Сидя в машине, Рауль хмуро покосился на телефон. Было уже пять тридцать, а Чарли так и не появилась. На звонки тоже не отвечала.

Он снова посмотрел на входную дверь, решая, стоит ли зайти внутрь. Серое здание – куча цементных блоков, слепленных вместе кое-как. Единственное цветное пятно – блеклая голубая вывеска «Поко Рио». Маленькая река. Нелепость. Никакой реки здесь и в помине не было. Даже до печально знаменитого наводнения 1957 года, послужившего причиной решения изменить русло и направить Туриа вокруг города.

Непонятно, кто мог захотеть, чтобы ребенок проводил время в таком месте? Никакого сравнения со светлым экстерьером зданий, которые обычно проектируются для детских учреждений. Серый бетонный блок, окруженный диким пустырем.

Рауль вспомнил реабилитационный центр, где некоторое время после инсульта находился отец, пока мать занималась переустройством для его нужд восточного крыла дома. Тот центр скорее напоминал отель, расположенный в живописном месте.

Новый детский комплекс может стать таким же красивым и цветущим, как первый отель Казорла, построенный дедом Рауля, Нестором Казорла, в 1955 году. Эдуардо его терпеть не мог. Отель, возведенный в Мадриде, стал ударом не в бровь, а в глаз всем «Ритцам» и «Уолдорфам» этого мира. Доказательством, что они сделали все, что могли сделать Казорла.

Под управлением Эдуардо отель в Мадриде быстро оставил завоеванные высоты. Так же как и другие тридцать восемь отелей.

«Инвестиции» стало дурным словом в доме Казорла. Эдуардо предпочитал вкладывать снижающиеся доходы в улучшение собственного существования.

Рауль ясно помнил тот день, когда сидел в кабинете отца, обсуждая угрожающее сползание семейного бизнеса. Он окончил университет с длинным перечнем идей для проведения необходимых усовершенствований, ошибочно полагая, что получение степени в МТИ (Массачусетский технологический институт) сможет изменить отношение отца к нему. Если не уважение, то, по крайней мере, нечто далекое от откровенной неприязни.

Отец невозмутимо пробежался по страницам анализа и выводов из него. Затем так же невозмутимо открыл окно, выбросил бумаги на улицу.

И повернувшись к сыну, сказал:

– Вот что я думаю о твоих идеях.

Рауль двадцать два года был постоянным объектом для критики, но в тот момент что-то внутри перевернулось. Без единого слова он вышел из офиса, уже дома собрал вещи, а небольшую наличность, полученную после смерти деда, инвестировал в развивающийся бизнес своего друга, при этом арендовав квартиру. Через три месяца он полностью компенсировал свои инвестиции и тут же вложился в другое дело.

Двадцать два года он старался быть идеальным сыном, каким хотел видеть его отец. Теперь же собирался быть человеком, каким хотел бы себя видеть. Главное – ни в чем не походить на отца.

Рауль не знал, доволен отец или разочарован тем, что сын вышел из семейного бизнеса. В кругу семьи никто об этом не говорил, даже мать. Пока Рауль играл роль послушного сына, присутствуя на важных семейных событиях и держа фамильное имя подальше от скандальных хроник, у нее не было к нему вопросов.

Во двор въехал мини-автобус. Рауль не обратил на него особого внимания, его мозг был занят обработкой информации.

Чарли заметила его и, улыбнувшись, подняла руку, показывая на пальцах «пять минут».

Рауль приоткрыл дверцу «лотуса».

– Ты опоздала. Нам пора ехать.

– Я предупредила. Мне нужно вернуть ключи и расписаться. Это быстро.

И она исчезла за дверью.

За рулем и в джинсах!

Руль не помнил, чтобы когда-нибудь видел ее в джинсах.

– Вряд ли ты ожидал, что я отправлюсь на работу в костюме от Шанель.

Накануне вечером она и ушла в свою комнату, отказавшись выходить до утра.

