На что он, собственно, подписался.

В новом здании центра они встретились с Пьером, Витторе и Пабло, менеджером проекта. Сев присоединился к ним, с энтузиазмом воспринимая инновации. Чарли сияла неподдельной радостью. Настроение Рауля тоже изменилось.

– Лучше я поведу, – впервые он стал пассажиром, а Чарли за рулем.

– У тебя нет страховки.

– Застраховаться займет пару минут.

– Где пара, там и пять. Лучше я поведу.

Маленький автобус выехал на дорогу, ведущую в Буньоль.

В салоне находились пятеро детей и двое взрослых. Дети пребывали в радостном настроении. По словам Чарли, с таким же энтузиазмом они отправились бы и в бассейн, и в супермаркет.

После встречи в новом здании Рауль планировал вернуться в Барселону. Но Чарли посмотрела на него своими прекрасными зелеными глазами и сказала: «Поедем с нами». Непонятно почему, но он согласился. Не сказал: «У меня слишком много работы, чтобы наблюдать, как толпа болванов швыряется помидорами». Вероятно, любопытно увидеть то, что во всем мире называют Грандиозной Битвой Томатов. И дело вовсе не в Чарли. После ее появления в офисе их отношения изменились. Остатки ее сопротивления рухнули. Теперь они занимались любовью, не сдерживаясь. Она смеялась и двигалась так легко, будто в туфли были вделаны пружины. Чарли была счастлива. Казалось, она стала той женщиной, в которую Рауль впервые влюбился.

У дверей небольшого отеля на Палаццо-дель-Пуэбло их встретил хозяин и сразу провел на крышу. Рауль огляделся. Похоже, это единственное место, гле можно наблюдать все сразу.

Что это было за зрелище! Тысячи людей собрались на площади и прилегающих улицах. Грузовики с помидорами стояли на стратегических позициях рядом с водяными пушками. Фасады домов предусмотрительно закрыты пластиковыми экранами. У высокого столба, к которому была привязана телячья ляжка, пытали счастье несколько человек. Ее обладателем становился тот, кому удалось добраться до самого верха. Однако шест, вероятно, был смазан жиром. Поднявшись на пару футов, все съезжали и пытались снова подняться.

На крышу с невысоким, но вполне достаточным для безопасности детей ограждением принесли стулья. Рауль удивлялся сам себе. Взять выходной, чтобы смотреть на томатные баталии! Что бы подумал отец, если бы узнал? Он представил лицо родителя. Выражение презрительного неодобрения было таким же явным, как и цвет томатного сока на белоснежной рубашке.

– В следующем году я попробую устроить так, чтобы побыть здесь подольше. – Чарли пыталась перекричать «Оле, оле, оле, оле!». Малышка Карин забралась ей на колени, Чарли непроизвольно придержала ее. – Тебе бы это тоже понравилось.

Рауль не успел ответить, рев водяных пушек известил о начале шоу.

Чарли и дети пребывали на вершине восторга, глядя на летящие во все стороны помидоры. Рауль, с детства привыкший ко всему самому лучшему, получал удовольствие от чего-то отнюдь не рафинированного. Невероятно. Его мать скорее отказалась бы от еженедельного педикюра, чем разрешила бы детям присутствовать на таком действе. Казорла имеют определенный имидж и обязаны ему соответствовать.

Что-то мокрое и сочное хлопнуло по спине. Повернув голову, Рауль рассмеялся, увидев, как кто-то из детей бросил в него помидор. Чарли решила присоединиться. Посадив Карин на свой стул, выхватила два помидора, лукаво улыбнувшись, раздавила их в руках и с меткостью снайпера бросила в Рауля. Он опустил глаза, глядя на то, что секунду назад было безупречно отглаженной белой рубашкой. Другие дети тоже перешли к действию, за исключением Карин, которая хлопала в ладоши, не понимая, что происходит, но реагируя на радостные крики и смех. Глаза Чарли блеснули вызовом.

К тому времени, когда все закончилось, все были такими же красными, как люди на улицах. Хозяин отеля принес шланг и долго их поливал, пытаясь смыть красную сочную жижу. Обратно они возвращались мокрые и усталые, но очень довольные.

– Похоже, сегодня выдался неплохой день, – заметила Чарли.

Ее удивило, с какой легкостью Рауль включился в игру, отвечая детям на шквал помидоров легкими, точными бросками. Броски в сторону Чарли носили иной характер. Один раз он схватил ее за руки и, удерживая за спиной, подговорил детей использовать ее как мишень. В конце концов один помидор залетел ей в вырез горловины.

– Да, было забавно.

– Правда? А у меня разболелись руки после всех этих упражнений. Думаю, мне не помешал бы хороший массаж.

