Луис Ву пребывал под током, когда в его личное пространство вторглись двое.

Он сидел в позе лотоса на роскошном желтом ковре из комнатной травы, с мечтательной улыбкой на лице. Его небольшая квартира состояла всего из одной просторной комнаты, и он мог видеть обе двери, но, охваченный ведомым лишь токоману наслаждением, так и не заметил, когда появились незваные гости. Перед ним внезапно возникли двое бледных юношей, оба ростом в семь с лишним футов. Несколько мгновений они, высокомерно усмехаясь, разглядывали Ву, затем один из них фыркнул и опустил в карман нечто похожее на оружие. Оба шагнули к Луису, и в ту же секунду он поднялся на ноги.

Их одурачила не только его счастливая улыбка, но и дроуд[19] величиной с кулак, торчавший подобно черному пластиковому наросту из макушки. Они имели дело с подсевшим на ток наркоманом и знали, чего ожидать от человека, мысли которого многие годы были заняты лишь электрическими импульсами, поступающими в центр удовольствия в его мозгу. Он наверняка перестал за собой следить и находился на грани истощения, к тому же был на полтора фута ниже их обоих. Он…

Едва они приблизились, Луис резко отклонился вбок, чтобы удержать равновесие, и выбросил вперед ногу — раз, другой, третий. Один из непрошеных гостей, скорчившись, упал бездыханным. Другому хватило ума попятиться к двери.

Луис двинулся к нему.

Вероятно, противника отчасти парализовало блаженное выражение на лице Луиса, имевшего явное намерение его убить. Он потянулся к лежавшему в кармане парализатору, но было поздно — Луис выбил ногой оружие из его пальцев. Увернувшись от громадного кулака, он дважды пнул бледного великана в коленную чашечку, отчего тот перестал двигаться, затем в пах и грудь (великан, издав свистящий вопль, согнулся пополам) и наконец в горло (вопль внезапно оборвался).

Второй стоял на четвереньках, прерывисто дыша. Луис дважды врезал ему по шее.

Тела обоих распростерлись на пышной желтой траве.

Луис Ву направился к двери, чтобы ее запереть. Счастливая улыбка не исчезла с его лица, даже когда он обнаружил, что дверь не только надежно закрыта, но и поставлена на сигнализацию. Он проверил балконную дверь — тот же результат.

Как, во имя всего святого, они сюда проникли?

Озадаченный, Луис вновь уселся в позу лотоса и не двигался с места больше часа.

Наконец щелкнул таймер, отключая дроуд.

Токомания — самый юный из всех грехов человечества. В определенный период истории большинство культур Человеческого космоса воспринимали подобную привычку как серьезный бич общества, поскольку она оголяет рынок труда, обрекая людей на смерть от истощения.

Но времена меняются. По прошествии поколений те же культуры обычно усматривают в токомании как положительные, так и отрицательные стороны, с которыми не в состоянии конкурировать более древние грехи — алкоголизм, пристрастие к наркотикам, игровая зависимость. Тем, кто может подсесть на наркотики, электрод в мозгу приносит больше счастья. Смерть наступает не столь быстро, и у них, как правило, не бывает детей.

К тому же это почти ничего не стоит. Торговец наслаждением может поднять цену операции, но ради чего? Человек не становится токоманом, пока ему не введут электрод в центр удовольствия в его мозгу. После торговец уже не имеет над ним никакой власти, поскольку свою дозу наслаждения клиент получает от домашней электросети — причем чистейшего, без каких-либо вредных последствий или похмелья.

Так что в эпоху Луиса Ву те, кто желал стать рабом электротока или любых иных средств самоуничтожения, добровольно вычищали себя из человеческой расы уже в течение восьмисот лет.

Сегодня существуют даже устройства, способные на расстоянии воздействовать на центр удовольствия жертвы, — таспы. Они запрещены на большинстве планет и дороги в изготовлении, но их все равно используют. (Мимо бредет мрачный незнакомец, лицо которого искажено яростью или тоской, но, стоя за деревом, ты делаешь его счастливым. Щелк — и лицо его светлеет. Какое-то время его вообще ничто не волнует…) Как правило, тасп не опасен для жизни и никаких последствий для большинства не возникает.

