Когда Эрагон вернулся к себе, уже наступила ночь, и Зал Тысячи Красок озарялся лишь беспламенным светом фонарей на стенах да внутренним сиянием самих Элдунари.

Он сидел, глядя на пол, и медленно приходил в себя. Лицо расплылось в улыбке. Муртаг! Эрагон давно не виделся со сводным братом – с тех пор, как после смерти Гальбаторикса они расстались возле Урубаена, который теперь называется Илирией. О том, что Муртаг жив, говорили только возникающие время от времени слухи о красном драконе, иногда появлявшемся тот тут, то там в разных концах Алагейзии. Приятно было узнать, что с братом все хорошо – по крайней мере, лучше, чем было раньше.

«Он заслуживает счастья», – подумал Эрагон.

Потом он задумался о камнях, которые ищет Муртаг, и о колдунье Бейчел. Его беспокоило и то и другое, ибо напоминало, как мало еще он знает об Алагейзии и ее обитателях. Незнание – это изъян, с которым нельзя больше мириться; в критический момент оно может оказаться губительным для всех, кого он с Сапфирой поклялся защищать.

Только бы Муртаг был осторожен. Везде, куда бы он ни направился, его будут ждать смертельные опасности. Брат, конечно, очень силен, но не всемогущ. Неуязвимых не бывает.

И снова, как наяву, Эрагон услышал совет, который Муртаг дал Эсси: «Бывают дни, когда надо остаться и вступить в бой. Бегством делу не поможешь». И он понял, почему драконы сотворили для него именно такое видение.

Он улыбнулся и вздохнул свободнее. Если уж девчонка вроде Эсси может твердо стоять на своем и встречать жизненные трудности лицом к лицу, то уж он-то и подавно. Он же как-никак Всадник. Этого от него и ждут.

Более того, ни одна из трудностей, с которыми он сейчас сражается, и вполовину не так противна и неотвязна, как эта гадкая Хьордис. Эрагон хмыкнул, покачал головой, радуясь, что не ему предстоит иметь дело с этой вредной девчонкой.

«Ну как, помогло?» – спросил Глаэдр.

Эрагон кивнул, хоть дракон и не мог его увидеть, и встал, разминая затекшие ноги.

«Да. Помогло. Спасибо, эбритхиль. Спасибо всем вам».

Ответом был целый хор разноголосых мыслей:

«На здоровье, птенец».

Когда-нибудь драконы перестанут воспринимать его как неоперившегося цыпленка, но этот день еще не настал. Грустно усмехнувшись, Эрагон ушел и поднялся на самую вершину лестницы, в свое «орлиное гнездо».

За окном над горой Арнгор и окрестными землями сияли холодные звезды. Этот вид напомнил Эрагону о кораблике, который пролетел мимо Муртага: однажды ночью, у костра, игрушку сплела Арья, когда пришла спасти его из Империи, и они вместе отправились в долгий пеший путь. Той же ночью из темноты явилась стайка блуждающих огоньков, и они шутки ради превратили лилию в цветок из живого золота.

Арья наложила на кораблик чары, позволяющие вытягивать энергию из растений, над которыми он пролетает, так что парусник мог вечно плавать над землей, и трава его всегда оставалась свежей и зеленой. Эрагону приятно было думать, что кораблик до сих пор где-то там, плывет над Алагейзией по волнам ветра. Хотелось бы знать, что он видел в своем бесконечном плавании. Еще одна тайна, одна среди многих других.

Сапфира ждала его, свернувшись в гнезде. Эрагон разделся, спрятался под крыло. Она приоткрыла глаз и спросила:

«Ну как?»

– Ты была права, – ответил Эрагон, уютно устраиваясь в ее тепле. – Мне нужно отдохнуть.

В ее груди что-то тихо загудело.

«Какой ты хороший, когда не огрызаешься, как сердитый лис».

– Верно, – усмехнулся он. Потом поделился с ней видением, которое получил от Элдунари.

Когда все закончилось, дракониха сказала:

«Я бы хотела, чтобы Муртаг и Торн приехали к нам».

– Я тоже.

«Думаешь, у нас есть еще один враг? И он скрывается где-то в Алагейзии?»

– Не знаю. Если и да… Одним больше, одним меньше. Я бы не тревожился.

«Да… – Сапфира глубоко вздохнула, шевельнула крыльями, улеглась поудобнее. – Хватит хлопот на сегодняшний вечер. Оставь их до утра».

– Хватит хлопот, – с улыбкой согласился Эрагон. Закрыл глаза, притулился к драконьему брюху и впервые с тех пор, как они поселились возле горы Арнгор, выкинул из головы все заботы и уснул крепко, без тревог и сновидений.