Сантьяго не был в Мадриде с восемнадцати лет. И вот теперь он возвращается в родной город не нищим подростком, а очень и очень богатым человеком. В четырнадцать лет он умолял герцога встретиться с ним. Теперь же просителем был его отец.

Точнее, это Надя от имени герцога просила его приехать. Было странно и неприятно слышать ее голос в телефонной трубке. Он ничего не чувствовал по отношению к ней, даже ненависти. Возможно, он должен быть ей благодарен, ведь именно благодаря Наде он стал тем, кем является сейчас.

Он уставился в окно лимузина, который прислал за ним, Бэлль и их двумя телохранителями герцог. Когда-то Мадрид был пыльной средневековой деревней, пока король Филипп не решил разместить здесь королевский дворец. Уже тогда семейство Зойя верой и правдой служило королю. Каждое поколение Зойя было сильнее и могущественнее предыдущего, каждый раз приобретая все более высокий титул.

Сегодня, на похоронах Отилио, Сантьяго наконец-то встретится с отцом. Все, что Сантьяго знал о нем, было почерпнуто из новостей и рассказов матери. И он увидит Надю, женщину, которую когда-то считал родственной душой. Оба они осуществили свои детские мечты: он стал миллиардером, она – всемирно известной актрисой. Вот только герцогиней ей уже не суждено стать…

Сантьяго смотрел на мадридские улицы. В сентябре уже было довольно прохладно, с неба моросил мелкий колючий дождь. Идеальная погода для похорон.

Бэлль сидела рядом с ним на кожаном сиденье винтажного «роллс-ройса». На ней было элегантное черное платье и удлиненный жакет. Наряд был изысканным и стильным, но из-за большого живота он плохо сидел на Бэлль, и было видно, что ей в нем неудобно.

Бэлль старательно избегала его взгляда. Она едва ли сказала ему пару слов за все это время, оставив Сантьяго наедине с его мрачными мыслями. Она ни единым словом не упрекнула его в том, что они отменили свадьбу. Какая еще женщина будет такой же понимающей, как Бэлль, такой же доброй и любящей?

– Боже мой, – выдохнула Бэлль рядом с ним. – Все эти люди пришли на похороны твоего брата?

Сантьяго моргнул, увидев огромную толпу, сгрудившуюся на тротуаре за пределами собора и сдерживаемую полицией. Водитель лимузина подъехал прямо ко входу и открыл заднюю дверцу. Сантьяго вышел из машины и помог выбраться Бэлль. Он взял ее за руку и повел к каменному готическому собору.

– Кажется, здесь собрался весь Мадрид, – потрясенно прошептала она. – Он был настолько знаменит?

– Все они пришли не ради него.

– В каком смысле? – нахмурилась Бэлль.

– Ты кое-что должна знать о его жене…

Не успел Сантьяго ответить, как огромная дверь храма открылась перед ними. Собор был полон людей, пришедших отдать последнюю дань уважения Отилио, маркизу де Флавилья, единственному законному сыну могущественного герцога Санговии.

Он слышал, как шепчутся присутствующие, сочувственно качая головой: еще бы, смерть Отилио оказалась полной неожиданностью. Стиснув зубы, Сантьяго двинулся по центральному проходу, крепко держа за руку Бэлль. Толпа расступилась перед ними, как по волшебству. Сантьяго ловил на себе любопытные взгляды, слышал шепот за спиной: в нем сразу же узнали незаконнорожденного сына герцога. Иронично: лишь благодаря смерти брата его признали одним из Зойя.

У алтаря в окружении моря цветов стоял закрытый гроб, накрытый флагом с вышитым гербом семьи. Внимание Сантьяго привлекли два человека в первом ряду. Старик в инвалидном кресле, его отец. Он был настолько бледен, что его кожа казалась прозрачной. Рядом с герцогом, поглаживая его по плечу, сидела женщина в коротком обтягивающем платье и шикарной маленькой шляпке с вуалью. Надя. В свои тридцать шесть она была высокой, стройной и хрупкой, но ее ошеломляющая красота отравляла Сантьяго, как самый страшный яд.

Надя подняла взгляд и увидела Сантьяго. Она наклонилась к старику и что-то прошептала ему на ухо. Старик поднял на него свои слезящиеся глаза, впервые взглянув на своего взрослого сына. На секунду Сантьяго затаил дыхание, а потом резко выдохнул. Не все ли равно сейчас, что о нем думает этот незнакомый человек?

Сантьяго услышал, как тихо чертыхнулась Бэлль. Он удивленно посмотрел на нее: никогда прежде он не слышал, чтобы Бэлль так выражалась.