Щелкнул таймер, отключая дроуд.

Медленно, словно с трудом, Луис провел рукой по гладкому скальпу до основания длинной черной косы и вытащил дроуд из спрятанного под волосами разъема. Задумчиво подержав дроуд в ладони, он, как обычно, бросил его в ящик стола и запер. Ящик тут же исчез — стол, выглядевший словно массивная деревянная древность, на самом деле был сделан из тонкого, как бумага, металла и скрывал внутри бескрайнее пространство для секретных отделений.

Каждый раз у Луиса возникало искушение поменять настройки таймера, как он часто поступал в первые годы своего пристрастия. Перестав за собой следить, он превратился в постоянно грязную и похожую на скелет тряпичную куклу, но наконец, собрав остатки прежней упрямой решимости, соорудил таймер, для перенастройки которого требовалось двадцать минут сосредоточенных манипуляций. В данный момент таймер был настроен на пятнадцать часов подачи тока, с двенадцатичасовым перерывом на сон и на то, что Луис называл «самообслуживанием».

Трупы лежали там, где он их оставил. Луис понятия не имел, что с ними делать. Если бы он незамедлительно вызвал полицию, это могло в любом случае привлечь ненужное внимание… но что он скажет сейчас, по прошествии полутора часов? Что его стукнули по голове и он лишился чувств? А если ему просканируют череп на наличие трещин?

Луис знал, что в периоды черной депрессии, всегда наступавшие после проведенного под током времени, он попросту не в состоянии принимать какие-либо решения. Он следовал раз и навсегда заданной программе, словно робот. Заранее был запрограммирован даже его ужин.

Выпив стакан воды, он включил кухонный автомат и направился в ванную, затем посвятил десять минут физическим упражнениям. С силой отжимаясь от пола и вынуждая усталость победить депрессию, он старался не смотреть на коченеющие трупы. Когда он закончил, ужин был уже готов. Луис поел, не чувствуя вкуса… и вспоминая, как в далеком прошлом он ел, упражнялся и вел обычную жизнь с дроудом в черепе, подавая в центр удовольствия одну десятую обычной силы тока. Жил он тогда с женщиной, которая тоже была токоманкой. Они занимались любовью под током… играли в военные игры и соревновались в каламбурах… пока он не утратил интереса ко всему, кроме самого тока. К тому времени к Луису в достаточной степени вернулась его прежняя осторожность, и он бежал с Земли.

Он подумал, что, скорее всего, легче бежать и с этой планеты, чем избавиться от двух подозрительных объемистых трупов. Но что, если за ним уже следят?

Пришельцы не походили на агентов Амальгамированной региональной милиции[20]. Рослые и мягкотелые, бледные от скорее оранжевого, чем желтого солнечного света, они явно были родом с планеты с низкой гравитацией, вероятнее всего с Каньона. И дрались они тоже не так, как армовцы… но они каким-то образом обошли его сигнализацию. Эти люди могли быть наемниками, и их могли ждать друзья.

Луис Ву отключил внутреннюю сигнализацию и вышел на балкон.

Каньон не в полной мере следует правилам, которым подчиняются другие планеты.

Он немногим больше Марса. Еще несколько столетий назад его атмосфера была достаточно плотной, чтобы в ней могли существовать поддерживающие фотосинтез растения. В воздухе содержался кислород, но слишком разреженный для людей или кзинов. Местная жизнь ограничивалась примитивными лишайниками, и животные на планете так и не возникли.

Однако в кометном гало вокруг оранжево-желтого солнца Каньона имелись магнитные монополи, а на самой планете — радиоактивные вещества. Империя кзинов поглотила планету, заселив ее с помощью куполов и компрессоров. Кзины назвали ее Боеголовкой — из-за близости к незавоеванным планетам пьеринов.

Тысячелетие спустя расширяющаяся Империя кзинов наткнулась на Человеческий космос.

Когда родился Луис Ву, войны людей и кзинов давно закончились, и во всех них победили люди. Кзины всегда были склонны атаковать, не будучи готовыми в полной мере. Цивилизация на Каньоне — наследие Третьей войны людей и кзинов, когда человеческая планета Вундерланд обрела вкус к известному одним только посвященным оружию.

