Хлоя вернулась домой около часа ночи. На этой неделе она почти не слушала автоответчик, но сейчас красная сигнальная лампочка настойчиво мигала, сообщая, что место заполнено. У девушки не было ни сил, ни желания прослушивать и удалять сообщения. Она уже встретилась и поговорила с теми, кто имел для нее значение, остальное не важно.

Она потерла виски, чтобы немного снять напряжение в области глаз.

Свинцовая усталость сковывала тело, хотя разум оставался ясным. Не таким ясным, чтобы эффективно решать проблемы, а как у хомячка в колесе, знающего, куда бежать.

Сбросив туфли, Хлоя с облегчением вздохнула. Все закончилось. Она готовилась к этому дню долго и тщательно, настраиваясь показать всем, что она не идеальна. Мероприятие закончилось, однако с чувством облегчения навалилась пустота.

Расслабив напряженные плечи, она прошла через спальню, повесила красный наряд на вешалку, накинув сверху чехол. Ее сестра собиралась выставить этот костюм на аукцион.

Хлоя набрала себе горячую ванну, расставила вокруг аромасвечи и погрузилась в воду, источающую сладкий аромат. Лежала, покачиваясь в полной ванне. Постепенно мышцы начали расслабляться.

Вдруг раздался звонок в дверь.

Кто бы это мог быть посреди ночи?

Секунду она вглядывалась в темноту через приоткрытую дверь ванной.

Ее предупреждали, что после сегодняшнего события начнется преследование со стороны прессы. Но не посреди ночи же!

Хлоя решила не открывать, однако некто по ту сторону двери не унимался. Она снова напряглась. Кто стучится в дверь так поздно? Полиция с плохими новостями?

Выскочив из воды, как ошпаренная, Хлоя накинула банный халат и помчалась к двери, оставляя на полу мокрые следы босых ног. В голове роились самые страшные догадки. Убедившись, что на двери цепочка, она дополнительно взяла в руку с журнального столика тяжелую фигуру лошади и приоткрыла дверь.

Ее ночной гость, одетый в штатское, был один.

Беспокойство сменилось страхом.

— У моего соседа черный пояс по карате! — прокричала она через приоткрытую дверь.

В коридоре было сумрачно. Хлоя видела только силуэт возмутителя спокойствия. Он сделал шаг вперед, свет из комнаты упал ему на лицо. Хлоя замерла. Румянец сошел с щек, лицо стало бледным, как полотно.

Первая мысль — это сон. После нескольких дней на острове в компании семьи Татьяны Ник часто снился ей в одних черных плавках. В этой версии сна он был в пиджаке, из кармана торчал галстук, белая рубаха была расстегнута наполовину. Сам на себя не похож.

— Привет.

У Ника были круги под глазами и трехдневная небритость, тем не менее он выглядел сексуальнее любого мужчины.

— Мне надо прилечь, — пробормотала она, — и когда я проснусь, пойму, что это сон.

— Можно войти?

Его глаза поблескивали.

— Я думала, это полиция! Сабрина потеряла ребенка, или мама упала и сломала бедро, или папа…

— Извини, что напугал тебя.

— Ты даже не знал, где я теперь живу, ведь я переехала.

Вернувшись из Греции, Хлоя сменила квартиру в попытке полного самообновления.

Ник провел рукой по волосам.

— Впусти меня, Хлоя, пожалуйста.

— Проходи. — Она попыталась отстегнуть цепочку.

Это заняло больше времени, чем обычно. Пальцы не слушались, руки тряслись. В конце концов она это сделала и отошла от двери, приглашая его войти. Он, такой реальный, прошел в апартаменты. От сна не может так хорошо пахнуть, а от него пахло улицей, свежестью и виски.

— Бойтесь греков, дары приносящих, — заметила она.

Особенно высоких, стройных, источающих секс.

Ник поднял руки ладонями вверх, чтобы показать, что у него ничего нет.

— У меня нет даров. Я вообще сомневался, что ты меня впустишь.

— А я не была уверена, что ты не сон. Знаешь, который час? — Хлоя пыталась внести хоть каплю здравого смысла в невероятную ситуацию.

