Хохот Гарнера взорвал испуганное молчание.

— Думаешь о нем как о чужаке, готовишься к странному и… Ха-ха-ха!

Ник почувствовал, как паника подступает к горлу.

— Так вы… Вы Бреннан?

— Да. А вы Ник Сол. Я видел вас однажды на Родильном астероиде. Но вашего друга я не узнаю.

— Лукас Гарнер. — Люк уже взял себя в руки. — Ваши фотографии не слишком справедливы к вам, Бреннан.

— Я совершил глупость, — сказал Бреннан-Монстр голосом не более человеческим, чем его пугающая внешность. — Я решил встретиться с Посторонним. Насколько я понимаю, вы тоже этого хотели, правильно?

— Да. — Во взгляде и голосе Люка чувствовалось ироничное удовольствие. Верил ли он Бреннану-Монстру или нет, но ситуация его определенно забавляла. — Это действительно был Посторонний?

— Если не придираться к определению, то да.

— Ради бога, Бреннан, что с вами произошло? — вклинился в разговор Ник.

— Это длинная история. Вы никуда не спешите? Разумеется, нет, иначе вы давно включили бы двигатель. Хорошо, я расскажу о том, что со мной произошло. Но прошу вас соблюдать почтительную тишину, помня о том, что, если бы я не помешал вам, вы бы выглядели точно так же, и это было бы заслуженно. — Он жестко взглянул на своих слушателей. — Нет, я не прав. Вы бы не стали такими. Вы миновали нужный возраст.

Итак, наберитесь терпения. На краю звездного скопления в ядре Галактики живет раса двуногих разумных…

Самое важное то, что у них есть три стадии зрелости. Дети — тут ничего объяснять не нужно. Плодильщики — двуногие со слабым интеллектом, задача которых состоит в том, чтобы наплодить как можно больше детей. И защитники.

В возрасте около сорока двух лет по нашему времяисчислению плодильщики испытывают непреодолимое желание съесть корень одного из кустарников. До этого времени они сторонятся этих кустов, потому что им противен запах. Неожиданно они начинают понимать, что он пахнет восхитительно. Кустарник растет по всей планете, и нет ни малейшей вероятности, что какой-нибудь плодильщик, достигший нужного возраста, не найдет его.

Этот корень вызывает определенные изменения, как физиологические, так и эмоциональные. Прежде чем я пущусь в подробные объяснения, открою вам один секрет. Раса, о которой я говорю, называет себя… — Бреннан-Монстр резко щелкнул своим клювом, — …Пак. Но мы именуем ее Homo habilis.

— Что? — вырвалось у Ника. Его явно не радовало положение ассистента клоуна, в котором он оказался. Зато Люк сидел, обхватив руками свои бесполезные ноги, и наслаждался моментом.

— Приблизительно два с половиной миллиона лет назад на Землю прибыла экспедиция Пак. Кустарник, который они привезли с собой, вырастал здесь неправильно, и поэтому ни один из этой расы не достигал на Земле стадии защитника. Я еще вернусь к этому.

Когда плодильщик съедает корень, начинаются изменения. Его гонады и половые признаки исчезают. Череп смягчается, и мозг начинает расти, пока не становится более сложным и большим, чем у вас, джентльмены. Затем череп снова отвердевает, образуя костяной гребень. Еще сохранившиеся зубы выпадают, десны и губы срастаются и превращаются в твердый, почти плоский клюв. Мое лицо чересчур плоское, у Homo habilis это выглядит лучше. Волосы исчезают. Суставы раздуваются, обеспечивая мышцам лучший рычаг. Увеличивается плечо силы, понимаете? Кожа твердеет и сворачивается в складки, образуя своеобразный панцирь. На руках отрастают когти, которые способны втягиваться, так что пальцы защитников приобретают даже большую чувствительность и способность работать с инструментами. Образуется простое двухкамерное сердце в том месте, где ножные вены — черт их знает, как они называются, — соединяются вместе по пути к сердцу. Обратите внимание, что моя кожа в этом месте толще. Происходит еще несколько не таких значительных изменений, но все они ведут к тому, чтобы превратить защитника в мощную и разумную боевую машину. Гарнер, вы почему-то не выглядите удивленным.

— Все это кажется мне ужасно знакомым.

— Я все ждал, заметите вы это или нет. Эмоциональные изменения еще более резкие. Защитник не испытывает никаких желаний, кроме стремления защищать свое потомство. Он узнает своих детей по запаху. Развитый интеллект здесь не работает, его побуждениями управляют гормоны. Ник, вам не приходит в голову, что все эти изменения — своего рода гипертрофированная картина того, что происходит с земными мужчинами и женщинами, когда они становятся старше? Гарнер сразу это понял.

— Да, но…

— А дополнительное сердце? — перебил поясника Люк.

— Как и увеличенный мозг, оно не может сформироваться без дерева жизни. Не получая должного медицинского ухода, человеческое сердце изнашивается к пятидесяти годам и в конечном итоге останавливается.

— Ах вот как.

— Вас убедил мой рассказ?

Люк не стал спешить с выводами.