Ему ужасно хотелось вышибить чертову дверь, но он привык сдерживать эмоции.

Оставив дверь в покое, он поужинал, а она осталась голодной, томясь от сознания собственной правоты. Маленькое удовлетворение.

Ничего, уже в пятницу она окажется в его спальне. А если нет, она предупреждена о последствиях. Никакого финансирования.

Чарли появилась ровно через пять минут и, плюхнувшись на сиденье, хлопнула дверью.

Рауль скрипнул зубами.

– Ты это специально?

– Извини, – ни капли раскаяния.

Еще крепче стиснув зубы, Рауль включил зажигание и, резко нажав на педаль газа, выехал с парковки.

– А с какой стати ты водишь эту штуковину?

– Я развозила детей по домам.

Теперь он наконец вспомнил, что она говорила о какой-то ее машине возле банка.

– И давно ты получила права?

– Год назад.

– Я всегда говорил, что ты сможешь водить машину.

Водить она научилась еще в Лондоне, просто не сдавала экзамены. Несмотря на уговоры и предложение купить ей любую машину, она наотрез отказалась садиться за руль в Испании.

Узнать, что, уйдя из его жизни, она тут же получила права, словно пощечина для него.

– Ты, как всегда, оказался прав. – Чарли задумалась, сколько раз слышала от него «я всегда говорил». – Мне это нужно для работы. Мы здесь все по очереди развозим детей по домам. По крайней мере, тех, у чьих родителей нет машины.

Даже не верится, что она потратила столько времени, чтобы решиться пройти тест. И ведь прошла с первого раза, хотя была уверена, что провалится. Удивительно.

Когда экзаменатор сказал ей, что все в порядке, первой реакцией было позвонить Раулю. Наконец-то у нее что-то получилось! Поворотный момент.

– Этот сервис, вы с него что-то имеете?

Она стрельнула в него глазами:

– Разумеется, нет.

– Это нужно изменить. Вы выбрасываете деньги на ветер.

Чарли сделала глубокий вдох, удержавшись от нескольких нехороших слов. Она всегда знала, что ее муж сугубый рационалист, но это было уже слишком. Разве можно так относиться к несчастным детям?

– Ты знаешь, где я живу?

– Твой адрес есть в бумагах на развод.

Рауль остановил машину у подъездной дорожки.

– Это твой дом?

– А ты что ожидал увидеть?

– Разумеется, нечто более скромное. Что случилось? Тебе пришлось все пустить с молотка, когда кончились деньги?

Она выдержала его взгляд.

– Я купила этот дом через полгода после того, как мы с тобой расстались. Шик – это твой стиль.

Домик с двумя спальнями казался игрушечным, но вполне удовлетворял ее потребностям. Пусть у нее нет собственного бассейна, сада у озера и полдюжины комнат, зато и не нужна карта, чтобы там ориентироваться.

– Я помню это по-другому.

Ну да, конечно. Он же считал ее охотницей за состоянием.

– Я не могу контролировать твои воспоминания.

– Так же как и свои финансы.

Стараясь сдержаться, Чарли достала ключи.

– Давай сначала закончим с этим.

Она прошла в спальню и начала собираться, аккуратно складывая вещи в чемоданы от Луи Виттона, с которыми ушла от Рауля. Он тем временем, судя по доносящимся до нее звукам, решил устроить себе тур по дому. Очень короткий тур. Через пару минут он уже был в ее комнате, наблюдая, как она укладывает чемодан.

– Все собрала?

– Да. Если что-то забуду, можно будет забрать в пятницу.

В пятницу все равно придется ехать в Валенсию. У нее работа в центре, а Раулю нужно закончить оформление документов на новое здание. Поскольку он сам решил этим заняться, для нее эта поездка могла оказаться последней. Спорить с ним, пока не были подписаны все документы, не хотелось.

Он понес чемоданы в машину, а она зашла в кабинет, чтобы собрать бумаги.