Мокрые волосы прилипли к щекам, она откинула их одним движением руки, оставив на лице ворох мельчайших капель.

— Я не мог ждать до завтра.

Она старалась сохранять спокойствие, но его взгляд заставлял дышать глубже, а сердце биться чаще. Хлоя затянула потуже пояс халата, внезапно обеспокоенная тем, что под ним ничего нет.

— Что-то с Татьяной, Женей?

— Нет, они в порядке.

Она с облегчением выдохнула и скрестила руки на груди.

— В таком случае что ты здесь делаешь, Ник?

— Почему ты мне не сказала… Сегодня ты…

Он последний, к кому бы она обратилась за поддержкой.

— Ты видел по телевизору?

— Я был там.

Ник все еще испытывал гордость за Хлою, но сейчас она затуманена осознанием того, что на всякий возглас восхищения найдется кто-то, готовый писать жестокие, обидные вещи. Он хотел уберечь ее от этого. Хлоя не спешила с выводами.

— Где?

— В театре.

Внезапно Ник все понял. Она не желает, чтобы ее оберегали и защищали от людей, хочет быть признанной, отважной, красивой героиней, которой, собственно, и является. Возможно, те, кто заботится о ней, до смерти переживают, но это цена, которую они должны платить.

Ник уверен на сто процентов, что хочет находиться среди этих немногочисленных людей, даже если всякий раз будет испытывать горечь ее протеста на губах.

Все, что он может сделать, — просто быть с ней рядом, если она позволит.

— Ох, — только и смогла произнести Хлоя.

Ник не ответил. Секунда, и он оказался рядом с ней, обхватил ее лицо руками, приподняв, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. И перешел на хриплый шепот.

— Это был самый смелый поступок, который я когда-либо видел. Прости меня. Я не стану ждать, что ты изменишься, изменюсь сам.

— Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Ник прильнул к ее губам, а когда оторвался, приложил палец к ее губам.

— Позволь мне сказать.

Она кивнула, он убрал палец.

— Сегодня я видел самую смелую, самую красивую женщину на свете, которая совершает самые благородные поступки.

Глаза Хлои наполнились слезами, она опустила ресницы, скрывая накатившие слезы.

— Я испугалась. Думала, ты злишься на меня.

— Я действительно зол.

Хлоя виновато склонила голову, но он приподнял ее за подбородок, взглянул в наполненные слезами глаза.

— Я зол, но не на тебя, милая, а на себя. Я потратил так много времени впустую. Да, у меня есть проблема, посттравматический синдром, но я прибегну к помощи, буду лечиться. При условии, что ты примешь меня обратно.

Хлоя удивленно заморгала.

— Разве ты когда-либо был моим?

— С самого первого дня, но я был глуп, упрям и слишком горд, чтобы осознать это.

Он с волнением провел по волосам.

— Хлоя, у меня больше не осталось гордости. С нашей ночи, проведенной в Греции, не проходило ни дня, чтобы я не корил себя за то, что причинил тебе боль.

Она погладила его по щеке.

— Теперь я вижу, что это не так.

— Я стыжусь своих шрамов, — признался он. — Все, что ты мне сказала, правда. Я боялся признаться самому себе, но теперь, Хлоя, прими меня такого, как есть, со всем багажом и шрамами. Я люблю тебя, милая, и ты нужна мне. — Он перевел дух. — Обещаю больше никогда не оставлять тебя. Позволь мне стать частью твоей жизни. Я не буду сковывать тебя, хочу позволить тебе парить.

Хлоя прижалась к нему, положила голову ему на грудь и стояла молча, слушая громкие удары его сердца. Она поняла, что в эту самую минуту с одиночеством покончено.

Через несколько минут она подняла голову.

— Я тоже люблю тебя, Ник.

Его поцелуй был долгим и страстным. Он пытался упиться ею, заставляя чувствовать себя слабой и одновременно счастливой. И целовал до тех пор, пока у нее не закружилась голова.

Она нежно погладила его по щеке.

— С меня будто сняли тяжелый груз, который я носила на плечах последние недели.

Ник обхватил ее лицо ладонями.