— А почему вы спрашиваете об этом?

— На самом деле меня больше интересует мнение Ника. Я поясник, и сохранение моего гражданства зависит от того, убедились ли вы, что я Бреннан. Не говоря уже о моем банковском счете, а также моем корабле и грузе. Ник, я нашел брошенный топливный бак «Маринера-20» и прикрепил его к своему кораблю, который мне пришлось оставить, когда он на высокой скорости летел через систему.

— Он и сейчас где-то там, — ответил Ник. — Как и корабль Постороннего. Нужно будет подобрать его.

— Видит Финейгл, да! Не сказал бы, что у него отличная конструкция, я с закрытыми глазами мог бы многое так усовершенствовать, но на одни только монополи можно купить всю Цереру!

— Давайте сперва о главном, — мягко заметил Гарнер.

— Этот корабль уходит все дальше, Гарнер. А, я понял, что вы имеете в виду: вы боитесь подпускать чужака-монстра к исправному кораблю. — Бреннан-Монстр бросил быстрый взгляд на ракетницу, но потом, вероятно, отказался от идеи угнать песчаную шлюпку. — Мы останемся здесь, пока вы мне не поверите. Договорились? Разве это не лучший договор из всех возможных?

— Только не с поясником. Но ведь есть убедительные доказательства родства человека с другими земными приматами.

— Не сомневаюсь в этом. Но у меня есть кое-какие гипотезы.

— Расскажите.

— Насчет этой потерянной колонии Пак. Сюда прилетел большой корабль, а затем четыре посадочных аппарата перевезли на Землю около тридцати защитников и множество плодильщиков. Через год защитники выяснили, что ошиблись в выборе планеты. Жизненно необходимый им кустарник здесь рос неправильно. Они послали лазерное сообщение с призывом о помощи, а затем умерли. Защитники часто умирают от голода, но обычно такая смерть — их сознательный выбор. Эти же голодали не по своей воле.

В голосе Бреннана-Монстра не отражалось никаких эмоций, как и на его похожем на маску лице.

— Они умерли. Плодильщики размножались без всякого контроля. В их распоряжении были необъятные пространства, и защитники, вероятно, истребили все опасные формы жизни. О том, что произошло дальше, можно только догадываться. Защитники умерли, но плодильщики привыкли полагаться на их помощь и поэтому остались возле кораблей.

— И что дальше?

— Реакторы продолжали работать, и без защитников некому было управлять ими. Скорее всего, это были реакторы ядерного расщепления, учитывая общий уровень технологии. Возможно, они взорвались. А возможно, и нет. Но радиация вызвала мутации, которые привели к возникновению всевозможных видов — от лемуров до приматов, шимпанзе, а также древнего и современного человека. Это лишь одна теория, — продолжал Бреннан-Монстр. — Другая заключается в том, что защитники намеренно вызвали мутации, чтобы у плодильщиков появился шанс выжить в той или иной форме, пока не подоспеет помощь. Результат был бы точно таким же.

— Я в это не верю, — заявил Ник.

— Поверите. Должны поверить. Можно найти множество доказательств этому, особенно в религиях и народных сказках. Какая часть человечества верит, что будет жить вечно? Почему самые разные религии говорят о расе бессмертных существ, сражающихся друг с другом? Какое объяснение вы дадите культу предков? Вы ведь знаете, что происходит с человеком без помощи современной гериатрии: когда он стареет, клетки головного мозга начинают умирать. Тем не менее люди уважают стариков и прислушиваются к их советам. А откуда произошли ангелы-хранители?

— Память расы?

— Вероятно. Трудно представить, что традиция могла существовать так долго.

— Южная Африка, — сказал Люк. — Они должны были приземлиться в Южной Африке, возле ущелья Олдувай. Там обитают все виды приматов.

— Не совсем. Возможно, один из посадочных аппаратов приземлился в Австралии из-за богатых месторождений металлов. Понимаете, защитники могли просто рассеять вокруг радиоактивную пыль и так и оставить. Плодильщики размножались как кролики, не имея естественных врагов, и радиация помогла им изменяться. Когда защитники умерли, им пришлось развивать новые способности. Одни получили силу, другие — ловкость, третьи — разум. Большинству, разумеется, досталась смерть. Мутации обычно так и действуют.

— Кажется, я вспомнил, — сказал Люк. — Процесс старения человека можно сравнить с программой, управляющей космическим зондом. Когда исследование закончено, уже не имеет значения, что произойдет с самим аппаратом. Точно так же и мы, выйдя из возраста, когда у нас могут появиться дети…

— …Больше не связаны с эволюцией. Вы продолжаете двигаться тем же курсом по инерции, не имея корректирующих механизмов. — Бреннан-Монстр кивнул. — Разумеется, корень передает программу третьей стадии. Удачное сравнение.

— У вас есть предположения, что пошло не так с этим корнем? — спросил Ник.

— О, это не секрет. Хотя защитники Пак из-за этого на время посходили с ума. Неудивительно, что маленькая колония не смогла справиться с загадкой. В корне живет вирус, несущий в себе гены изменения, превращающего плодильщика в защитника. Он не может существовать вне корня, так что защитники должны питаться им как можно чаще. Однако если в почве нет таллия, корень продолжает расти, но вирус погибает.

