– Ну так вы выйдете?

– Я думал записать, как вас оперируют, – сознался Конрой. – На таком видео можно было бы сорвать кучу «лайков».

– Ваш телефон все равно не будет здесь работать, получите один шум в эфире. Мы в режиме скрытности.

– Шум? Знали бы вы, какой шум мне в моем отделении устроят! – удачно скаламбурил Конрой. – Вообще-то мне надо доставить вас на допрос, а не бороздить моря!

– Во-первых, мы ничего не бороздим. Мы гонимся за опасным террористом и его пленницей.

– Во-первых? А что тогда во-вторых?

– А во-вторых, – сказал Старк, улыбаясь во весь рот несмотря на свои ранения и контузию, – отличный каламбур. Я оценил.

– Всегда пожалуйста. А теперь, если вы не возражаете, я все-таки пойду на палубу.

Еще подростком Конрой после школы подрабатывал на траулерах, потроша рыбу, так что морской болезнью он не страдал. Однако сочетание монотонно гудящих моторов и металлических рук с лазерами, вгрызающихся в плоть живого человека, вызвало бы тошноту у кого угодно.

– Ладно, инспектор, – сказал Тони. – Смотрите не свалитесь за борт.

Конрой улыбнулся:

– Постараюсь. Но если свалюсь, ваша огромная ложка ведь вытащит меня?

Ниже линии взгляда Старка Штучка Один и Штучка Два разрезали и заклеивали его ноги. Они двигались настолько быстро, что гель шел волнами. Тони же явно не чувствовал никакой боли.

– Если я ей не прикажу, то нет, – ответил он.

– Ладно, мой друг. Тогда, пожалуйста, не отключитесь.

После того как Вихрь проложила курс, она надела наушники и включила ACDC так громко, что дребезжащий звук был слышен даже Сирше в ее укрытии.

«Вот спасибо, – подумала она. – Теперь я, по крайней мере, могу пошевелиться, чтобы выяснить, что в сумке».

Но на самом деле пошевелиться было проблематично. Этот шкаф предназначался для того, чтобы держать рядом с контрольной панелью всякий нужный хлам, а не кипящих от ярости подростков.

«Вполне оправданно кипящих, – подумала Сирша. – Мандарин собирался сделать из меня орудие массового уничтожения».

Сирша всегда считала себя умнее окружающих, но теперь она начинала понимать, что умным можно быть по-разному. Она была техническим гением, а Мандарин – непревзойденным мастером манипуляции. Он представил дело так, словно это она наняла его – хотя на самом деле он заманил ее в ловушку, сделав ничего не подозревающей сообщницей своего преступления.

«И даже если я сумею как-нибудь ему отомстить, Лиз по-прежнему в руках бандитов».

Эта мысль грозила привести Сиршу на грань истерики, так что она решила временно оттеснить ее куда-нибудь в сторону.

«Будем решать (очевидно нерешаемые) проблемы последовательно, – рассуждала Сирша. – Но я не забыла о тебе, Лиз».

Сейчас нужно было убедиться, что в сумке именно то, о чем она думает.

Сирша осторожно повернулась на бок и принялась ощупывать плотную ткань, пока не нашла «молнию».

Потом нащупала пальцами язычок и принялась расстегивать сумку – медленно, буквально по миллиметру, иначе звук был бы слишком резким, и Вихрь могла бы его услышать даже сквозь наушники.

Затем аккуратно засунула в сумку руку и почувствовала нечто гладкое и металлическое размером с большую дыню.

«Обнадеживает».

И, наконец, ее догадки подтвердились – она нащупала две прямоугольные глазные линзы.

«Ну привет», – прошептала она, аккуратно извлекая из сумки шлем Железного Человека от костюма для вечеринок. Без источника энергии он казался совершенно безжизненным, но Сирша знала, что он весь представляет собой электромагнитную плату, способную получать энергию практически из чего угодно, если рядом найдется кто-нибудь, кто знает, как активировать систему.

«Например, я».

Сирша сунула палец под нижнечелюстную панель и сняла блокировку. Теперь нужно расположить шлем на расстоянии шести дюймов от источника энергии. Чем ближе, тем быстрее будет зарядка.

Сирша просунула в шлем голову и застегнула на шее герметичный замок. Так она получала в свое распоряжение датчики температуры и движения, не говоря уж о возможности связаться со Старком. Теперь можно было не бояться выдать себя – шлем изолировал звуки, – но девушка не собиралась проверять это при помощи истерического смеха или, тем паче, выкрикивания оскорблений в адрес Вихрь Жук.

Лучше приберечь слова до нужного момента.

Она аккуратно расчищала путь перед собой до тех пор, пока шлем не наткнулся на провод, проходивший вдоль задней стенки шкафчика. Через пару секунд на пустом дисплее мягко замигал значок батарейки.

«Моя Полярная звезда, – подумала Сирша. – Может, ты и не приведешь меня домой, но зато приведешь ко мне Старка».