– Это твоя бывшая? – Глаза ее были полны ужаса. – Надя Круз?

– И что?

– Но она же мировая знаменитость! Я видела ее фильмы!

– Я знаю, – нетерпеливо сказал он и повел Бэлль в конец прохода.

– Сантьяго, слава богу, ты здесь! – сказала Надя по-испански. – Скорее, церемония скоро начнется. Мы оставили тебе место. – Она недовольно посмотрела на Бэлль, все еще державшую его за руку. – А это кто?

– Моя невеста, – на том же языке ответил он. – Бэлль Лэнгтри.

Надя холодно улыбнулась и перешла на чистейший английский.

– В первом ряду сидят только члены семьи. Ей придется найти себе другое место.

– Она останется со мной.

Он отвлекся, когда к нему на своем кресле подъехал герцог. Он казался намного старше, чем ожидал Сантьяго. Казалось, смерть сына в одночасье состарила его.

– Ты сядешь между мной и Надей, – властно сказал он. – А девушка найдет себе другое место.

– Нет, она останется. – Сантьяго не собирался позволять старику командовать.

– Все в порядке, я сяду чуть дальше, – сказала Бэлль и скрылась в толпе.

Когда церковный хор начал петь и все заняли свои места, Сантьяго оказался между отцом, чьего внимания он когда-то так жаждал, и женщиной, которую когда-то так любил. Оглянувшись назад, он увидел Бэлль двумя рядами дальше. Ее лицо было бледным, а темные глаза – печальными. Встретившись с ним глазами, Бэлль ободряюще улыбнулась ему.

Всегда такая чуткая, такая нежная. Как ее не любить? Но он не мог позволить себе снова мчаться навстречу саморазрушению.

Священник начал церемонию, и Сантьяго словно оцепенел. Он смотрел на закрытый гроб, едва слыша слова священника и каких-то людей, произносящих прощальные речи над почившим Отилио. Сантьяго никогда не думал, что будет сидеть бок о бок со своим отцом на глазах у всего света. За все время церемонии старик раз или два посмотрел на него, в его глазах ему виделось смущение.

После церемонии их провели к длинному лимузину, специально переоборудованному под инвалидное кресло. Они должны были ехать во дворец, находившийся в двух километрах от собора, где и состоится погребение в семейном склепе. Встав у лимузина рядом с Надей и герцогом, Сантьяго огляделся.

– Где Бэлль?

– Только члены семьи, – твердо сказала Надя, но он проигнорировал ее.

Вернувшись в собор, Сантьяго нашел Бэлль.

– Поехали.

На этот раз он не позволит ей ускользнуть. Крепко взяв Бэлль за руку, он привел ее к лимузину, в котором уже сидели его отец и Надя. Бэлль сидела рядом с ним на кожаном сиденье лимузина в неловкой тишине. Сантьяго заметил, какими выразительными взглядами обменялись Надя и герцог, заметив живот Бэлль, как будто ее положение было для них личным оскорблением.

По дороге ко дворцу в лимузине царило оглушительное молчание. Когда лимузин подъехал к воротам, от которых так позорно выгнали Сантьяго когда-то, у него перехватило дыхание. Он во все глаза смотрел на дворец.

– Я благодарю Бога за то, что ты приехал, мальчик, – проговорил по-испански герцог, положив ладонь на плечо Сантьяго. – Ты – все, что у меня осталось. – Он пристально посмотрел на него из-под тяжелых старческих век. – По правде говоря, ты, сынок, единственный, кто может спасти эту семью.

Бэлль тяжело вздохнула: какой же это был тяжелый день. Сначала отмененная свадьба, перелет через Атлантику, похороны, дворец в Мадриде. А теперь еще оказалось, что бывшая возлюбленная Сантьяго – не кто иная, как Надя Круз. Подумать только!

Бэлль чувствовала себя уставшей и опустошенной, глядя на пятисотлетний замок. После похорон все они отправились в Санговию, небольшую деревню, откуда брал свое начало род Зойя. Она едва не упала, поскользнувшись на мокром от прошедшего дождя булыжнике, но Сантьяго вовремя подхватил ее.

– Все в порядке? – нахмурился Сантьяго.

– Конечно, – улыбнулась она.

Но Бэлль была не в порядке с той самой минуты, как он отменил свадьбу. Все было еще хуже, чем она боялась. Мало ей Нади, еще и пожилой герцог полностью игнорировал само существование Бэлль.