— Мне все это кажется довольно сложным.

— Вы когда-нибудь работали с гидропоникой? Условия в стабильной экологической системе могут быть довольно сложными. Но в мире Пак с этим не было никаких проблем. Таллий — редкоземельный металл, но он, вероятно, широко распространен в системах звезд второго класса. Так что корень там растет повсюду.

— А как Посторонний узнал все это? — задал новый вопрос Ник.

— Фсстпок, — донеслись из клюва щелчки и шипение. — Фсстпок разыскал старые отчеты, включая и призыв о помощи. Он стал первым защитником за два с половиной миллиона лет, который понял, что существует способ найти Солнце или, по крайней мере, значительно сузить район поиска. И у него не было потомства, о котором нужно заботиться, поэтому он должен был как можно скорей найти себе дело, пока не утратил желание принимать пищу. Так обычно происходит с защитником, когда никого из его потомства не остается в живых. Существенный недостаток в программе. Кстати, вы могли заметить, что у расы Пак надежная защита от мутаций. Мутировавший организм пахнет неправильно. Это имеет большее значение при жесткой радиации в ядре Галактики.

— Значит, он примчался сюда с трюмом, заполненным семенами?

— И мешками с оксидом таллия. Оксид удобней для перевозки. Я много думал о конструкции его корабля, но теперь вы сами понимаете, почему он поместил грузовой отсек позади жилого. Радиация мало его беспокоила. Он не мог иметь детей.

— Где он теперь?

— Мне пришлось убить его.

— Что? — потрясенно воскликнул Гарнер. — Он напал на вас?

— Нет.

— Тогда… я ничего не понимаю.

Какое-то время Бреннан-Монстр молчал, видимо не решаясь ответить, но затем заговорил:

— Гарнер, Сол, выслушайте меня. В двенадцати милях отсюда, под слоем пыли толщиной приблизительно в пятьдесят футов, лежит грузовой отсек его корабля, заполненный семенами, корнями и мешками с оксидом таллия. Корни, которые я мог бы вырастить из этих семян, сделают людей почти бессмертными. Ну так что? Как мы намерены со всем этим поступить?

Его собеседники переглянулись. Люк хотел было что-то сказать, но тут же закрыл рот.

— Жестоко, да? Но попробуйте догадаться, чего ожидал Фсстпок?

Фсстпок дремал.

Он знал, в какой день Бреннан очнется. Конечно, он мог и ошибиться. Но тогда изменение уйдет слишком далеко от привычной для расы Пак формы.

Зная, сколько времени у него в запасе, он мог спокойно спать. Марсиане теперь перестали представлять угрозу, но в конце концов с ними придется разобраться. Оставалось еще десять дней. Сны были для защитников особым видом искусства. Целую неделю он вспоминал прошлое, до того самого дня, когда покинул планету Пак. За время полета у него имелось немного сенсорных раздражителей. И он направился мыслями в будущее.

Фсстпок дремал…

Это все произойдет, когда пленник очнется. Судя по внешнему виду, мозг у пленника больше, чем у Фсстпока, но передний выступ нарушал ровную покатость его лица. Он быстро всему научится. Фсстпок объяснит ему, что означает быть защитником и что нужно делать с корнями и семенами дерева жизни.

Есть ли у этого плодильщика дети? Если есть, то он сохранит эту тайну для себя, чтобы сделать из своего потомства новых защитников. Это было бы правильно. Если у него хватит ума, чтобы умножить свою семью и расселить по окрестностям, избегая кровосмешения, то его потомство распространится по большей части этой новой системы расы Пак.

Вероятно, он убьет Фсстпока, чтобы сохранить тайну. И это тоже будет правильно.

В снах Фсстпока появились оттенки кошмара. Пленник выглядел неправильно. Его ногти росли неправильно. И голова, разумеется, тоже имела неправильную форму. Этот выступ ниже лба… И клюв у него такой же плоский, как лицо. Спина выгнута недостаточно, ноги неправильные, а руки слишком короткие. Мутации продолжались слишком долго.

Но корни действовали на него правильно.

Будущее казалось неопределенным… за исключением будущего самого Фсстпока. Научить пленника всему, что тот сумеет понять, и дать ему возможность продолжить работу, если он сможет. Наступит день, когда Земля станет новым миром Пак. Фсстпок сделал для этого все возможное. Он научит пленника и умрет.

Бреннан шевельнулся. Он разогнул спину, потянулся и открыл глаза. Пленник не мигая смотрел на Фсстпока, словно читал его мысли. Так всегда случается с новыми защитниками: им нужно привести в порядок воспоминания, которые только теперь становились осознанными.

— Не знаю, сможете ли вы понять, как быстро все это произошло, — сказал Бреннан-Монстр.

Он посмотрел на двух стариков, один из которых был вдвое старше другого, но и второй тоже давно миновал возраст изменения, и удивился тому, что они должны стать его судьями.

