Её кружило и несло над громадным лесом, и этот лес казался совсем низким; он был похож на траву, которую Метличка видела на берегах своего озера. Качался, вставал набок и переворачивался этот лес, похожий на траву, качалось и переворачивалось небо, и облака вдруг оказывались глубоко внизу. Ветер жутко свистел, выл, и Метличка уже не чувствовала своих крылышек, — может, они были сломаны…
Наконец, облака, что переворачивались и оказывались то внизу, то вверху, стали приближаться. Всё кругом затянулось клубящимся туманом, таким же, как на озере в часы рассвета. А ветер заметался, засвистел пронзительней, и странное эхо начало откликаться ему.
Проглянули сквозь туман остроконечные тёмные камни, Метличку бросило к ним, протащило по каменной стенке… И очутилась Метличка в неглубокой расселине.
Первое, что она ощутила, был холод. Нестерпимым холодом несло от тёмных камней, холодом сочился туман, и воздух, что поднимался снизу, тоже был очень холоден.
— Наверное, я попала туда, где зима… — сказала Метличка. — Но ведь я замёрзну! И ничего не успею увидеть!
Но всё-таки она увидела. Туман пополз вбок, начал сваливаться за гряду камней; пробились лучи солнца и осветили всё окрест. Выплыла из тумана гора с ледяной сияющей вершиной, открылись её склоны, далеко-далеко внизу показалось ущелье с водопадами.
А рядом с камнем, совсем близко от расселины, где пряталась теперь Метличка, белел снег.
Он сплошь укрывал каменистую землю и так блестел, так посверкивал на солнце, что больно было смотреть. Его ещё много было на склонах горы, и никогда Метличка не представляла себе, что могут быть на свете вот такие сверкающие снежные просторы…
— Скажите: здесь сейчас зима? — спросила Метличка крохотную чахлую Травку, прижавшуюся к камню.
— Зима, — ответила Травка. — К нам, высоко в горы, весна поднимается поздно…
— Как я вам завидую, — вздохнула Метличка. — Вы можете любоваться зимой сколько захотите!
— А я завидую вам, — прошептала Травка. — Вы можете улететь вниз. Туда, где давно началась весна!
— Это далеко?
— Нет, не очень. Но ведь я не могу летать, не могу ходить, и когда весна будет в двух шагах, я не сумею до неё дотянуться. Я могу только ждать. А вы летите, летите навстречу весне!
Метличка послушалась, расправила свои помятые, изломанные крылышки и полетела вниз. От камней, гревшихся на солнце, поднимались потоки воздуха, они подхватывали Метличку, поддерживали, помогали её крылышкам, несли дальше и дальше.
Метличка увидела, что в снегу появляются проталины, затем она увидела ручьи, прыгавшие с камня на камень, а затем земля вдруг сделалась разноцветной. На этой чёрной, мокрой земле загорелись огоньки красные, огоньки жёлтые, огоньки голубые. И Метличка догадалась, что это весенние цветы.
Она опустилась на лужайку, всю золотую от звёздочек Гусиного Лука.
Плясали над цветами бабочки, заливались птицы в кустах, ручьи перебулькивались. И так всё радовалось кругом, так веселилось, что и спрашивать не стоило — конечно же, тут хозяйничала красавица весна…
— Как я вам завидую! — опять сказала Метличка, глядя на яркие звёзды Гусиного Лука. — У вас замечательно, у вас необыкновенно красиво! И вы можете любоваться весной сколько захотите!
— Нам некогда любоваться! — сказал Гусиный Лук. — Мы все торопимся. Здесь такое короткое лето. Надо успеть отцвести, вырастить семена, да ещё в луковице запасы накопить. На зиму. Еле-еле успеваем. Позавидовать можно тем, кто живёт в долине. У них такое чудное, такое длинное лето!
И Гусиный Лук добавил, что если бы Метличка увидела это длинное, это неторопливое лето, она бы поняла, где надо жить. Но увы, он, Гусиный Лук, не может перебраться в долину. Он может только пожелать Метличке счастливого пути…
И Метличка полетела дальше. Она видела, что всё зеленее и гуще делается на склонах трава; она замечала, что перестают петь птицы — теперь они сидели в гнёздах, выводили птенцов. И всё теплей, всё жарче становилось; Метличку разморило от горячего воздуха, она чуть шевелила крылышками.
Опустилась она в лугах, в перепутанную душистую траву. Дрожало над лугами знойное марево, звон стоял в траве. Может быть, это звенели пчёлы, может быть — синие колокольчики Горечавки, а может быть — сам воздух звенел…
— Как я вам всем завидую… — разморённо проговорила Метличка. — Действительно, вашему лету конца не видать. И какое же счастье — любоваться бесконечным летом!
— А мы давно мечтаем об осени! — сказала Горечавка, качнув синими колокольчиками.
— Разве осень лучше?
— Не в этом дело. Всё лето мы заботимся о семенах — чтобы их побольше завязалось, чтобы они все уцелели, чтобы не вышло пустышек. И мы не перестанем беспокоиться до тех пор, пока наши дети не расселятся по всему лугу, не найдут подходящие местечки для житья. А это будет лишь осенью… Я ужасно завидую тем, кто живёт на сухом холме. Видите, там уже деревья желтеют? Осень туда приходит раным-ранёшенько! Вы просто не представляете, что за покой, что за счастье наступает осенью!
Не хотелось Метличке улетать с летних лугов. Да и сил у неё оставалось мало. Но тут вновь подул ветер. Теперь он потянул в обратную сторону — от горы к долинам и лесам, — и Метличка не стала прятаться в траве. Мягко подхватил её широкий тёплый ветер, пахнувший травами, — и вот уже позади остались луга, и река скользнула внизу, и бурые выгоревшие холмы очутились рядом.
Да, они тоже были прекрасны. Они пестрели своими красками — особенными: каждый листок желтеющего дерева не был похож на соседний. И краски были спокойные, мягкие, усталые. И тишина была на этих осенних холмах.
— Да, — утомлённо и почти без зависти прошептала Метличка. — Здесь даже мечтать не захочется… Какая у вас благодать!
— Благодать у нас будет зимой! — сказал лысенький, сморщенный Одуванчик.
— Зимой?!
— Разумеется! Наступит зима, укроет снегами землю. И наши разлетевшиеся семена укроет… И мы будем уверены, что они уцелеют до будущей весны…
«Как странно! — подумала Метличка. — Я видела зиму, весну, лето и осень. Они красивы, они восхитительны! Я бы осталась жить, если бы смогла, в любом времени года… Но все, с кем я говорила, этого не хотят. Зимой ждут не дождутся весны. Весной мечтают о лете. Летом торопят осень. А осенью опять ждут не дождутся снега… Очень странно. Неужели так ведут себя и травы, и деревья, и птицы, и звери?»
И Метличка вспомнила всех, с кем говорила, и вдруг поняла, отчего зимою можно торопить весну, а осенью — зиму. Ей сделалось тоскливо, горько и страшно. Так страшно, как не было за весь длинный день, за всю её короткую жизнь.
Она поднялась над холмом и полетела, полетела из последних сил — туда, к лесу, к поляне, к далёкому озеру, где кружились её сёстры-метлички.
И если бы сейчас ветер дул навстречу, она полетела бы против ветра — всё равно полетела бы на своих изломанных, истрёпанных, измятых крылышках. А если бы крылышки перестали двигаться, она поползла бы по земле.
Она уже не думала о том, какая у неё коротенькая жизнь. Теперь она хотела даже, чтобы день кончался скорее, чтобы скорее наступал вечер и солнце скорее зашло.
Потому что вечером она должна опуститься под воду и отложить яички, из которых на будущий год выйдут на свет молоденькие нежнокрылые подёнки. Её дети. Надо было скорей это сделать. И рядом с этим её собственная жизнь уже не значила ничего.
Опять, как поутру, качался и переворачивался лес, переворачивалось небо, облака оказывались то наверху, то внизу. А Метличка упорно махала крылышками и умоляла ветер, чтобы он дул сильнее, и торопилась, торопилась… Хотя уже ясно было, что до родного своего озера ей не долететь.
Разные насекомые переживают зиму по-разному — в стадии личинки, куколки или имаго. С наступлением холодов многие из них прячутся в различные места — под землю, под толстую кору деревьев, зарываются в листья. Там они впадают в оцепенение, температура их тела понижается вместе с температурой воздуха, зимой опускается ниже нуля. Основная опасность для насекомых зимой в том, что в их теле полостная жидкость замерзает и превращается в кристаллики льда, разрушающие мягкие ткани. Чтобы этого не произошло, сахаристые вещества преобразуются в глицерин: он не позволяет жидкости замёрзнуть.
Гусиный лук — небольшое растение из семейства лилейных, растёт по опушкам лиственных лесов и парков, на лугах. Он прорастает и цветёт жёлтыми цветками ранней весной, в начале лета его листья отмирают. Его цветение совпадает с пролётом стай гусей.