«Вундерландский миротворец» был использован лишь однажды. Он представлял собой гигантскую версию обычно используемого для рытья шахт инструмента — дезинтегратор, стреляющий лучом, который подавляет заряд электрона. Там, куда попадает луч дезинтегратора, твердая материя внезапно обретает положительный заряд, распадаясь на облако одноатомных частиц.

Вундерланд построил и переправил в систему Боеголовки огромный дезинтегратор, стрелявший параллельно аналогичным лучом для подавления заряда протона.

Два луча коснулись поверхности Каньона на расстоянии в тридцать миль друг от друга. Камень, заводы кзинов, их жилища — все превратилось в пыль, и между двумя точками возник сплошной, напоминающий молнию поток энергии. Оружие вгрызлось на двенадцать миль вглубь планеты, залив регион, величиной и формой похожий на Калифорнийский залив на Земле, магмой, которая устремилась на запад и восток. От промышленного комплекса кзинов не осталось и следа. Несколько куполов, защищенных стазисными полями, поглотила магма, хлынувшая из громадной расщелины до того, как камень успел вновь застыть.

В итоге возникло море, окруженное крутыми утесами высотой в несколько миль, которое, в свою очередь, окружает длинный узкий остров.

Возможно, другие человеческие планеты сомневаются в том, что с войной покончил именно «Вундерландский миротворец». Патриархию кзинов обычно не запугать никакими разрушениями, даже столь чудовищными. Но у вундерландцев на этот счет никаких сомнений нет.

После Третьей войны людей и кзинов Боеголовка была аннексирована, став Каньоном. Естественно, местная жизнь там пострадала от гигатонн выпавшей на его поверхность пыли и потери воды, которая осела внутри Каньона, образовав море. Атмосфера в Каньоне вполне пригодна для жизни, и в нем процветает карманных размеров цивилизация.

Жилище Луиса Ву располагалось на высоте двенадцати этажей на северном склоне Каньона. Когда Луис вышел на балкон, на дно Каньона уже опустилась ночь, но на южном склоне продолжали сиять лучи солнца. С края Каньона свисали сады из местного лишайника. Вдоль каменных стен тянулись серебристые нити старых лифтов — после появления телепортационных кабин необходимость в них отпала, но их продолжали использовать туристы ради открывавшегося из них вида.

Балкон выходил на тянувшийся вдоль середины острова парковый пояс, растительность в котором напоминала своим диким видом охотничий парк кзинов. На фоне завезенной с Земли зелени выделялись розовые и оранжевые островки — кзинская жизнь была распространена здесь наряду с земной.

Кзинов-туристов внизу было не меньше, чем людей. Самцы-кзины напоминали толстых оранжевых котов, ходивших на задних лапах. Уши их раскрывались подобно розовым китайским зонтикам, розовыми были и голые хвосты, а прямые ноги и большие передние лапы свидетельствовали о способности к изготовлению орудий. Ростом кзины были в восемь футов, и, хотя они тщательно избегали столкновений с туристами-людьми, при приближении человека из черных подушечек на их пальцах то и дело выскальзывали ухоженные когти. Вероятно, рефлекс.

Порой Луис удивлялся: что влечет их на когда-то принадлежавшую им планету? Возможно, у кого-то здесь были предки, продолжавшие существовать в застывшем времени внутри погребенных под лавовым островом куполов. Когда-нибудь их откопают…

Луис слишком многого не позволял себе на Каньоне, не в силах противостоять зову электротока. Люди и кзины карабкались по крутым склонам ради развлечения, чему способствовала низкая сила тяжести. Что ж, наверное, теперь ему представился последний шанс попытаться. Впрочем, подобный выход был не единственным — можно было воспользоваться лифтом, а также телепортационной кабиной и попасть в Сад лишайников, где он никогда не бывал.

А потом — по земле, в скафандре, достаточно легком для того, чтобы поместиться в большой портфель.