— За два дня мы выучили языки друг друга. Язык Фсстпока намного быстрей, чем наш, и лучше подходит для меня, поэтому мы пользовались им. Фсстпок рассказал мне историю своей жизни. Мы обсудили марсиан и выработали наиболее эффективный способ истребить их…

— Что?

— Истребить их, Гарнер. Черт возьми, они уже убили тринадцать человек! Мы беседовали почти без остановок, и в основном говорил Фсстпок. При этом мы постоянно еще что-то делали: гимнастику, чтобы укрепить мое тело, плавники для скафандра Фсстпока, чтобы он мог плавать в пыли, приспособления, чтобы выжать до последнего атома всю воду и весь воздух из системы обеспечения корабля и перенести на базу. Я никогда не видел базу, и нам пришлось спрогнозировать ее устройство, чтобы понять, как снова раздуть купол и защитить его.

На третий день он рассказал мне, как вырастить урожай дерева жизни. Он открыл контейнер и объяснил, как разморозить семена, не повредив их. Он отдавал мне приказы, словно компьютеру с голосовым аппаратом. Я хотел было спросить: «У меня что, совсем нет выбора?» Но не спросил.

— Не понял, что вы хотите этим сказать, — признался Гарнер.

— У меня не было выбора. Я стал слишком умен. Это случилось в тот момент, когда я очнулся. Я получал ответ, не успев даже сформулировать вопрос. А если я вижу правильный ответ, то где же тут выбор? Где моя свободная воля? Вы не поверите, как быстро все происходило. Я в одно мгновение понял всю логическую цепочку. Я приложил Фсстпока головой об угол морозильника. Он так долго приходил в себя, что я успел сломать ему трахею. Затем я отскочил, ожидая, что он нападет. Я надеялся, что смогу удержать его, пока он не задохнется. Но он не напал. Он даже и не думал об этом.

— Это смахивает на убийство, Бреннан. Он не собирался вас убивать?

— Нет. Я же был его единственной светлой надеждой. Он даже не пытался защищаться, боясь навредить мне. Он был старше меня и знал, как нужно сражаться. Фсстпок мог бы убить меня, если бы захотел, но он не мог этого хотеть. Он потратил тридцать две тысячи лет реального времени, чтобы привезти нам эти корни. И думал, что я закончу его работу. Видимо, он умер с мыслью о том, что добился успеха. Он отчасти ожидал, что я его убью.

— Почему, Бреннан?

Бреннан-Монстр пожал выпуклыми, словно дыни, плечами:

— Он ошибался. Я убил его, потому что он уничтожил бы человечество, если бы узнал правду.

Он запустил руку в раскрытую оболочку, в которой преодолел двенадцать миль по текучей пыли, вытащил оттуда слабо гудящее самодельное приспособление — регенератор воздуха, собранный на скорую руку из деталей пульта управления Фсстпока, — и положил его на дно шлюпки. Затем достал половину желтоватого корня, напоминающего сырой батат, и поднес его к носу Гарнера.

— Понюхайте.

Люк втянул воздух носом:

— Довольно приятный запах. Вроде ликера.

— Сол?

— Неплохо. А на вкус?

— Скажите, Гарнер, если бы вы знали, что превратитесь в такого же, как я, то все равно откусили бы?

— Незамедлительно. Мне бы очень хотелось жить вечно, и я боюсь старческого маразма.

— А вы, Сол?

— Нет! Я еще не готов лишиться пола.

— Сколько вам лет?

— Через два месяца будет семьдесят четыре.

— Вы слишком старый. И в пятьдесят были слишком старым, корень убил бы вас. А пошли бы вы на это в сорок пять?

Сол рассмеялся:

— Вряд ли.

— Итак, одна половина ответа состоит в том, что, с точки зрения Фсстпока, мы неправильные. Другая половина — это то, что ни один человек в здравом уме не станет есть этот корень ни на Земле, ни в Поясе, ни где-либо еще.

— Надеюсь, что не станет. Но давайте вернемся к вашим объяснениям.

— Все дело в войне. Раса Пак никогда за всю свою историю не прекращала воевать. И это естественно, когда каждый защитник стремится к безопасности и размножению своей семьи в ущерб всем остальным. Знания при этом теряются. Раса Пак не способна даже к недолгому мирному сотрудничеству, поскольку кто-нибудь из защитников в любую минуту может решить, что предательство выгодно его семье. Из-за постоянных войн у них нет никакого прогресса.

И я мог бы позволить, чтобы то же самое происходило на Земле? Попробуйте представить тысячу защитников, решивших, что их потомству необходимо больше жизненного пространства. Ваши восемнадцать миллиардов плоскоземельцев и так живут на грани катастрофы. Вы не способны обеспечить ресурсами всех.

Кроме того, нам на самом деле не нужно дерево жизни. Когда вы родились, Гарнер? В тысяча девятьсот сороковом или где-то близко?

— В тридцать девятом.