– Что это? – Рауль остановился за ее спиной.

– План реконструкции нового центра.

– Не беспокойся, я сам найду архитектора.

Только не огрызайся. У Рауля еще достаточно времени, чтобы изменить решение.

– Возможно, эти бумаги окажутся полезными.

– Ты полагаешь, что разбираешься в этом лучше, чем архитектор с двадцатилетним стажем?

– Давай обсудим это после подписания документов.

– Carino, не забывай, проект сейчас под моим контролем. – Он подошел так близко, что она почувствовала тепло, исходящее от его тела. – Так же как и ты.

Чарли замерла.

И как это у него получается заставлять ее сгорать от желания, одновременно сдерживаясь, чтобы не впиться ногтями ему в лицо?

– До пятницы я не твоя, – напомнила она сдавленно. – И не дотрагивайся до меня.

– Не думаю, что ты заставишь меня так долго ждать.

– Ненавижу тебя.

Его дыхание, проникая сквозь волосы, касалось ее кожи.

– Ненавидеть меня и одновременно хотеть, должно быть, ужасно тяжело.

– Я не хочу тебя.

– Не знал, когда мы поженились, что ты такая врушка. Если бы не был ослеплен, я бы понял, что твои слова любви и обещание ребенка – не больше чем средство добраться до моего кошелька.

Это прозвучало как шутка, но, когда она повернулась, на его лице не было и тени улыбки.

– Я не лгала. И не из-за денег вышла за тебя. Ей была ненавистна мысль, что он думает о ней как об охотнице за состоянием, превращая время их счастья – а такое оно было – в ничего не стоящую ложь.

– Неужели из-за моих выдающихся личных качеств?

– Из-за тебя. – Она почувствовала, как жар поднимается по шее. – Я вышла за тебя из-за тебя. Думала, ты замечательный.

Он сделал вид, что смертельно разочарован.

– Ты больше не считаешь меня замечательным?

– Я считаю тебя жестоким. Ты используешь несчастных детей как средство затащить меня в свою постель. И все из-за дурацкой мести, что я не родила тебе ребенка.

Она сказала это? Слова прорвались наружу, словно по собственной воле.

Холод в его глазах заставил ее вздрогнуть, однако он продолжал улыбаться. Наклонился, коснулся щекой ее щеки.

– Это не месть, carino. Я даю тебе то, чего ты хочешь. А в обмен ты даешь мне то, чего хочу я.

– Мое тело.

– Именно. Но даже если бы я хотел отомстить, о, это была бы самая сладкая месть из всех.

– Ты жесток.

Неужели он действительно жесток? Раулю это не понравилось. Отец, когда был здоров, обладал этим качеством в избытке. Рауль поклялся не унаследовать его. Да, он бывает напористым, властолюбивым, но жестоким – никогда. Во всяком случае, до тех пор, пока женщина, которой он дал все, что мог, не оставила его, чтобы потом как ни в чем не бывало обратиться за помощью.

Он был рад поддержать ее, когда она объявила, что хочет заняться бизнесом и основать компанию по предоставлению услуг шофера с машиной для деловых поездок. Несмотря на некоторые опасения – сама Чарли машину не водила, – Рауль дал ей денег для покупки нескольких лимузинов и аренды гаража. Одним словом, обеспечил базу для бизнеса. С его широкой сетью контактов, отданных в ее распоряжение, он не видел причины, почему этот бизнес не мог быть успешным.

Через год компания свернула свою деятельность. Контракты закончились, а она, вместо того чтобы прийти к нему за помощью, все бросила.

Рауль пытался проявить понимание. Чарли сделала решительный шаг, начав дело, не имея ни опыта, ни квалификации.

