Плавание оказалось продолжительным и опасным. Смит работал изо всех сил веслами; время от времени к нему подключался Джек, когда нужно было пробиться через участки, занесенные илом или заросшие водной растительностью.

Джек работал рулем с такой ловкостью, что вызывал восхищение у Смита. Время от времени им приходилось пробиваться через мангровые заросли. Каждый раз, натыкаясь на ствол толщиной в руку, они вызывали дождь сыпавшихся с ветвей улиток, тысяченожек и прочих неприятных существ.

Однажды, когда Смит сидел спиной к Джеку, он почувствовал сильный удар по плечу. Когда он обернулся, удивленный, Джек показал ему раздавленное, но еще корчившееся существо.

— Скорпион! — пояснил он.

— Боже! — воскликнул Смит. — Даже гремучая змея не считается такой опасной, как эта разновидность скорпиона! Я получил сильный удар, но без него я уже был бы на пути в адские края. Вы второй раз спасли мне жизнь… Я всегда буду благодарен вам!

— Пустяки, не имеет значения, сказал Джек. — А вот водяная змея выбралась на поверхность. Смотри внимательно, я покажу тебе один трюк…

Он поднес руку к горлу и испустил странный крик, немного похожий на крик утки. Змея сразу же ушла на глубину.

— Она испугалась! — воскликнул восхищенный Смит.

— Эта змея никого не боится. Но сейчас она рассчитывает увидеть поблизости лягушек, а это для нее любимое лакомство, — засмеялся Джек.

В первый вечер этой трудной экспедиции они остановились на небольшом островке, достаточно сухом и поросшим густым папоротником.

— Мы называли этот сухой пятачок «Огонек», потому что это единственное место в районе, достаточно сухое, чтобы здесь можно было развести огонь.

«Действительно, этот юноша знает лучше всех этот край», — подумал Смит, испытывавший все более сильное восхищение Джеком.

Джек поймал большую черепаху, из которой получилось прекрасное жаркое, над которым Смит потрудился не хуже, чем Пантагрюэль. Среди папоротников они обнаружили небольшой родник с кристально чистой водой, которой им хватило, чтобы утолить жажду. Джек также собрал несколько больших грибов. В жареном виде эти грибы вкусом напоминали сладковатый хлеб.

На второй день путешествия небо с утра заволокли угрюмые серые тучи, обещавшие дождь. Поднялся сильный юго-западный ветер, замутивший воду.

Пейзаж изменился. Все вокруг казалось черным, зловещим: вода, илистые берега, кусты, вся растительность. Колючие деревья, тоже черные, теснились на небольших островках среди бесконечных болот.

— Черные акации! — воскликнул охваченный дрожью Смит.

Впервые за все время путешествия Джек незаметно перекрестился.

Казалось, что настроение юноши подверглось влиянию зловещего пейзажа. Его лицо осунулось, и Смит услышал, как он что-то негромко бормочет.

— Вы что-то сказали? — спросил его Смит.

— Просто я почувствовал, что должен немного помолиться, — признался Джек.

— Я всегда верил в ад, — заявил Смит, — но давно забыл про небо. Впервые за много лет я стал вспоминать о нем.

Эти слова взволновали Джека. Его жизнь сейчас оказалась на опасном рубеже. События последних дней способствовали появлению в его характере жестких, резких черт, заставлявших его действовать решительно, без угрызений совести. Но сейчас неожиданно возникшее чувство смягчило холодную жесткость.

Он всегда мечтал вернуться в Австралию. Случай позволил ему реализовать эту мечту. Он думал о своем отце, вынужденном так поспешно вернуться в Европу, словно за ним гнался сам дьявол, и который до конца своих дней терзался печальными воспоминаниями.

Впрочем, он принял предложение Рафлза Гарфильда не поэтому.

Он хотел вернуться в Австралию из-за матери. Матери, которую он потерял так рано, когда она была убита подлым образом! Убитая негодяем, потому что она знала тайну, которую отказывалась сообщить ему.

Великую тайну болота черных акаций!

* * *

— Вот и ферма Боба Кантрелла перед нами! — воскликнул Смит задрожавшим от волнения голосом.

— Идем дальше, — ответил Джек. — И ничего не боимся.

— Но призрак…

— Не бойся, все будет в порядке, уверяю тебя!

— Как странно, — пробормотал Смит. — Это место не выглядит таким заброшенным, как я думал.

— Ты же видел, что плоскодонка тоже не сгнила, заброшенная хозяином, — напомнил Джек.