Он скользнул ей по бедру.

– Уверен, я смогу найти тебе достойного массажиста.

– Очень надеюсь.

Она закрыла глаза и, удовлетворенно вздохнув, прислонилась головой к окну.

– А как продвигаются дела с продажей билетов? У Рауля была команда людей, которые занимались организацией мероприятий для богатых людей по высоким ценам. Чарли тоже была в этом задействована. Но не в продаже билетов.

Рауль прищелкнул языком.

– Я все ждал подходящего момента, чтобы сказать тебе…

– О, пожалуйста, скажи!

– Все билеты проданы.

– Не может быть! Это потрясающе!

– У меня хорошая команда.

Она сцепила руки, пытаясь мысленно произвести подсчеты.

– Одна выручка от продажи билетов гарантирует зарплату персоналу на два года!

– Когда эта эпопея закончится, можно будет гарантировать и на две декады.

– Вау! С таким фондом мы сможем нанять еще кучу персонала и начать принимать даже подростков. Строители разделили здание на два блока для разных возрастных групп, но мы не думали, что это будет так скоро.

– Ты теперь и себе можешь назначить зарплату.

– Не знаю, не уверена, что это правильно. У меня еще остались деньги. Если буду экономна, мне надолго хватит.

– У тебя осталось две тысячи евро, которые ты собиралась отдать новому центру. Если повезет и ты найдешь, куда их еще пристроить, останешься без гроша.

– Как ты… Ах да, ты же прочитал мой финансовый отчет.

Чарли отметила, сколько собственных средств готова вложить в проект. Практически все, что есть на ее счете, включая ювелирку, которую она продала. За исключением обручального кольца. Это так сентиментально.

– Значит, ты намерена остаться в центре?

– А что еще я могу делать?

– Почему бы тебе не начать работать за зарплату?

– Вряд ли. Я просто дурачусь и смешу детей.

«Все, что действительно хорошо получается», – невесело подумала она. Ее настроение упало.

– Ты делаешь гораздо больше. Шарлотта, если бы не ты, дети не получили бы новый центр и персонал остался без работы.

– Хочешь сказать, если бы не ты. – Она два месяца обивала пороги в поисках спонсоров, заморозила все траты, кроме самых необходимых, делала чертежи, составляя финансовые отчеты. А Рауль одним махом решил все проблемы. С легкостью, с какой принимал утренний душ.

Машина подъехала к ангару. Вертолет сверкал боками в лучах вечернего солнца, как гигантская стрекоза.

– Ты сделала основную работу. Реконструкция будет проведена в соответствии с твоими чертежами. Витторе их слегка адаптировал, но это все равно твоя работа. Ты можешь гордиться.

– Чепуха. Ничего особенного. Это мог бы сделать кто угодно.

Рауль стукнул кулаком по рулю. Чарли подпрыгнула и ошеломленно уставилась на него.

– Когда, черт возьми, закончится это самоуничижение?

– Я просто сказала, что любой на моем месте мог сделать то же самое.

Он остановил машину и посмотрел на нее так, что у нее по спине побежали мурашки.

– Нет, не уверен, что многие. Иногда, синьора Казорла, смотрю на тебя и думаю, почему я в тебя влюбился.

В горле у нее пересохло. Она откашлялась.

– Пилот ждет.

Его взгляд еще на мгновение задержался на ее лице. Рауль улыбнулся и покачал головой.

– Еще вина?

Натянув на лицо улыбку, Чарли вздохнула. В своих мыслях она была за тысячу миль отсюда.

Они сидели в ресторане уже целый час, а ее отец так и не появился. Телефон тоже не отвечал.

– Думаю, можно заказать ужин.

– Ты уверена?

Чарли не хотела смотреть на Рауля, видеть его сочувствие. Отец опаздывал на час. Для него это нормально. В детстве она могла ждать его целыми днями.

– Абсолютно. Как только мы сделаем заказ, он тут же появится, – сказала она с наигранной легкостью.

– Ну, разумеется.

Чарли залпом осушила бокал. Она уже взрослая и давно должна принимать отца таким, какой он есть: человеком относительной надежности. Тем не менее ожидание возвращало ее к маленькой девочке, прогуливающей школу из страха пропустить его случайный визит.

Он будет здесь.

Они заказали еду и еще вина. Ее телефон подал сигнал. Она знала, что это означает, еще до того, как прочла сообщение.

– Что-то помешало?

Чарли натянуто улыбнулась.

– Да. Что-то с машиной, какие-то странные звуки. Он думает, что небезопасно продолжать поездку.