В следующий раз, когда ей снова пришла в голову мысль заняться бизнесом, он предоставил ей не только финансовую поддержку, но и команду специалистов. Они свернули свою деятельность через четыре месяца. Третье ее предприятие – он уж и не помнил, что там было, – просуществовало всего лишь на месяц дольше. И только после этого он усадил ее перед собой и сказал, что пора прекращать эти бизнес-игры. Зняться созданием семьи, о которой они мечтали.

У него свело скулы, когда он вспомнил реакцию жены, словно ее окатили ведром ледяной воды.

Рауль вошел в ее комнату.

Чарли сидела за большим столом у окна, всюду были разложены бумаги.

– Через час нам нужно выходить. – Он еще утром ее предупредил, что они будут ужинать с друзьями.

– Я буду готова.

– Шарлотта, тебе нужно как минимум два часа, чтобы подготовиться к вечеру. – И это в лучшем случае. Казалось, она способна перемерить весь свой гардероб, прежде чем на чем-нибудь остановиться. И перепробовать десять разных причесок, прежде чем решить, какая из них «та самая». Говорить, что она хороша в любой одежде, бесполезно.

Он вспомнил медовый месяц на одном из частных островов Карибского моря. Это был последний раз, когда он видел ее по-настоящему счастливой. Однажды вечером он напомнил, что пора собираться на ужин, а она вдруг скинула с себя всю одежду и побежала к маленькой бухточке возле дома и принялась радостно плескаться. Он не устоял и присоединился к ней. А потом они занялись любовью.

Грудь теснили воспоминания о том особенном дне. Он чувствовал себя свободно, солнечные лучи согревали своим теплом их сплетенные тела.

Из всех светлых моментов брака это воспоминание стояло особняком, как живое воплощение веры в то, что они – самая счастливая, самая совершенная пара в мире.

– Я буду готова.

– А чем ты сейчас занята?

– Еще раз проверяю план помещений.

– Зачем? Я же сказал, у меня своя команда.

Ее плечи напряглись.

– Я потратила на это не один день. Не принять его во внимание по крайней мере глупо.

– А, понятно. Уверен, мой архитектор с благодарностью оценит твой вклад. – Рауль отвесил шутовской поклон.

– Ладно. Мне нужно принять душ.

– Остался час.

– Скажи это еще раз. – Хлопнув дверью ванной, она повернула замок.

Рауль щелкнул пальцами и вздохнул.

Последние четыре дня он жил словно с каким-то сердитым подростком. Он дал ей немного подрейфовать в этой акватории. Учитывая обстоятельства, весьма щедрый жест с его стороны. Ничего, завтра все это кончится.

После обеда будут подписаны документы, и…

Любопытство заставило его заглянуть в бумаги. Через несколько секунд он уже сидел на стуле, хранившем тепло ее тела. Более внимательно просмотрев бумаги, он увидел, что она не обошла замечаниями ни одной комнаты здания, подлежащего реконструкции. Каждый рисунок был вычерчен набело. Чарли сказала, что все это сделала сама. Неужели солгала в попытке произвести на него впечатление?

Но нет, колонка цифр слева и цифры в чертежах написаны хорошо знакомым детским почерком. Рауль потер виски, грудь сдавило, когда он представил Чарли усердно трудившейся над чертежами.

Он нашел ее уже в гостиной.

– Ты готова?

И удивился, что она ждет его. А еще больше ее виду: укороченные брюки из смесовой ткани, черная свободная блузка и черные сандалии на плоской подошве.

Она встала с дивана и подошла к окну. Низкое солнце раннего вечера осветило ее фигуру, позволяя увидеть тонкий шелковый лифчик под скромной с виду блузой.

– Да. Что?

– И в этом ты собираешься на ужин?

– Да. Тебе не нравится?

– Я удивлен, и все.

А она хорошо выглядит, просто замечательно. Это нельзя отрицать. После свадьбы Рауль ни разу не видел ее в брюках или джинсах, а теперь, за исключением вечеринки в отеле и встречи с банковским менеджером, вообще не видел ее ног. Для той Чарли, на которой он женился, было бы немыслимо отправиться на ужин без дизайнерского платья и туфель на каблуках.