Тем не менее, Смит на смог удержать удивленный возглас, когда они, войдя в хижину, нашли все внутри в идеальном порядке.

— Смотри-ка, чайник еще теплый! С каких это пор призраки пьют чай или кофе?

— Тем не менее, они убивают появившихся здесь посторонних! Руки вверх! — приказал ледяной голос.

Наши путешественники обернулись, и Смит завопил от ужаса.

Жуткое тощее существо высокого роста целилось в них из двустволки. На его лице можно было различить только свирепое пламя пары глаз, светивших сквозь спутанные прядки седых волос.

Его костлявый палец уже поднял оба курка.

— Успокойся, Свич! — скомандовал Джек, сохранивший спокойствие.

Человек прохрипел в ответ что-то невнятное и опустил ружье.

— Малыш Джек… — пробормотал он. — Джек Кантрелл…

— Я знал, что здесь мог жить только ты, Свич! — воскликнул радостно смеющийся Джек и бросился на шею старому слуге.

— Я всегда знал, что рано или поздно ты вернешься! — слова взволнованного до предела Свича, почти невозможно было разобрать. — Сколько раз я мечтал, что ты придешь и потребуешь у меня отчет о…

— О Красном полумесяце… — закончил Джек. — Так оно и будет, мой друг. И этот момент близок!

* * *

Ужин был простым, но позволяющим восстановить силы после измотавшего все силы маршрута. Ароматный чай, копченая рыба, жареная утка и разновидность блинов, искусно испеченных Свичем, которыми объелся Смит.

После ужин, когда Смит вооружился голландской трубкой, Джек Кантрелл решил раскрыть карты.

— Я теперь могу рассказать тебе факты, известные весьма немногим, — начал он. — И, прежде всего, потому, что я знаю, как тебя мучает совесть, и что ты решил покаяться. Я приехал сюда только для того, чтобы отомстить, но при этом у меня появилась возможность спасти одну душу. Твою душу.

Когда мой отец высадился в Австралии, что случилось очень давно, он встретил английскую девушку, отец которой разорился в результате неудачных финансовых операций, связанных преимущественно с месторождениями золота.

Это была умная женщина с благородным характером, собиравшаяся вступить в монашеский орден, чтобы покаяться. У нее для этого имелись важные мотивы. Она была внучкой Ричарда Холлоу, безжалостного бандита, державшего на протяжении многих лет в страхе весь буш в районе Южной Новой Галлии и особенно досаждавшего золотоискателям. К концу жизни, когда австралийская полиция загнала его в угол, он скрылся в малодоступном районе болот, поросших черными акациями. Именно там он хранил свою добычу.

Не стоит думать, что речь шла о грудах золота. Нет, потому что в этом случае он не смог бы скрыться так быстро. На похищенное им золото он приобрел громадный рубин, стоивший миллионы фунтов стерлингов. Этот рубин имел форму полумесяца. Поэтому его и назвали Красным полумесяцем.

— Не может быть? — вскричал Смит. — Или я плохо расслышал? Красный полумесяц — это драгоценный камень?

— Терпение, приятель! Этот камень, не знаю, насколько справедливо подобное мнение, считался камнем, приносящим несчастье. Из-за него было совершено множество преступлений лицами, стремившимися завладеть этой драгоценностью. Он был также камнем, приносящим несчастье потому, что когда-то принадлежал монастырю в Гоа, в Индии. Чтобы завладеть камнем, хищные завоеватели не остановились перед разрушением монастыря и убийством монахов. Но, вернемся к времени Ричарда Холлоу. Только моя мать знала, где ее дед спрятал это сокровище; этим местом было болото черных акаций.

Если после замужества она убедила отца переселиться сюда, то в значительной степени это было связано с надеждой искупить страшные преступления своего деда.

Прошло много лет. Я родился и вырос на этой ферме, где был счастлив, несмотря на почти полное одиночество. Ты согласен со мной, мой добрый Свич? Потом в Австралии появился известный разведчик-геолог. У этого весьма культурного человека из хорошей семьи был один серьезный порок — он был страстным игроком. Поэтому у него ушло совсем немного времени на то, чтобы проиграть все, что ему удалось заработать в Австралии.

Может быть, он смог бы встать на ноги благодаря честной работе? Но, к несчастью, до него достигли слухи об огромном богатстве Ричарда Холлоу. Но, если он узнал, что золото разбойника было превращено в сказочный драгоценный камень, то только благодаря неосторожной откровенности моего отца.