— Я люблю тебя и не устану это повторять. Люблю каждый сантиметр твоего тела, но при этом считаю, что ты должна подумать о пластической операции. Не ради меня, ради себя.

— Да, понимаю.

— Не знаю, осознаешь ли ты, но после сегодняшнего выступления ты станешь…

— Да-да, объектом насмешек интернет-троллей и других недовольных жизнью, — закончила она.

— И ты все равно это сделала. — Ник удивленно покачал головой. — Воистину ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал.

— Кто-то уже написал об этом?

Ник кивнул.

— Мы не будем читать.

— Согласен.

— Ты не все мне сказал?

Он без лишних слов достал телефон и протянул ей.

— Есть кое-что, о чем ты должна знать.

Хлоя озадаченно взяла телефон и начала читать. Ник наблюдал, как недоумение на ее лице сменялось гневом.

— О боже, кто это мог сделать? Ты знаешь, кто слил эту информацию? Ужасное вторжение в частную жизнь! — наконец воскликнула она.

— Я.

Хлоя широко раскрыла глаза от удивления. Ник такой скрытный, тщательно отделяет работу от личной жизни. Зачем ему открываться журналистам?

— Не понимаю, — недоумевала она.

— Я дал интервью, сам все рассказал. Я вел себя как последний трус. Ты была права. Твое имя появится во всех газетах и блогах, и я никак не могу на это повлиять. Зато могу проявить солидарность, и кто знает, может быть, моя история поможет кому-то еще. Обещаю, что буду работать над своей проблемой. Можешь довериться мне.

Хлоя еле дышала. Слезы счастья катились по щекам. Она взяла его руку, приложила к груди и прошептала:

— Я знаю, мое сердце в надежных руках.

Три месяца спустя

— Еще один рабочий уволился. — Ник вошел в кабинет, где работала Хлоя. — Такими темпами мы никогда не переедем в наш дом на острове. Ты должна что-то с ней сделать.

— Я? Это твоя бабушка.

— Она считает гвозди! Мы вкладываем миллионы в реконструкцию дома шестнадцатого века, а она считает гвозди!

— Зато она экономная.

— Она безумна, и ты это знаешь.

Хлоя обняла Ника за шею, он страстно ее поцеловал.

— Значит, мы не сможем переехать сразу после свадьбы.

— Я не против жить и в шалаше, главное — с тобой.

— Ха, ты мне говоришь про шалаш после того, как я истрепал все нервы с подрядчиками, контрагентами, планировщиками и бабушкой.

— Она рада, что мы будем жить по соседству. Все к лучшему, — успокаивала Хлоя. — Свежий воздух, сосны, море.

— Мне все равно, где просыпаться каждое утро, главное, чтобы ты была рядом. Кстати, напомни мне, кто будет новым лидером благотворительной группы. Не хочу, чтобы моя жена…

Хлоя сделала большие глаза и прижала палец к его губам.

— Тише, представь, как все расстроятся, узнав, что мы уже женаты. Они провели большую подготовку нашей церемонии.

Он с гордостью посмотрел на нее.

— Я просто хочу, чтоб мы больше времени проводили вместе.

— Я знаю. — Она погладила его по щеке. — Но кто мог знать, что благотворительность отнимает столько времени и сил. На следующей неделе мы проводим собеседование с несколькими кандидатами. Среди них есть достаточно сильные.

С этими словами она игриво сжала его бицепс и притворилась, будто падает в обморок.

— Не такие сильные, как ты, конечно.

Они целовались бы и дольше, но неожиданно вошла бабушка Ника.

— Пришел человек, говорит, что инспектор. В наше время мы знать не знали, строили дом, и все.

— Ох уж эти старые времена, — пробормотал Ник. — Где инспектор, бабуль?

— Ушел, я сказала ему, что мой внук и его женщина делают детей, а если нет, значит, должны этим заняться, — усмехнулась она и зашаркала к двери.

— Говорят, с возрастом приходит мудрость. — Ник закрыл за ней дверь. — Что скажешь, жена? В нашем доме много комнат, может, займемся их заполнением?

— Ты просто читаешь мои мысли!