– Ну, это, в общем-то, все, что есть в моем гардеробе.

– Что случилось с остальной одеждой?

У Чарли была целая стенка в специальной комнате для одежды, заполненная только обувью. Разумеется, крохотная спальня в ее доме не смогла бы вместить и пятую часть всего, что у нее было.

– Отдала на благотворительность.

– Зачем?

– Для Поко Рио «Дольче и Габбана» ни к чему.

– Я позвоню сестре, узнаю, сможет ли она пройтись завтра-послезавтра с тобой по магазинам.

– Мне не нужен шопинг-тур. Меня вполне устраивает то, что есть.

– Шарлотта, в течение следующих месяцев мы будем ужинать и встречаться с людьми. В общем, как всегда. Твоя одежда вполне подходит для работы в центре, но сейчас эти дни позади. Ты – моя жена и знаешь, что это значит.

– То есть я должна одеваться как кукла?

– Нет. Но быть Казорла значит блюсти определенный имидж.

– Зачем?

– Мы это уже обсуждали. Моя семья весьма уважаема здесь. Наши отели – одни из самых лучших в мире. Люди смотрят на нас.

Все это ради ее же блага. Рауль знал, что это означает несоответствие. Он постарался дать ей все, чтобы она чувствовала себя уверенной в высшем обществе, как если бы родилась в нем.

– Не понимаю, почему я должна одеваться как кукла?

– Тебе не нужно одеваться как кукла. И вообще, в чем проблема? Когда мы жили вместе, тебе нравилось одеваться.

Он помнил блеск в ее глазах после первой поездки по магазинам вместе с Мартой. И взрывы радостного смеха, когда Чарли доставала из коробки каждую покупку, чтобы показать ему. Эта радость не могла быть поддельной.

Уголки ее губ дрогнули, но улыбка получилась печальной.

– Сначала – да. Но какая двадцатилетняя девушка не соблазнится погулять под аркадами самого дорогого европейского магазина с безлимитной кредитной картой?

– Значит, ты признаешь, что вышла за меня ради денег?

– Не стану лгать. Твое богатство и образ жизни, конечно, вскружили мне голову. Но я бы вышла за тебя, даже если бы ты жил в хибаре.

Он невесело рассмеялся.

– Если бы ты была Пиноккио, на твоем носу сейчас зазеленели бы листочки.

Она выдержала его взгляд.

– Я не лгу. Если бы я была охотницей за состоянием, то зачем бы от всего отказалась?

– Ты осталась с десятью миллионами евро. Весьма неплохо.

– Я их не просила. А могла бы «попросить» гораздо больше.

– Пока развод не оформлен, у тебя есть шанс. И ты это прекрасно знаешь. – Он провел пальцем по ее щеке, заволновался. И ему это не понравилось.

Чарли права. Она не просила у него денег. Он дал сам. Как и кредитные карты, и другие вещи, которые он ей дарил, чтобы увидеть улыбку на ее лице. Как после первого шопинга. Но теперь это не имеет значения. Теперь Рауль хотел бы видеть на ее лице улыбку удовлетворения.

Еще она ночь, и она снова будет его.

– Вряд ли можно считать совпадением то, что ты пришла ко мне в тот момент, когда стали заканчиваться деньги.

Она хотела ответить, но он приложил палец к ее губам.

– Если в течение следующих четырех месяцев ты правильно разыграешь карты, узнаешь, насколько беспредельно мое великодушие. Будь осмотрительна, и я дам тебе денег столько, что хватит до конца твоей жизни.

Она оттолкнула его руку, на щеках выступил гневный румянец.

– Как только закончится реконструкция, единственное, что я хотела бы от тебя получить, – свободу.

– Свобода тебе гарантирована. И мне тоже.

Не в силах бороться с искушением, Рауль вдохнул запах свежей ванили.