После окончания официального поминального ужина она наблюдала, как Сантьяго стоит рядом с Надей и отцом и принимает соболезнования в связи с кончиной брата. Бэлль стояла позади в полном одиночестве. Живот у нее окаменел, ноги сводило от боли. Когда прием закончился, она вздохнула с облегчением, надеясь, что Сантьяго простится с герцогом и Надей и они улетят обратно в Нью-Йорк. Вместо этого Сантьяго сообщил ей, что остается в Санговии вместе с отцом и Надей.

– Только до тех пор, пока не огласят последнюю волю Отилио.

– Это обязательно?

– Тебе – нет. Ты можешь вернуться в Нью-Йорк прямо сегодня.

– Нет! – резко ответила Бэлль.

– Тебе рожать через три недели, – холодно напомнил он. – Ты должна быть дома.

Казалось, он не мог дождаться минуты, когда избавится от нее.

– Я остаюсь с тобой.

– Бэлль. – Он стиснул зубы.

– Мы только что прилетели в Испанию. – Ее голос дрогнул, но она гордо вздернула подбородок. – Я не могу сейчас лететь обратно, я устала, в конце концов! И я остаюсь.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но только на пару дней.

Он ничего не сказал ей на протяжении полутора часов, что они добирались до Санговии. Издалека древний замок был прекрасен, но внутри он оказался мрачным и холодным. Здесь Бэлль чувствовала себя еще хуже, чем в роскошном мадридском дворце.

Герцог что-то сказал по-испански Сантьяго и скрылся в одной из комнат. Надя тоже что-то проговорила на родном языке и тоже исчезла. Бэлль и Сантьяго остались одни. Ей хотелось броситься в его объятия и спросить, почему он так холоден с ней.

В этот момент вошла горничная и по-английски предложила проводить гостей в их комнаты. Они поднялись на второй этаж в холодную, неуютную спальню.

– Спальни членов семьи находятся здесь, – сказала горничная и обратилась к Бэлль: – Позвольте, я теперь провожу вас в вашу комнату, сеньорита.

– Моя невеста будет жить со мной.

– Простите, его превосходительство не одобряет людей, которые спят в одной комнате, не будучи женатыми, – пробормотала девушка.

– Неужели? – Он недобро прищурился. – Можете передать его превосходительству…

– Не надо, Сантьяго. – Бэлль коснулась его руки. – Я вполне могу переночевать в отдельной комнате. Я очень устала и хочу лечь спать.

Сантьяго начал было спорить, но потом махнул рукой.

– Хорошо, отведите нас в ее комнату.

Вместо того чтобы испытать облегчение, горничная нахмурилась.

– Его превосходительство просил вас немедленно зайти к нему, сеньор. Я сама провожу сеньориту Лэнгтри наверх.

– Иди к отцу, ты ему нужен, – сказала Бэлль.

– Уверена?

– Конечно.

– Я зайду к тебе позже, чтобы пожелать спокойной ночи. – Он нежно поцеловал ее в лоб.

Бэлль надеялась, что когда они останутся наедине, то смогут все обсудить и выяснить, почему он так холоден с ней.

Сантьяго ушел, а Бэлль последовала за горничной по коридору. Они поднялись по широкой каменной лестнице сначала на один пролет, потом еще на один, и еще. Несколько раз Бэлль приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Наконец они подошли к шатким деревянным ступеням, которые вели в башню. Горничная открыла дверь перед Бэлль.

– Ваша комната, сеньорита, – смущенно проговорила она.

Бэлль поняла, что ее поселили на чердаке. Что ж, ей совершенно ясно указали на ее место.

– Там ванная комната, – сказала горничная.

Бэлль заглянула за дверцу: помимо унитаза в крошечной комнатенке, освещенной голой лампочкой, стояла маленькая колченогая раковина и такая крошечная душевая, что Бэлль боялась, что ее живот туда просто не пролезет.

– Простите, сеньорита.

– Все в порядке, – заставила себя улыбнуться Бэлль.

– Вы слишком добры. Если бы маркизе предложили подобную комнату, ее крик был бы слышен на много миль.

Бэлль грустно подумала, что именно поэтому такие женщины, как Надя, получают все, чего хотят, а такие, как Бэлль, оказываются на чердаке.

Переодевшись в пижаму, Бэлль почистила зубы, причесалась и улеглась на крошечную односпальную кровать. Дрожа от холода, она укуталась в тоненькое одеяло и стала смотреть в маленькое круглое окошко, ожидая, когда же придет Сантьяго.

Она все ждала и ждала, изо всех сил стараясь не уснуть, но он так и не пришел.