Отец одолжил небольшую сумму у дельца по имени Пикнефф. Когда он пришел к нему, чтобы вернуть долг, его напоили виски. Отец, никогда не пивший ничего крепкого, опьянел настолько, что выболтал все свои секреты.

Судя по всему, Пикнефф не собирался немедленно отправиться с грабительской экспедицией в болото черных акаций. Он был слишком труслив для этого. Но судьба подбросила ему геолога, проигравшего все свое состояние и пришедшего к нему за деньгами. Пикнефф не только одолжил ему денег. Он нанял группу подозрительных людей и поставил во главе банды своего нового приятеля. В хозяйстве Боба Кантрелла возникли проблемы, а несколько его работников даже были убиты. Что касается стада, то оно было постепенно уничтожено.

Но мой отец был упрямым фламандцем. Он поклялся своими фламандскими богами, что никогда не оставит ферму.

Однажды, когда он был на охоте, на ферму заявился предводитель бандитов и приказал матери выдать место, где хранился легендарный рубин. Она решительно отказалась. Вспыхнул яростный спор, быстро переросший в кровавый допрос, в ходе которого мать была убита.

В результате убийства бандиты потеряли всякую надежду выяснить, где находилась драгоценность. Им пришлось придумывать другие способы добраться до богатства. Они начали грабить одиночные фермы, отнимая у местных жителей все, имевшее хоть какую-то ценность. Через какое-то время предводитель банды получил кличку Красный полумесяц, а членов банды стали называть Компаньонами Красного полумесяца.

Банда установила режим террора в регионе; даже полиция избегала оказываться у нее на пути.

Кем был предводитель банды? Никто не знал этого и даже не видел его лица; в том числе и члены банды, потому что он всегда носил красную маску.

С ним был знаком только Пикнефф. Ведь это именно он одолжил в самом начале деньги бандиту и нанял его на работу. Но даже Пикнефф боялся своего «работника» и старался не вмешиваться в его дела.

После убийства жены отец некоторое время оставался на ферме. Он владел несколькими ценными земельными участками в окрестностях Сиднея и не страдал от отсутствия денег.

Вскоре он получил информацию от Пикнеффа, который сообщал, что его владения были переданы в арбитражный суд. Поскольку сообщение несло в себе неясную угрозу, отец решил уехать из Австралии.

В это же время пропал последний остававшийся с нами слуга Свич. От Пикнеффа отец узнал, что Красный полумесяц пригрозил убить его единственного сына, то есть меня.

Я могу только догадываться, что произошло в конторе на Джордж-стрит. Вероятно, Пикнефф пообещал отцу выкупить у него по хорошей цене все земельные участки до того, как он уедет в Европу. В обмен на это он хотел узнать, где находится легендарный рубин. В это время отец был уже тяжело болен и даже страдал галлюцинациями. Поэтому вполне возможно, что он поддался на уговоры.

Можно не сомневаться, что Пикнефф не стал делиться полученной информацией с предводителем банды, его бывшим наемником, так называемым Красным полумесяцем. Припугнув его возможностью выдать в руки правосудия, он сам организовал банду и отправил ее на поиски сокровища в болота черных акаций.

— Но они не приняли во внимание присутствие Свича, — ухмыльнулся старый слуга, прервав хозяина. — Со мной произошел несчастный случай, из-за которого я, потеряв память, полтора месяца пролежал в хижине лесоруба. Вылечившись, я вернулся на ферму и нашел ее покинутой и заброшенной. Я долгое время скрывался в зарослях, убивая одного за другим бандитов, пока не перебил их всех. К сожалению, среди них не оказалось Красного полумесяца.

Что касается Пикнеффа, то он так никогда и не решился показаться в этих краях.

— Ну, а я застрелил Смуджа, — спокойно сообщил Джек. — В порядке законной самозащиты, иначе он убил бы меня.

— А Пикнефф? — спросил Свич.

— Я позволил ему скрыться.

— Почему? — возмутился слуга.

— Потому что я не люблю убивать напрасно.

— Тем не менее он не ушел от наказания, — внезапно вмешался в разговор Смит.

— Рассказывай! — приказал ему Джек.

— Когда он отказался заплатить мне обещанные пятьдесят долларов, я рассвирепел и двинул ему кулаком в челюсть. Удар оказался слишком сильным, потому что он упал и больше не двигался. Это произошло не в его конторе, а в его квартире на Глоуб-стрит. Он планировал убить вас, мой юный босс, убить с моей помощью. Он подозревал, что вы, сын Боба Кантрелла, были вызваны в Австралию Красным полумесяцем. Он и Смудж видели вас на сиднейской набережной, когда вы сошли с парохода. Они решили, что вы, несмотря на юный возраст, представляете для них серьезную опасность, а учитывая прошлое, вы наверняка станете их злейшим врагом.