На поверхности Каньона имелись рудники, а также обширный, не слишком ухоженный заповедник выживших разновидностей каньонского лишайника. Но большая часть планеты представляла собой бесплодный лунный ландшафт. Соблюдая достаточную осторожность, можно было, оставшись незамеченным, посадить космический корабль и спрятать так, что его обнаружил бы лишь радар. И Луис эту осторожность в свое время проявил, поскольку уже девятнадцать лет его корабль ждал в пещере на северном склоне горы низкосортной металлической руды, скрытой в постоянной тени на безвоздушной поверхности Каньона.

Телепортационная кабина, лифт или штурм утеса? Стоит Луису Ву добраться до поверхности, и он свободен. Но АРМ могла наблюдать за всеми тремя выходами.

Хотя, возможно, это паранойя. Как могли его обнаружить полицейские силы Земли? Он изменил лицо, прическу, образ жизни. Отказался от того, что любил больше всего на свете. Он пользовался кроватью вместо спальных панелей, избегал сыра, словно прокисшего молока, а его квартира была обставлена складной мебелью массового производства. Единственная его одежда была изготовлена из дорогого натурального волокна, без каких-либо оптических эффектов.

Он покинул Землю истощенным токоманом с затуманенным взглядом. С тех пор он заставил себя соблюдать разумную диету, мучил себя физическими упражнениями и прошел недельный курс боевых искусств (считавшихся не вполне законными, но если бы его поймала местная полиция, она зарегистрировала бы его вовсе не как Луиса Ву!). Он превратился в образчик цветущего здоровья со стальными мышцами, чего так и не удалось ему добиться в молодости. Как АРМ могла его узнать?

И как они проникли в его жилище? Ни один обычный вор не смог бы преодолеть систему охраны Луиса.

Теперь они лежали мертвые в комнатной траве, и запах вскоре превзойдет возможности кондиционера. С некоторым опозданием Луис ощутил угрызения совести. Но пришельцы вторглись на его территорию, и никакой вины он, пребывая под током, не чувствовал. Даже боль подобна добавленной к наслаждению приправе — лишь усиливает первобытную радость человека, убившего пойманного с поличным вора. Они знали, кто он такой, это стало для Луиса Ву как предупреждением, так и прямым вызовом.

Толпившиеся на улице внизу туристы и местные — люди и кзины — выглядели достаточно невинно, как оно на самом деле и было. Если АРМ за ним сейчас и наблюдала, то, скорее всего, в бинокль, через окно одного из уставившихся на него черными глазами зданий. Никто из туристов не смотрел вверх… но взгляд Луиса Ву вдруг задержался на одном из кзинов.

Ростом в восемь футов, три фута в плечах, с густой, местами седеющей оранжевой шерстью, кзин ничем не отличался от десятков других таких же вокруг. Но внимание Луиса привлекло то, как росла его шерсть — неоднородными пучками и светлее обычного на большей половине тела, словно кожа под ней была покрыта множеством шрамов. Морду кзина украшали черные пятна вокруг глаз, и глаза эти вовсе не созерцали окружающий пейзаж — они всматривались в лица проходивших мимо людей.

С трудом оторвав взгляд от кзина, Луис повернулся и не спеша вошел в квартиру. Заперев балконную дверь и вновь поставив ее на охрану, он достал из тайника внутри стола свой дроуд. Руки дрожали.

Он только что впервые за двадцать лет увидел Говорящего-с-Животными, бывшего посла в Человеческом космосе. Именно вместе с ним Луис в компании кукольника Пирсона и весьма странной девушки исследовал крошечную часть громадного сооружения под названием Мир-Кольцо, и за сокровище, которое привез оттуда Говорящий, он заслужил свое полное имя от Патриарха кзинов. Назвав его теперь по профессии, можно было лишиться жизни, но какое же его новое имя? Начинается со звука вроде «х» или предупреждающего кашля, который мог бы издать лев: Хмии, вот какое. Но что он тут делает? Получив настоящее имя, землю и гарем уже по большей части беременных самок, Хмии не собирался покидать Кзин. Мысль, что он может играть роль туриста на аннексированной людьми планете, выглядела просто смехотворной.

Неужели он знал о присутствии Луиса Ву в Каньоне?