Некоторые бабочки зимуют в стадии имаго и весной просыпаются, когда стаивает снег и зацветают первоцветы. Раньше всех появляются крапивница, дневной павлиний глаз, лимонница, двумя неделями позже белянки. Они питаются нектаром одуванчиков, медуницы.

Луковица состоит из множества утолщённых оснований листьев растения. В ней растение запасает углеводы, а также растительные жиры и белки. После завершения цветения и вегетации надземная часть луковичного растения отмирает, луковица переживает зиму и весной даёт питание новому проростку.

Горечавка — небольшое травянистое растение, растёт в основном на лугах. Цветы синего цвета, похожи на колокольчики. Название получила за горький вкус листьев. Отвары и настойки из горечавки издавна используются как народные лекарственные средства для лечения кишечных и лёгочных заболеваний, воспалений.

Цвет листьев определяется различными пигментами. Зелёный цвет зависит от хлорофилла, который участвует в фотосинтезе и жизненно важен для растений. Он активен летом: чем больше тепла и света, тем больше в листе хлорофилла. Осенью становится холоднее и меньше солнца, хлорофилл перестаёт функционировать. Вместо него окраску листьев начинают определять другие пигменты — каротиноиды. Они бывают оранжевые, жёлтые или красные: цвет засыхающих листьев у разных растений зависит от того, какие именно каратиноиды у них преобладают.

Почти все насекомые откладывают яйца; очень немногие живородящие. Яйцо развивается у самки из яйцеклетки — чаще всего после оплодотворения, реже без него (партеногенез). У одних насекомых самки производят несколько десятков яиц, у других — несколько сотен. Разные насекомые откладывают яйца на листья или ветки, в стволы деревьев, в землю, в воду; некоторые самки носят яйца на себе. Чтобы получше спрятать кладку яиц, у самок многих насекомых на конце брюшка есть длинный яйцеклад. Из яиц вылупляются личинки, которые питаются и растут, пока не превратятся во взрослых насекомых (имаго) или в куколки.
