Остров Барра в проливе Северный Минх — это очень странный остров, — заявил Варли, рулевой, и Трэш, первый матрос, постарался перещеголять его.

— Остров Сарс, расположенный немного дальше к северу, кажется мне гораздо более странным, и я ни за какие деньги не согласился бы вернуться на него.

— По-моему, я кое-что слышал о нем, — задумчиво сказал Варли. — Но, кажется, на нем никто не живет, не так ли?

— Как на всех этих скалистых островках, на которых нет пресной воды, но есть уютные бухты, в которых можно укрыться, когда начинает дуть «кошачий нос», на этом острове время от времени оказывается какой-нибудь рыбак с Гебридских островов.

— И вы, Трэш, бывали на нем?

— Да, в те времена, когда я плавал с ловцами устриц. Вы, должно быть, знаете, что в тех местах есть несколько хороших отмелей с устрицами.

— Говорят, что на острове есть несколько домов, построенных в укромных местах между скалами.

— Там действительно есть три дома, — ответил матрос, с трудом успокоив задрожавшие руки. — Если вам интересно, я могу вам рассказать кое-что про них.

* * *

— Нас было четверо на борту; патрон, некий Пуни, отчаянный парень, два незнакомых мне ловца устриц и я. Погода грозила испортиться, и мы решили бросить якорь у острова Румм, когда неожиданно на нас со скоростью локомотива накинулся «кошачий нос», этот проклятый северо-западный ветер.

— Нам придется искать укрытие у Сарса, — проворчал Пуни.

— Я предпочел бы что угодно другое, только не это, — откликнулся я.

— Но не в этом случае. С этим ветром мы рискуем вдоволь нахлебаться, — буркнул патрон. — Так что выбирай, горе-матрос!

Мы взяли курс на остров, появившийся с левого борта, и быстро нашли хорошо защищенную бухту.

Ночь прошла спокойно, хотя в открытом море буря продолжала свирепствовать. На следующий день нельзя было даже подумать о том, чтобы выйти в море.

— Послушайте, парни, — сказал заскучавший Пуни, — мне хочется пойти глянуть на дома.

Услышав это, два ловца устриц, добравшиеся до наших мест с мыса Врат, принялись жаловаться и предсказывать нам всякие несчастья. Они уверяли, что мы сами превратимся в устриц, морских звезд или медуз, потому что на острове царят злые духи, выбравшие для себя в качестве жилья именно эти жуткие дома.

Но Пуни был не из тех, кого можно напугать разными баснями; к тому же он хлебнул немного больше бренди, чем следовало.

— Мы все равно пойдем туда, — заявил он, — и захватим с собой багры, чтобы научить этих духов уму-разуму, если они решат появиться.

Было уже довольно поздно, когда мы сошли на берег, Пуни и я, и направились к скалам.

Мы быстро добрались до трех домишек, очень старых и частично разрушенных. Правда, один из них выглядел лучше сохранившимся, и мы зашли в него. Одна из комнат в нем даже оказалась свободной от песка, водорослей и раковин. Камин в этой комнате уцелел, в отличие от двух других хижин, и в ней стояла большая деревянная скамья.

У Пуни резко улучшилось настроение, и он принялся собирать плавник, чтобы разжечь огонь в камине.

Скоро огонь запылал; мы уселись возле него и закурили трубки.

— Таким образом, мы стали владельцами этих строений, — засмеялся Пуни. — Я даже подумываю, не стоит ли мне объявить себя хозяином и господином этого острова.

— И начать собирать налоги с местных камбал и чаек, — поддержал я его шутку.

— Отличная идея! — воскликнул Пуни.

В этот момент у него из рта выхватили трубку, а сам он получил такую оплеуху, что слетел на пол со скамьи.

Я едва не завопил от ужаса: перед нами внезапно возникла страшная женщина. Она походила на этих отвратительных скатов, которых ловят к северу от Врата, — большой рот, маленькие глазки, руки с перепонками между пальцев. На ней была очень странная одежда, если, конечно, это была одежда — скорее, можно было подумать, что она закутана с ног до головы в маслянисто поблескивавшую кожу.

Отвратительное создание как будто перестало интересоваться нами. Оно принялось энергично дымить отобранной трубкой, так что вскоре вся комната заполнилась дымом. Трубка поэтому быстро погасла, и существо начало гневно ворчать, бросая на нас взгляды, не обещавшие ничего хорошего.

— Трэш, — пробормотал Пуни, — я догадываюсь, в чем тут дело. Мы оказались в логове сирены, и когда ей больше нечего будет делать, она для развлечения просто свернет нам шею, как это проделывают с курами. Нам надо попытаться смыться отсюда.

Чудовище, судя по всему, угадало наши намерения, потому что оно перестало ворчать, и мы услышали громкое рычание.

В этот момент меня осенила спасительная мысль. Когда мы собирались на прогулку, я сунул в карман куртки весь свой запас жевательного табака, опасаясь, что кто-нибудь из ловцов устриц может позаимствовать его у меня. Этого табака в моем кармане было около фунта.

Я достал хорошую порцию и сунул табак в рот. Сирена тут же кинулась на меня, выгребла из моего кармана весь табак и принялась жевать его.

Очевидно, это занятие ей понравилось, потому что она даже не посмотрела на нас, когда мы на цыпочках выбрались из дома и помчались к лодке.

— Вот такая история случилась со мной на этом острове, — закончил Трэш.

Варли вздохнул с облегчением.

— Ветер затихает, — сказал он, — мы сможем обойтись без этого Сарса!

— Значит, Бог и святые на нашей стороне, — благоговейно произнес матрос и перекрестился.