Нужно было как-то отсюда выбираться. По стене Каньона к своему кораблю.

Именно потому Луис Ву возился с встроенным в дроуд таймером, прищурившись и меняя настройки с помощью тонких инструментов. Руки раздражающе дрожали… Настройку в любом случае требовалось менять, поскольку двадцатисемичасовые сутки Каньона оставались позади. Луис знал свою цель — еще одну планету в Человеческом космосе, поверхность которой представляла собой в основном бесплодный лунный ландшафт. Он мог незамеченным посадить корабль на Западном краю Джинкса… а перед этим настроить дроуд и провести несколько часов под током, чтобы набраться храбрости. Вариант выглядел вполне разумным, и он дал себе два часа.

Где-то в конце второго часа явился еще один незваный гость. Луиса, всецело охваченного наслаждением, которое давал ток, появление пришельца никак не обеспокоило — он даже облегченно вздохнул.

Существо крепко стояло на единственной задней ноге и двух широко расставленных передних. Между его плечами возвышался толстый горб — черепная коробка, которую покрывала густая золотистая грива, завитая в колечки и сверкающая от драгоценных камней. По обе стороны черепной коробки поднимались две длинные гибкие шеи, заканчивавшиеся плоскими головами. Рты с подвижными губами в течение всей истории кукольников заменяли им руки. В одном из них кукольник держал парализатор человеческой модели, обвив спусковой крючок длинным раздвоенным языком.

Луис Ву не видел кукольников Пирсона двадцать два года, и пришелец показался ему даже симпатичным.

И он появился словно ниоткуда — на этот раз Луис видел, как кукольник возник посреди его желтого травяного ковра. Он тревожился зря — АРМ вообще не имела к этому никакого отношения. Проблема с каньонскими ворами оказалась решена.

— Шагодиски! — радостно воскликнул Луис, бросаясь к инопланетянину.

Все должно быть просто, кукольники — трусы…

Парализатор вспыхнул оранжевым. Луис Ву рухнул на ковер, чувствуя, как слабнут все его мышцы. Сердце отчаянно стучало, перед глазами плыли черные пятна.

Кукольник осторожно обошел мертвецов. Посмотрев на Луиса с двух сторон, он потянулся к нему головами, и два набора плоских зубов сомкнулись на его запястьях, не причиняя боли. Пятясь, кукольник протащил его по ковру и отпустил.

Квартира исчезла.

Нельзя сказать, что Луис Ву всерьез встревожился. Никаких неприятных ощущений он не испытывал, лишь бесстрастно (ибо постоянное наслаждение под током способствует абстрактному мышлению, обычно недоступному смертным) созерцал новую картину мира.

Судя по всему, некий кукольник установил в квартире Луиса шагодиски и послал двух каньонцев, чтобы те его забрали, а когда из этого ничего не вышло, явился сам. Вероятно, кукольники крайне в нем нуждались.

Поводов для беспокойства становилось меньше вдвойне. АРМ была тут вообще ни при чем, а кукольники в течение миллионов лет традиционно исповедовали философию просвещенной трусости. Вряд ли им нужна была жизнь Ву — убить его они могли и более дешевым способом, не рискуя. Их наверняка легко будет припугнуть.

Луис все еще лежал на куске покрытой желтой травой подложки, вероятно постеленной поверх шагодиска. Напротив виднелась огромная оранжевая меховая подушка… нет, лежащий с открытыми глазами кзин, спящий, парализованный или мертвый. Это оказался Говорящий, которого Луис был только рад видеть.

Они находились внутри космического корабля с корпусом компании «Дженерал продактс». За прозрачными стенами отражался от лунных скал с острыми краями яркий солнечный свет. Заметив клочок фиолетово-зеленого лишайника, Луис понял, что он все еще на Каньоне.

Но его это нисколько не беспокоило.

Кукольник отпустил запястья Луиса. В его гриве сверкали узоры из камней — не натуральных драгоценных, но похожих на черные опалы. Наклонившись, одна из плоских безмозглых голов извлекла дроуд из разъема в черепе Луиса. Кукольник шагнул на прямоугольную пластину и исчез вместе с дроудом.