еще один?

— О нет, спасибо.

Лили покачала головой. Ей показалось, или другие посетители кафе смотрели на них как-то странно? Наверное, все из-за того, каким повелительным тоном Раф окликнул официанта. Ну что ж. Лили постаралась не обращать внимания и сосредоточиться на еде.

Они некоторое время помолчали, а потом Раф снова заговорил:

— Ваш отец очень интересный человек.

Лили удивленно моргнула. Ей было любопытно узнать, о чем Оливейра говорил с папой, но в какой-то момент она отвлеклась от этих размышлений.

— Я рада… что вы так считаете, — пробормотала она, исподтишка кинув взгляд на официанта, который принес еще одно пиво, и закусила губу. — Спасибо, что не сказали ему, где я была, когда мы встретились в тот вечер.

— Я сказал ему, что, когда я вас встретил, вы уже возвращались домой, — беззаботным тоном ответил Раф. — Разве это не правда?

Лили помедлила.

— Да, правда. Но он, как и вы, не одобрил бы ночных купаний.

Раф пожал плечами и поднял стакан, положив свободную руку на стол. И как бы Лили ни была поглощена темой разговора, она не могла не обратить внимания на его загорелые мускулистые руки и дорогие часы на запястье.

У Оливейры были длинные пальцы и крупные сильные ладони. Несмотря на то что Лили было о нем известно — в основном от Диди, — ей не показалось, будто он проводит все свое время за письменным столом. Эти руки явно не гнушались работы. И если бы не они, она бы, может, и не сидела сейчас здесь за обедом.

При воспоминании о том, как эти руки касались ее кожи, у Лили по спине пробежал холодок. Он так сильно стиснул ее плечо. Вполне вероятно, что завтра там будет синяк. Но эта проблема ни в какое сравнение не шла с тем, что могло бы случиться, если бы он не успел среагировать.

Внезапно Лили осознала, что он тоже на нее смотрит, и, забыв о своем намерении больше не терять самообладания, покраснела.

— Э-э-э… зачем вы приезжали к моему отцу? — спросила она в отчаянной попытке избавиться от его слишком пристального взгляда. — Вы же не принадлежите к англиканской церкви?

— Вот это уж вряд ли. — По глазам Рафа было видно, что он читает ее, как раскрытую книгу, но все же он ответил на ее вопрос. — Мои родители — моя мама умерла, а отец живет в Майами — были добропорядочными католиками. Мы жили в Гаване, пока мне не исполнилось восемь… — Тут его губы скривились. — Я часто ходил на исповедь, как и все члены моей семьи.

Лили кивнула. У Рафа был очень приятный голос, и ей нравилось его слушать.

— Но должен сказать, что сейчас я не назвал бы себя приверженцем никакой религии. Даже той весьма активной секты, к которой, как я понимаю, принадлежит ваша домработница.

Лили в удивлении подняла брови:

— Откуда вы знаете про Диди?

Раф откинулся на спинку стула, переплетя пальцы, держащие стакан.

— У меня тоже есть экономка, — ответил он. — От внимания Карлы мало что ускользает.

«И от вашего тоже», — подумала Лили, хотя на сей раз ей удалось удержать эту мысль при себе. Она осторожно произнесла:

— Вы так и не сказали, зачем приезжали к моему отцу.

— А он сам вам не сказал?

— Разумеется, нет. — Лили показалось, что Оливейра наслаждается ее любопытством. Она повела плечами, решив, что не позволит себя спровоцировать. — Но если вы не хотите говорить, думаю, мне пора возвращаться на работу.

Ответная улыбка Рафа удивила ее.

— Я вас раздражаю, да?

— Нет. — Лили удалось изобразить безразличие. — Мне не настолько интересно.

— А-а… — протянул Раф таким тоном, как будто не поверил. — Тогда… расскажите мне о себе. Вам нравится работать в агентстве?

— Мне и правда надо идти…

— Подождите, — попросил он и потянулся через стол, чтобы схватить ее ладонь, которой она оперлась на столешницу, намереваясь встать. — Скажите, почему на вас нет кольца? — Его большой палец медленно погладил ее безымянный. — Или все мужчины Оркид-Кей так же слепы, как и ваш начальник?

У Лили перехватило дыхание. Ей вновь показалось, что взгляды половины посетителей ресторанчика прикованы к ним.

— Если вы спрашиваете, почему я не замужем… — Она пожала плечами. — Я пока не встретила мужчину, с которым захотела бы провести всю свою жизнь.

И подумала: «До сегодняшнего дня».

Эта мысль шокировала ее саму. И тем не менее, несмотря на все, что она слышала о Рафаэле Оливейре, он все равно оставался самым пленительным мужчиной, которого она когда-либо знала.

— Как печально.

Несколько долгих и беспокойных секунд Раф смотрел ей в глаза, а потом наконец отвел взгляд. Зачем он флиртует с этой женщиной? С этой совершенно наивной девушкой. Чертыхнувшись про себя, он добавил:

— На Кубе, где я родился, многие девушки выходят замуж, едва окончив школу.

— Раньше я думала, что мой отец желает для меня того же, — ответила Лили, понимая, что он хочет сказать, а потом почувствовала, как краснеет. — Хотя вам это, наверное, неинтересно.

— Напротив. Меня интересует все, что касается вас.

— Ну… — Лили воодушевилась и продолжила: — Он попытался свести меня с Джейкобом Проктором. Это его помощник, — пояснила она, когда Раф вопросительно поднял бровь. — А потом, видимо, понял, что если я выйду замуж и перееду на какой-нибудь другой остров, когда Джейкоб получит свой собственный приход, то не смогу быть рядом и заботиться о нем.

Раф на секунду закусил нижнюю губу, а потом сказал:

— Этот… Джейкоб. Вы были в него влюблены?

Лили покачала головой и отняла свою руку.

— Не сказала бы. Мы сходили всего на несколько свиданий.

— Бедный Джейкоб!

Раф попытался произнести это насмешливым тоном, но не мог совладать с чувством облегчения, которое охватило его при этих словах. Он снова отругал себя за подобную мысль. Господи, ему ведь почти сорок, а ей…

Меньше. Намного меньше.

Лили тем временем решила, что их разговор приобретает слишком уж личный характер. Опасность, о которой предупреждала ее Диди, была совершенно очевидна, и Лили, чтобы избежать еще большей близости, положила руки себе на колени и тесно переплела пальцы.

— Мне пора идти, — объявила она, однако, прежде чем она успела собрать сумку и встать, Раф снова заговорил.

— Я думал, вы хотите знать, зачем я приезжал к вашему отцу. — Глаза Лили широко распахнулись от удивления. — Я слышал, что его преподобие интересуется древними документами, — быстро продолжил Раф. — И хотел одолжить ему книгу, которая, по мнению экспертов, принадлежит перу Уильяма Оккама. Слышали о таком? Это средневековый ученый, которому приписывают догмат о том, что вера независима от разума.

Лили помедлила.

— Я не ожидала, что подобные вещи могут интересовать кого-то… кого-то…

— Кого-то вроде меня? — насмешливо закончил за нее Раф. Лицо Лили снова залилось премилым румянцем, и он добавил: — Мой дядя — священник, дорогая. Удивительно, как иногда мне помогают его религиозные познания.