Свич нанес Смиту страшный удар, едва не сбивший великана с ног. Потом он сказал:

— Будь доволен, приятель, что ты так дешево отделался. Будем считать, что мы с тобой в расчете.

Потом он взял свое ружье и ушел.

* * *

Через несколько дней, когда Смит собирал дрова для печурки, он увидел старого Свича, приближавшегося к ферме со спутником.

— Босс! — крикнул он. — Свич ведет к нам типа со связанными за спиной руками, а на роже у него красная маска!

Джек вышел навстречу посетителям.

— Сними с него маску, Свич! — приказал он.

Слуга подчинился, но сделал это так грубо, что незнакомец вскрикнул от боли.

— А вот и вы, Рафлз Гарфильд, — сказал Джек.

— Это конец моих приключений, — негромко сказал англичанин. — Я раскаиваюсь, Джек!

— Я с самого начала знал, что вы — это Красный полумесяц, — сказал юноша.

— А я с самого начала чувствовал, что приближаюсь к своему наказанию. Я ощущал справедливую руку Всевышнего, но у меня не было сил избежать кары. Возможно, я стремился к наказанию как к искуплению своих грехов? Но несколько раз едва не поддался желанию убить вас. Вероятно, это я переживал в моменты, когда судорожно цеплялся за то, что считал своим предназначением.

Эти разговоры явно надоели Свичу. Он подошел к стоящему рядом дереву и крикнул:

— Это дерево кажется мне достаточно прочным. А с этой большой веткой оно напоминает мне виселицу. Ну-ка, Смит, сделай скользящий узел!

— Я не буду просить, чтобы вы помиловали меня, — сказал Гарфильд. — Я искренне раскаиваюсь, Джек, и я готов умереть без протестов, с полным пониманием того, как я погубил свою жизнь. Я теперь понимаю, что мне было предназначено судьбой отправиться к Гонту на своей яхте, перевернуться… и повстречать вас. Это мое alter ego предложило вам сопровождать меня в Австралию, не сомневаясь в том, что я двигаюсь на встречу с моим неизбежным наказанием. Теперь я расплачиваюсь за все, совершенное мной, своей кровью. Простите меня, если сможете… А на моей могиле поставьте небольшой крест… — Помолчав, он обратился к Смиту: — Ты готов, Смит?

— Я готов, — прорычал великан, набросив скользящий узел ему на шею.

— Остановитесь, — приказал Джек. — Сними с него эту веревку, Смит.

— Если так, то я отправлю ему пулю в голову, — проворчал Свич, наводя ружье на пленника.

— Опусти ружье, Свич.

Повелительный голос Джека не оставлял вариантов для мстителей. Рафлз Гарфильд удивленно посмотрел на него.

— Поторопитесь, пока меня не оставило мое мужество.

— Я думаю, что вы искренне раскаиваетесь, Рафлз Гарфильд. Этого для меня достаточно. Что скажет моя мать, когда я увижу ее на той стороне, если я не дам вам шанс расплатиться за свои преступления? Уходите. Я уверен, что вы знаете, что вам нужно сделать.

Когда Гарфильд удалялся, понурив голову, Джек повернулся к своим спутникам, молча наблюдавшим за происходящим.

— Я уверен, что мы трое образуем отличную команду, чтобы заняться этой фермой, — сказал он.

— Еще бы! — воскликнул Смит. — Вы сделали из меня другого человека! И я клянусь, что вы об этом не пожалеете.

— Я тоже надеюсь на это. Иначе тебе сильно достанется от меня, — пробурчал Свич, рассмеявшись.

Этим же днем Джек Кантрелл сжег небольшой кусок карты, на которую был нанесен красный значок, отказавшись таким образом от поиском проклятого рубина.

* * *

Рафлз Гарфильд твердо решил расплатиться за свои преступления.

Вернувшись в Сидней, он явился в полицию, где признался во всех своих преступлениях.

Отданный под суд, он был готов к казни через повешение. Но его откровенные признания и явное раскаяние смягчили судей. Он был осужден на пожизненную каторгу.

Через три года он скончался, когда пытался помочь другому заключенному во время крупной эпидемии холеры, свирепствовавшей на островах Южных морей.