— Гериатрия развивается так быстро, что мои дети могут прожить тысячу лет. Мы добьемся долголетия без помощи дерева жизни, вообще ничем не жертвуя. А теперь посмотрите на ситуацию глазами Фсстпока, — предложил Бреннан-Монстр. — Мы для него мутанты. Мы освоили Солнечную систему и основали несколько космических колоний. Мы должны отказаться от этого корня, и мы откажемся, но, даже если нам его навяжут, из нас получатся неправильные защитники. Фсстпок рассуждал с учетом долговременной перспективы. Мы не такие, как Пак, мы им не нужны. Нельзя исключить возможность, что мы когда-нибудь доберемся до ядра Галактики. Как только Пак увидят нас, то сразу нападут, и нам придется с ними сражаться. — Он пожал плечами. — И мы победим. Пак не способны объединиться, а мы это можем. И у нас будет более высокая технология, чем у них.

— Вы уверены?

— Я уже говорил вам, что они не умеют сохранять свои знания. То, что нельзя сразу же использовать, забывается, если кто-нибудь не занесет сведения в Библиотеку. Военные данные никогда не записываются, каждая семья хранит их в глубокой тайне. И пользуются Библиотекой только те защитники, что утратили свое потомство. Их не очень много, и они не имеют важной цели.

— Но почему вы даже не попробовали поговорить с ним?

— Вы так и не уловили главного, Гарнер. Он убил бы меня, как только все понял бы. Он обучен сражаться с другими защитниками. У меня не было бы никаких шансов. Потом он попытался бы уничтожить всю человеческую расу. Мы для него гораздо хуже, чем просто воинственные чужаки. Мы — это вырождение самой расы Пак.

— Но он не мог этого сделать. Он ведь был совсем один.

— Я придумал с полдюжины способов. Все они кажутся несерьезными, но я бы не стал рисковать.

— Назовите хоть один.

— Рассадить дерево жизни по всему Национальному парку Конго и вывести защитников из шимпанзе и других обезьян.

— Он ведь застрял здесь.

— Он мог захватить ваш корабль и отобрать вашу дурацкую ракетницу точно так же, как это сделал я. Позвольте заметить, джентльмены, что уже приближается закат. Не думаю, чтобы вам хотелось пробираться через кольцо скал в темноте.

Люк включил двигатель.

«Мартин Шеффер с Цереры вызывает Ника Сола с „У Тана“. Ник, я не знаю, как проходят ваши поиски, но Фобос сообщил, что вы успешно сели возле базы „Олимп“ и что они засекли след вашей песчаной шлюпки. Вероятно, ты прочтешь эту запись, когда вернешься.

Мы послали к вам „Синего быка“, решив, что вам может понадобиться мощный компьютер для перевода. Командует кораблем Эйсаку Икеда. „Бык“ должен прилететь на базу на день раньше флота Объединенных Наций.

Эйнар Нильссон умер. Скоро мы получим отчет о его вскрытии.

Еще мы послали танкер с топливом и строительную установку за кораблем Постороннего. Два одноместника уже легли на его курс, и у корабля Постороннего есть свой, проверенный в деле, буксировочный трос. Возможно, одноместники сумеют отбуксировать его. Но это долго и муторно. Они будут добираться домой, в Пояс, два-три года.

Ник, когда прилетит „Бык“, обращайся помягче с Тиной Джордан. Старайся лишний раз не дергать ее. Она пережила тяжелое потрясение. Думаю, она до сих пор винит себя в том, что случилось с Эйнаром.

Повторяю…»

Люк подвел шлюпку к месту стоянки, когда уже совсем стемнело.

— Вам придется подождать в шлюпке, Бреннан, — сказал он. — Ник не сможет нести нас обоих.

— Я сам могу докатиться, — ответил Бреннан-Монстр.

Ник прошел по тропе и дальше по краю пылевого озера с постыдной торопливостью.

— Успокойтесь, — недовольно проворчал Люк. — В такой темноте далеко не убежишь. Вы так упадете и разобьете свой шлем, да и мой заодно.

— Он может первым оказаться у корабля, — резко возразил Ник.

Бреннан выбрал короткий путь и катился прямо по пыли.

— Не спешите. Вам его уже не опередить, но он все равно не сможет подняться по трапу.

— Возможно, он что-нибудь придумает. Если он… О черт!

Ник сбросил скорость. Бреннан уже подкатился к трапу и лежал там, словно прозрачная сосиска, поджидая их.

— Ник, вы ему верите?

Сол ответил не сразу.

— Думаю, он рассказал правду. Он поясник. Или бывший поясник.

— Он все время чертыхается, а не поминает Финейгла.

— Я тоже. Но он меня узнал. Нет, дело не в этом. Я объясню вам, что меня на самом деле убедило. Он не спрашивал о своей жене, потому что она сама может о себе позаботиться. Он спросил о своем грузе. Он поясник.

— Значит, мы принимаем на веру всю его историю. Изменения и все прочее. Ничего себе!

— Да, всю историю. Люк, я сначала подниму вас, а потом вернусь за Бреннаном. Но я не спущусь до тех пор, пока вы не свяжетесь с Церерой. Я хочу, чтобы все это было записано, прежде чем он окажется на борту. Я еще не понял, что он намерен дальше делать.