Ей стоило поехать к нему самой, она так бы и сделала, если бы не провела целый день в Поко Рио. С тех пор как отец переехал в Коста-Дорадо, он ни разу не навестил ее сам. Они несколько раз договаривались встретиться, но каждый раз что-то мешало. Она даже купила ему машину, чтобы он не чувствовал себя оторванным от всего света. Лучше было бы договориться встретиться с ним в Барселоне, а не в Валенсии. Барселона все же гораздо ближе к нему.

– Жаль.

– Ничего. Значит, в другой раз.

В другой раз отец заставит ее ждать.

Она уже и так успела поволноваться, думая, что и Рауль опоздает к обеду. В среду он уехал в Бразилию и вернулся только сегодня днем. Две ночи тревоги и беспокойства.

Когда Чарли позволяла мыслям немного побродить, она слышала его слова: «Иногда, синьора Казорла, смотрю на тебя и понимаю, почему я в тебя влюбился». Она отшутилась тогда, но шутка обернулась катастрофой. Эти слова напугали ее.

Если он любит ее, почему так легко от нее отказался? А потом два года молчал. Он сделал из нее совершенную жену, но едва она отказалась дать ему то, чего он хотел, приказал убираться. Так же как и отец, вспоминавший о ней только тогда, когда нужны были деньги. Словно она дешевка, вещь, которую легко заменить.

Эти слова засели в памяти.

А потом Рауль уехал в Бразилию, страну красивых женщин, впервые оставив ее одну после их временного объединения. Лежа в огромной постели, Чарли вдруг почувствовала себя одиноко.

«Все это временно», – крутилось в голове бесконечным рефреном.

О боже, зачем он сказал это? Зачем употребил это слово?

Не сказал, что любит сейчас. Сказал, что любил тогда.

Да и тогда не любил, иначе не пытался изменить.

Словно желая бросить ему вызов, она перекатилась на середину постели.

Утром, после нескольких часов беспокойного сна Чарли проснулась на своей половине, сжимая подушку. Руки тянулись обнять его, когда после обеда он заехал за ней в Поко Рио. И еще больше захотелось его обнять, когда они по дороге заскочили посмотреть, как идет реконструкция.

– Хватит притворяться милым, – неожиданно бросила Чарли, едва сдерживая слезы. – Мы оба прекрасно знаем, что ему плевать на меня.

Рауль взял ее за руку. Она, к своему ужасу, заметила, что ее руки дрожат.

– Мой отец, пожалуй, единственный, кто недоволен, что мы снова вместе. С ним можно встретиться, только когда он знает, что тебя не будет рядом. Или если у него закончатся деньги.

Рауль не ответил, только смотрел на нее без гнева, с сочувствием.

Он с самого начала оценил Грэхема Хатчинсона. Чарли высвободила руку из его руки и подняла бокал.

– Ну, с днем рождения меня, да?

– Шарлотта.

– Не надо больше об этом. Это не первый мой день рождения, который он пропустил, и наверняка не последний.

Грэхем был только на двух.

– Шарлотта, это не твоя вина.

Она улыбнулась, опасаясь расплакаться.

– Я знаю.

Конечно, не ее вина, что она родилась женщиной. Если бы принадлежала к сильной половине человечества, отец наверняка проводил бы с ней больше времени. Как с ее братьями, например. Она это знала, просто не хватало духа принять правду.

– Я никогда для него ничего не значила. Все, что помню из детства, – это ожидание. Я была на седьмом небе от счастья, стоило узнать, что он должен приехать. Он опаздывал по меньшей мере на час, иногда вообще не приезжал, а если и приезжал, то с каким-нибудь безумно дорогим подарком, а потом говорил маме, что у него нет денег купить мне новые туфли. – И зачем она вспоминает эту историю. Правда, есть и другая история, которую она никогда никому не рассказывала. – Новый год я с ним никогда не встречала. И только раз была на его дне рождения – на сорокалетии. Я пошла туда с мамой. Мне очень хотелось познакомиться с братьями, отец много о них рассказывал. Они жили в одном городе и часто виделись. Они даже не поняли, кто я.

– Я думаю, это объяснимо, ведь они никогда тебя не видели.

– Нет. Они даже не знали, что у них есть сестра. Рауль замер, пытаясь подавить чувства. Если бы в этот момент в ресторан вошел Грэхем, ему бы не поздоровилось. Как только у него хватает совести называть себя отцом! И как Чарли удалось вырасти такой теплой, полной сострадания женщиной? Загадка.

– Мы можем поехать домой? У меня разболелась голова.

Она действительно была очень бледной. Рауль попросил счет, отменил заказанный на десерт торт, нащупал в кармане квадратную коробочку. Лучше подождать. Он преподнесет ей подарок после расслабляющего массажа и бутылки шампанского. Ему хотелось, чтобы от этого дня у нее остались другие воспоминания. Но сначала добраться до дома.