Теперь оставалось только лежать неподвижно, ожидая, пока шлем напитается энергией от батарей корабля, и молиться, чтобы никто не заметил потерь энергии. А еще, чтобы не вздумали себя проявить биологические потребности – если Жук сделает музыку потише, Сиршу может выдать даже бурчание в животе.

«Ну давай, Железный Человек, – подгоняла она мысленно. – Просыпайся и пошли героя мне на выручку».

«Серьезно, теперь ты считаешь этого спесивого миллионера героем?»

«Ну, может, не прямо героем, но все-таки он сумел остановить Вангера, несмотря на пиротехническое шоу. Так что потенциал у Старка есть».

НАМЕКИ И ЗАГАДКИ

«Тангриснир»

Тони покачивался в оцепенении, вызванном анестезией, наполовину спящий, наполовину бодрствующий. И в этом состоянии между сном и явью ему привиделся его отец: столь же сногсшибательно красивый, каким Тони его запомнил, за исключением абсолютно белых глаз. Но Тони знал, что спит, и потому не испугался. Однако ему было интересно, что хочет сказать ему его подсознание.

– Пап, – сказал он, – что стряслось?

– Главное, не трясись, – ответил отец. – Тебе пока вставать нельзя. Парень Мандарина тебя знатно отделал.

– Ну да, тут ты меня поймал. Но видел бы ты этого парня, Вангера!

– О, я его вижу, – сказал Говард Старк. – Он тоже здесь, все еще пытается собрать себя по частям. Еще одна жертва Старков.

– Ну пап, это нечестно. Он сам виноват. Я спас множество людей.

Говард пожал плечами, и его белые глаза сверкнули:

– Спас, убил... Какая разница! Просто бизнес.

– Твой бизнес, – возразил Тони.

Говард прикрыл глаза, и на мгновение эти

страшные белые огни исчезли.

– Я знаю, сынок. У меня было время подумать. Ты был прав. Абсолютно прав насчет всего. Duran Duran – отличная группа, и твоя прическа всегда выглядела потрясающе. И более того, мы с матерью всегда гордились тобой.

Но Тони на это не купился:

– Подсознание, придумай что-нибудь получше! Мой отец не был любителем раздавать комплименты направо и налево.

– Поймал, – ответил Говард. – Я просто говорил тебе то, что ты всегда хотел услышать.

Когда-то это бы удовлетворило Тони, но сейчас он хотел большего.

– А как насчет какого-нибудь откровения? Крупиц мудрости загробной жизни?

Говард моргнул; белые огни мигнули и снова вспыхнули.

– С этим сложнее. Нам разрешено говорить только туманными намеками и загадками.

– Скажи, что я должен сделать. Я тут пытаюсь разгрести все, что мы, Старки, успели натворить.

– Помнишь, что я говорил насчет игрушек?

– Шутишь? Я никогда не забуду.

Тони откашлялся и произнес глубоким голосом своего отца с акцентом жителя Нью- Йорка пятидесятых годов:

– В этом мире нет игрушек, сынок, – это просто недоделанное оружие.

– Ну, если коротко, то да. А вот теперь настало время загадок. Слушай внимательно, сынок.

– Ну отлично, – сказал Тони. – Намеки и загадки. Мне, пожалуй, больше нравилось, когда ты просто меня игнорировал.

Говард устремил прожекторы своих глаз прямо на Тони и произнес:

Измененья – это честная игра.

Справа то, что было слева лишь вчера.

Этого не хватит, чтоб заполнить пустоту,

Но взойди на холм – и ты найдешь свою мечту.

Тони взвыл:

– Да ладно тебе, пап! Это же просто какая-то чушь наподобие предсказаний из печенек! Мы же Старки. Мы не оперируем абстракциями. В конце концов, у меня есть дела! Вопросы жизни и смерти! Не мог бы ты выразиться яснее?

Говард Старк вздохнул:

– Тебе стоит слегка окультуриться, Тони.

– Пап, ну хотя бы намекни! Пожалуйста! Что за пустота? Это настоящая пустота в каком-то конкретном месте? Или метафорический образ?

– Хорошо, сын мой. Я тебе подскажу. Слушай внимательно.

– Значит, вот как ты теперь заговорил.

– Пустота, о которой я говорил... на самом деле это сигнал. Мы получили сигнал.

От пояснения не стало понятнее ни на йоту.

– Это даже хуже загадки. В каком смысле «сигнал»?

Говард широко раскрыл глаза, и сон Тони заполнил ослепительный свет.

– В самом прямом смысле. Кто-то пытается с нами связаться.

Тони ощутил, что его сон, видение или что бы это ни было, подходит к концу. Он никогда раньше не видел своего отца таким, и что-то ему подсказывало, что больше не увидит.

– Папа, подожди!

Но Говард Старк уже растворился в ярком свете, и остался только его голос:

– Твоя мать говорит: съешь сэндвич, ради бога, ты отощал. А я тебе скажу: отрасти нормальную бороду, а то ты похож на гангстера из подворотни!

И Говард Старк окончательно исчез, оставляя Тони в полном одиночестве – привычном, но оттого ничуть не более приятном.