— Ах вот как.

— Он сам сказал, что у защитников меняются интересы.

Гарнер уже заканчивал, когда Бреннан выбрался из своей застегивающейся оболочки. Он не стал жаловаться на задержку.

— Если вы беспокоитесь из-за того, где меня разместить, то я переживу без компенсационного кресла, — сказал он. — Оставьте мне линию для связи с вами, и тогда я могу даже посидеть в грузовом трюме. Но мне бы хотелось, чтобы меня как можно скорей запустили в кабину, если вдруг сломается мой самодельный регенератор воздуха.

— В этом нет необходимости. У нас здесь тесно, но не настолько. — Ник протиснулся мимо Бреннана, внутренне вздрогнув от прикосновения к его сухой коже, и сел в кресло пилота. — Кажется, нам пришло сообщение.

Они прослушали в тишине голос Лита Шеффера.

— Жаль Нильссона, — заговорил Бреннан чуть погодя. — Видимо, он съел очень много — в таком случае у него было мало шансов, даже если бы он не миновал возраст изменения.

Никто ему не ответил.

— Знаете, а Шеффер прав. Вам потребуется несколько лет, что доставить корабль Фсстпока домой.

— У вас есть идея получше?

— Конечно есть, я ведь не такой тупица, как вы. Я сам могу управлять кораблем.

— Вы? — Ник удивленно посмотрел на него. — Разве Посторонний разрешал вам управлять своим кораблем?

— Не разрешал, но я видел, как он это делает. Сложно, но ничего загадочного. Уверен, что разберусь с управлением. Вам остается только доставить меня туда и обеспечить топливом.

— Ага. А что делать с грузовым отсеком? Оставить там, где лежит?

— Нет, в этом отсеке установлен гравитационный поляризатор.

— Да?

— Не говоря уже о запасе корней, которые мне в любом случае необходимы. И не забудьте про семена. Джентльмены, когда вы наконец оцените всю мощь моего восхитительного разума, то сразу догадаетесь, зачем нужны семена. Это страховка для всего человечества. Если когда-нибудь нам понадобится настоящий вождь, мы быстро его создадим. Нужно будет просто выбрать сорокадвухлетнего бездетного добровольца и оставить его или ее на плантации дерева жизни.

— Не уверен, что мне нравится это предложение, — заметил Гарнер.

— Гравитационный поляризатор — весьма важная вещь. Вы вместе с флотом Объединенных Наций можете достать его, пока мы с Ником отправимся за кораблем Фсстпока…

— Но… — начал было Ник.

— Первое время вы можете не опасаться марсиан. Перед уходом я вылил в пыль часть запасов воды. Не разрешайте никому входить внутрь без скафандра. Еще какие-нибудь подробности нужны?

— Нет.

Гарнер почувствовал себя новичком, впервые вставшим на лыжи. В какой-то момент он перестал контролировать ситуацию, и события понеслись с пугающей быстротой.

— Подождите, — сказал Ник чуть ли не с яростью в голосе. — С чего вы вообще взяли, что мы разрешим вам управлять кораблем Постороннего?

— Не торопитесь, подумайте, — ответил Бреннан. — У вас останутся в залоге мои корни. И куда я, по-вашему, могу улететь с двигателем Бассарда? Где я продам его? Куда спрячусь, с моей-то внешностью?

Ник смотрел на Бреннана, словно загнанный зверь. Куда подевалась его свободная воля?

— Вероятно, это самый ценный артефакт во всем пространстве, которым владеет человечество, — продолжал Бреннан. — И он улетает из системы со скоростью несколько сотен миль в секунду. Каждая минута размышлений обойдется вам в несколько часов буксировки из межзвездного пространства. Вы заплатите за нее и дополнительным топливом, и питанием, и лишней работой, и задержкой во времени. Но все равно не торопитесь, подумайте.

Бреннан-Монстр решил, что может расслабиться. Впереди его ждали периоды бешеной активности…

Они оставили Гарнера на Фобосе, дозаправились топливом и полетели дальше. Гарнер снова встретился с Ником лишь через семь месяцев. Бреннана он не видел больше никогда.

Всю оставшуюся жизнь он вспоминал тот разговор в тесной кабине. Бреннан лежал в крайне неудобном положении — на спине с поднятыми вверх ногами, его невнятный, почти нечеловеческий, наполненный щелчками голос доносился из-за кресла пилота. Бреннану тяжело давался звук «в», но все же его можно было понять.

Подсознательное напряжение покинуло Ника, как только они оказались в невесомости. Марс медленно сворачивался в точку, сверкающие разнообразные пейзажи постепенно лишались подробностей, приобретая красноватый оттенок.

— У вас ведь есть дети, — внезапно вспомнил Люк.

— Я осведомлен об этом. Но не беспокоюсь за них. И не собираюсь стоять у них над душой. Без меня у них больше шансов стать счастливыми.

— Гормональные изменения на вас не подействовали?

— Я такой же бесполый, как рабочая пчела. Возможно, в какой-то степени они и подействовали. Но думаю, что лишившиеся потомства защитники испытывают желание умереть во многом из-за культурных традиций. Их так воспитали. Я вовсе не убежден, что плодильщики не могут жить счастливо и спокойно без постоянных указаний своих предков. Ник, вы можете объявить, что Посторонний убил меня?

— Зачем?

— Так будет лучше для детей. Я не смогу видеться с ними, не усложняя им жизнь. И для Шарлотты тоже будет лучше. Я не хочу возвращаться в общество людей. Там нет для меня ничего интересного.

— Бреннан, никто в Поясе не презирает калек.

— Нет, — принял окончательное решение Бреннан. — Выделите мне астероид, где я смогу установить купол и выращивать дерево жизни. Обеспечьте меня ежемесячной связью с Церерой, чтобы я был в курсе текущих событий. Я заплачу за это своими изобретениями. Думаю, что сумею спроектировать пилотируемый таранный корабль. Лучше, чем у Фсстпока.

— Вы называете это растение деревом жизни? — спросил Гарнер.

— Да, это хорошее название. Вы ведь помните, что Адам и Ева вкусили плоды древа познания добра и зла. В «Бытии» сказано, что их изгнали из Рая потому, что они могли вкусить плоды древа жизни и жили бы вечно. «Стал как один из Нас» — это означает, что они стали бы равны ангелам. Похоже, что эти два дерева — одно и то же.

Люк достал сигарету.

— Не думаю, что это хорошая идея — выращивать дерево жизни.

— А мне еще больше не нравится идея государственной тайны, — добавил Ник. — В Поясе никогда не было государственных тайн.

— Надеюсь, что сумею убедить вас. Я не могу защищать своих детей, но я постараюсь защитить все человечество. Если я буду нужен, я появлюсь. Если нужно будет много защитников, у нас есть корни.

— Возможно, лечение окажется хуже болезни. — Люк зажег сигарету. — Что, ес…

Бугристая рука выскочила из-за аварийного кресла, вырвала сигарету и резко затушила о стенку кабины.

Люк вспомнил об этом потрясении, проходя через двойной воздушный шлюз на оси Фермерского астероида.

Когда-то давно это был обычный железо-никелевый астероид почти цилиндрической формы, движущийся по орбите между Марсом и Юпитером. Затем Пояс преобразовал его в полый мир: придал нужное вращение, раскалил металл почти до температуры плавления и выдавил его огромным количеством воды, образовав полый цилиндр с внутренним диаметром в десять миль. Вращение обеспечило ему половину земной силы тяжести. Большая часть необходимого Поясу продовольствия выращивалась именно здесь.

Однажды Люк уже побывал на Фермерском астероиде. Он любовался здешними ландшафтами, кольцевым озером и пестрыми полями, расходившимися во все стороны и вверх — туда, где виднелись крошечные тракторы, вспахивающие борозду за бороздой в десяти милях у него над головой.

Внутренний шлюз вывел его в сторону от оси. Здесь, за солнечным козырьком, куда не попадали лучи осевой ядерной солнечной установки, было холодно. Водяной пар, остывая, собирался в айсберги, которые в конце концов сползали по склону и таяли в реке, несущей свои воды по извилистому руслу в озеро, что охватывало кольцом весь Фермерский астероид.

Ник Сол встретил Гарнера и помог добраться по склону к поджидающему его самоходному креслу.

— Догадываюсь, почему вы здесь оказались, — сказал ему Ник.

— Официально я здесь по требованию Объединенного правительства звездных колоний. Они получили вашу просьбу отправить предупреждение в Вундерланд. Но они так и не разобрались в ситуации, и я ничем не смог им помочь.

— Вы же получили мой отчет, — сухо заметил Ник.

— Это был не очень подробный отчет.

Чуть помедлив, Ник кивнул:

— Да, это моя вина. Мне просто не хотелось говорить об этом — если честно, то и сейчас не хочется… И черт возьми, было уже поздно что-то предпринимать. Но мы не сидели сложа руки. Мы выследили его.

— Что там произошло, Ник?

— Когда мы с Бреннаном прилетели, уже многое было сделано. Они собирались соединить два одноместника, так чтобы тяга их двигателей расходилась примерно на десять градусов, а затем связать всю эту конструкцию кабелем с кораблем Пак. Жилой отсек находился позади него на расстоянии в восемь миль. Мы могли отбуксировать его домой на малой тяге. Но Бреннан сказал, что двигательный отсек корабля Пак может дать тягу в десять раз больше.

Итак, мы зашли в сферический жилой отсек корабля Пак, и Бреннан начал возиться с пультом управления. Я провел там пару дней, наблюдая за ним. Оказывается, весь корпус отсека можно сделать прозрачным или какую-то его часть, как тогда, когда мы обнаружили его. Мы расширили отверстие, которое проделала в корпусе Тина Джордан, и вставили в него воздушный шлюз.

Через два дня Бреннан объявил, что во всем разобрался и остается только заправить топливом двигательный отсек. Он сказал, что если бы мы решили буксировать корабль — пришлось бы отключить все защитные системы. Черт возьми, Гарнер, откуда я мог знать…

— Не могли. Это и сейчас кажется бессмыслицей.