Тони открыл глаза, обнаружив себя в больничном отсеке «Тангриснира». Он удивился, что сон не померк и не размылся, как это обычно бывало, а по-прежнему четко стоял в сознании.

«Попозже, – подумал он, – я создам модель Фрейда и проанализирую себя».

А сейчас стоило заняться Мандарином.

Дьяволо Конрой стоял у кровати и смотрел на Старка так, как будто у того внезапно выросла третья рука.

– Смотрите-ка, кто проснулся! – воскликнул ирландец. – Сам Тони Старк, повелитель роботов!

Старк прочистил пересохшее горло:

– Вы что-нибудь говорили про сигнал?

– Говорил, – ответил Конрой. – А вы назвали меня папой. Я ужасно польщен, и все такое. Мы с женой очень хотели бы завести ребенка, но я бы предпочел, чтобы он был ниже ростом и менее упрямый.

– Расскажите мне про сигнал, инспектор, – настаивал Тони.

– А, ну да. Ну, может, это просто какая- то ошибка в приборах. Не мне вам о них рассказывать, вы и сами в курсе, одна ампутация мизинца чего стоит.

– Какая ампутация мизинца?

Конрой осекся и кашлянул в ладонь:

– Ничего. Просто старая ирландская поговорка: «Нельзя угнаться за этим парнем и его ампутированными мизинцами». Значение идиомы утеряно в веках.

– Так что там с сигналом?

– Ах, да. Компьютер уже давно трезвонит о том, что получен сигнал на аварийной частоте.

– От кого?

– Вот в этом-то все и дело! – ответил Дьяволо, отбрасывая прядь светлых волос с лица. – Компьютер сообщает, что от вашей собственной головы.

Тони сбросил одеяло и с усилием приподнялся на локтях:

– От моей головы... Она сумела его зарядить и теперь вызывает меня!

Конрой поморщился:

– Старк, я, конечно, понимаю, что вы гений, каких свет не видывал, но то, что вы сказали, звучит как бред.

Тони схватился за плечо Конроя, чтобы выбраться из постели. Ноги словно принадлежали кому-то другому, и он неуверенно сделал несколько шагов, чувствуя себя сшитым из кусочков чудовищем Франкенштейна. Но, по крайней мере, он устоял.

– Надо посмотреть, что там осталось у принтера в запасниках, – сказал Тони озадаченному Конрою. – А вы поведете яхту. Вы справитесь с этим ради спасения жизни юной девушки?

– Справлюсь ли я с яхтой? – деланно возмутился Конрой. – Я родом с острова Ирландия. Я с рождения умею водить яхты! И ради спасения жизни я готов довести ее хоть до Луны. Но если вы меня обманываете, то я приведу вас самого в наручниках в Европейский суд!

– Какой велеречивый ответ! Не могли бы вы выражаться лаконичнее?

– Давайте договоримся, – ответил Дьяволо Конрой. – Я буду предельно краток, а вы не будете больше звать меня папой. Идет?

– Идет, – ответил Тони.

НИКОГДА НЕ СМЕЙТЕСЬ НАД ТЕРРОРИСТАМИ

Вселенная работает по универсальным законам. И среди них есть такой:

Если у тебя есть что-то острое, однажды ты случайно этим порежешься.

И такой:

Аварии в лаборатории никогда не приводят к появлению супергеройских сил.

И наиболее применимый в данном случае:

Кто громче засмеется, того первым поймают.

Первый закон, учитывая недавние события, можно было с некоторой натяжкой применить к Тони Старку и костюму Железного Человека.

Одно знаменательное исключение из второго правила в настоящий момент перемещалось по Нью-Йорку при помощи паутины, и о нем сейчас не стоило думать.

Но, к несчастью для Сирши Тори, третий закон соблюдался беспрекословно.

И вот как это было.

Сирша уже три часа лежала в шлеме, ожидая, пока он подаст какие-нибудь признаки жизни, а железяка до сих пор не издала даже приветственного уведомления. Так что, несмотря на общее напряжение ситуации, девушка, перепуганная, иссушенная жаждой и измотанная, почувствовала, что засыпает. В результате, когда шлем накопил достаточно энергии для перезагрузки, Сиршу разбудило внезапное появление светящегося меню на лобовой пластине. От восторга она издала звук, средний между триумфальным смехом и радостным визгом. Этот звук очень знаком жителям Австралии, где природа столь необычна и разнообразна, что люди постоянно удивляются и приходят в восторг. Для обозначения этого звука у них существует даже специальный термин – который, впрочем, Сирше был неизвестен.

И вот, Сирша издала этот австралийский звук, но – вот невезение – это случилось ровно в ту пару секунд, когда в наушниках Вихрь Жук наступила тишина, и она была способна слышать происходящее в окружающем мире. И, что еще более неудачно, застежка шлема – как полагала Сирша, звуконепроницаемого – была подогнана под более толстую шею Тони Старка, так что несколько децибел ее восторженного визга просочились за пределы шкафчика и достигли слуха украинской наемницы. А для полного счастья Сирша еще и задела своим тяжелым ботинком стенку шкафа.