Ник провел рукой по седому гребню.

— Мы уже установили переходник, чтобы состыковаться с топливным клапаном на корабле Пак. Бреннан настоял на том, что все сделает сам и даже наденет противорадиационный скафандр. Его собственный одноместник прикрепили к буксировочному тросу на случай, если по дороге произойдет что-то непредвиденное. Это была моя идея, Гарнер.

— Ага.

— Он включил двигатель и полетел в сторону Солнца. Мы пытались пристроиться к нему, но он все время маневрировал, проверяя систему управления. Поэтому мы решили держаться на расстоянии. А потом… Потом он просто повернул в межзвездное пространство.

— Вы пытались догнать его?

— Что значит «пытались»? — почти взвизгнул Сол. — Мы летели вровень с ним! Я не хотел ему угрожать, но он не выходил на связь, а у нас заканчивалось топливо. Тогда я приказал Дубчеку и Гортону применить плазменную струю двигателя как оружие, если он не повернет обратно.

— И что было дальше?

— Думаю, он включил поле коллектора. Электромагнитное возмущение выжгло все наше оборудование, и мы могли так и умереть в космосе. Хорошо еще, что двигатели не взорвались. В конце концов нас догнал танкер, и мы смогли кое-что подремонтировать. Но к этому времени Бреннан уже набрал скорость и мог использовать коллектор.

— Замечательно.

— Черт возьми, откуда мне было знать? Он оставил у нас свои запасы еды, та корзина с корнями была уже почти пустой. Может быть, это какой-то изощренный способ самоубийства? Или он опасался того, что мы могли сделать, имея пилотируемый таранный корабль?

— Я об этом не подумал. Знаете, возможно, в этом все дело. Помните, как он раздавил мою сигарету?

Ник фыркнул:

— Конечно помню. Он потом всю дорогу извинялся, но так и не позволил вам закурить. Мне показалось, вы были готовы его ударить.

— Он защитник. Все, что бы он ни делал, делается для нашей пользы.

Люк нахмурился, пытаясь вспомнить… Но нет, больше ничего в памяти не всплыло. Так говорила его школьная учительница?

— Он просто не хотел, чтобы мы заполучили корабль Пак и узнали что-то важное о корабле или о нем самом.

— Зачем же тогда он торчал два месяца за орбитой Плутона? Двигатель Бассарда не останавливают на полдороге! Это будет стоить уймы резервного топлива! И там вообще ничего нет…

— Этот район называется Кометный пояс. Большую часть времени кометы проводят именно за Плутоном. Этот пояс очень разрежен, но там есть материя. Есть даже десятая планета.

— Он не приближался к Персефоне.

— Но мог встретить по пути множество комет и подойти к любой из них.

— Верно… Итак, он провел там два месяца — во всяком случае, так показали наши датчики монополей. Месяц назад он двинулся дальше. Мы следили за ним долго, пока не убедились, что он летит с ускорением к альфе Центавра. К Вундерланду.

— Сколько времени ему понадобится, чтобы туда добраться?

— О, в любом случае не меньше двадцати лет. У его двигателя небольшая тяга. Но мы можем отправить предупреждение и сделать так, чтобы наши преемники через пятнадцать лет предупредили их еще раз. На всякий случай.

— Хорошо, это мы сделаем. Что еще? Вы знаете, что мы откопали грузовой отсек?

— Это все, что нам известно. Объединенные Нации тоже умеют хранить тайны.

— Мы уничтожили корни и семена. Никто не был в восторге, но мы все-таки сделали это.

Прошло немало времени, прежде чем Ник ответил:

— Хорошо.

— Хорошо или плохо, но мы это сделали. Нам не удалось понять, как действует гравитационный поляризатор. Если это действительно он. Бреннан мог и солгать.

— Нет, это действительно гравитационный поляризатор.

— Откуда вы знаете?

— Мы проанализировали курс, которым Посторонний летел к Марсу. Его ускорение менялось в зависимости от местных гравитационных градиентов: не только тяга, но и направление.

— Хорошо. Возможно, это нам поможет. Что еще мы можем сделать?

— С Бреннаном — ничего. В конце концов он умрет от голода. Тем временем мы всегда будем знать, где он находится.

— Или где находится источник монополей.

— У него нет другого корабля, не снабженного комплектом монополей, — теряя терпение, возразил Ник. — У него нет запасов продовольствия, и точка. Он умрет, Гарнер.

— Я стараюсь не забывать, что он умнее нас. Если он каким-то образом применит гибернацию, то сможет добраться до Вундерланда. Это процветающая колония… Но что дальше? Что ему нужно в Вундерланде?

— Что-нибудь такое, о чем мы даже не подумали бы.

— Я так и не узнаю, что это. Я умру прежде, чем он долетит до Вундерланда. — Люк вздохнул. — Бедняга Посторонний. Он проделал такой долгий путь, чтобы привезти нам корни, которые дали бы нам возможность вести нормальную жизнь.

— У него были благие намерения. Жизнь несправедлива к нам, героям, — с серьезным видом сказал Ник.