Сантьяго смотрел на герцога, когда они ехали в лимузине по Мадриду. Было странно думать о старике как о своем отце. Он был высокомерным и пытался все контролировать. Чего стоило одно его требование бросить Бэлль!

Он посмотрел на нее, такую непривычно тихую. Это было на нее совсем не похоже, обычно Бэлль сразу же спешила поделиться с ним своими мыслями, особенно когда хотела поддеть или обидеть его. Сантьяго внезапно понял, что Бэлль уже давно не стремится показать ему свое презрение. Она стала относиться к нему с одобрением и… любовью?

Он бросил взгляд на Надю, и она кокетливо улыбнулась ему. Очевидно, отец – не единственный, кто пытается манипулировать им. Неужели Надя не понимает, что он не испытывает к ней ничего, кроме презрения? И она, и герцог пытаются купить его, думая, что ради наследства Сантьяго готов на все и будет им благодарен. Они по-прежнему считали, что он до сих пор не вырос из своих детских мечтаний?

Но Сантьяго не станет ничьей пешкой. Он снова посмотрел на Бэлль. Он был рад, что она не имела ни малейшего понятия о том, что предложил ему герцог. Он не хотел, чтобы Бэлль было больно.

Бэлль была необыкновенной женщиной. Ее преданность, смелость и честность внушали не только уважение, но и восхищение. Ему хотелось, чтобы она восхищалась им, любила его. И он тоже хотел любить ее в ответ.

Нет, только не это! Не может он быть таким дураком! Если он пустит Бэлль в свое сердце, то горько пожалеет об этом.

В музей они входили через боковую дверь, минуя огромную очередь туристов. Бэлль шла позади рядом с охранниками, словно предпочитала их общество аристократам. Она выглядела бледной и измученной.

Сантьяго подумал, что титул испанской герцогини потребует соблюдения многих правил, которые могут не понравиться Бэлль. Ему тоже придется жить по новым правилам, но он, по крайней мере, был коренным испанцем, в отличие от нее. Сантьяго знал, что сможет выжить в этом беспощадном мире, для этого он обладал достаточно толстой кожей, необходимыми знаниями и навыками. Он умел сражаться и не боялся соперничества.

Но Бэлль была совсем другой. Казалось, ей едва хватает сил подстраиваться под безумный ритм Нью-Йорка. Он подозревал, что она будет куда счастливее, ухаживая за цветами в саду, воспитывая детей и помогая соседям. Она обретет счастье с человеком, который будет ценить и уважать ее, а по вечерам играть на полу с маленькой дочкой в кукольное чаепитие.

Бэлль не нужен был миллионер, плейбой или герцог. Ей нужен человек, который будет любить ее.

Бэлль с трудом преодолела последний лестничный пролет и без сил опустилась на свою крошечную кровать. Когда она проснулась, в комнате было уже темно. Она открыла глаза и увидела Сантьяго. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

– Это и есть твоя комната? – возмутился он.

– Почему ты здесь? Что случилось?

– Я пришел, чтобы позвать тебя на ужин. Как я понимаю, Надя никого за тобой не посылала?

– Нет. Она решила любыми способами заполучить тебя.

– Ты знаешь? – удивился он.

– Конечно, знаю. Но она тебя не получит, – сказала она. Что-то вдруг придало ей храбрости. Она посмотрела ему в глаза. – Потому что я люблю тебя, Сантьяго…

Боясь встретиться с ним глазами, Бэлль подалась вперед и поцеловала его. Сантьяго притянул Бэлль к себе и поцеловал в ответ еще более отчаянно, чем она его, словно Бэлль – единственная, кто может спасти его от неминуемой гибели.

– А ты когда-нибудь сможешь полюбить меня? – прошептала Бэлль, отстранившись.

– Я никогда не просил твоей любви, Бэлль, и никогда не хотел ее. – Его лицо вдруг стало холодным и чужим.

Она резко выдохнула от боли, пронзившей сердце. А потом она все поняла. Вот почему он стал таким холодным и отчужденным. Видимо, он понял истинные чувства Бэлль раньше, чем она сама, и успел пожалеть о том, что сделал ей предложение.

– Ты с самого начала говорил, что не сможешь полюбить меня. Но я не могу перестать чувствовать.

– Хватит. – Взяв Бэлль за руку, он поднял ее с кровати. – Поговорим об этом потом. Нас ждут.

Они молча спустились к ужину, стараясь не смотреть друг на друга. Герцог и Надя уже сидели за столом, презрительно скривившись при появлении Бэлль.

– Снова опаздываем? – хмыкнула Надя.

Бэлль собралась было съязвить в ответ, но вместо нее ответил Сантьяго:

– Твоими стараниями.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты меня прекрасно поняла, Надя, – резко ответил он и сказал Бэлль совсем другим тоном: – Садись рядом со мной.

Бэлль с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков, у нее совершенно не было аппетита. Она только что сказала Сантьяго, что любит его, и ничего. Когда ужин подошел к концу, она встала, чтобы отправиться в свою башню, но Сантьяго остановил ее.

– Давай поговорим.

Взглянув на него, Бэлль вдруг испугалась. Они вышли в освещенный фонарями сад.

– Возьми свои слова назад, – сказал Сантьяго, скрестив на груди руки. Сейчас он казался ей незнакомцем, совершенно чужим человеком.

– Я не могу.

– Я отправляю тебя обратно в Нью-Йорк, – сказал он после долгого молчания.

– А ты, как я понимаю, остаешься?

– Да.

– Ну конечно! – горько рассмеялась она. – Я поняла. Давай смотреть правде в глаза: ты никогда не хотел на мне жениться. Ты просто хотел сделать то, что будет правильным для ребенка.

– И я все еще этого хочу. Но ты прекрасно знаешь, что я думаю о любви. Мне жаль.

Бэлль поняла, что своей откровенностью разрушила тот шанс на счастье, что у них был. Она сняла с пальца бриллиантовое кольцо и протянула его Сантьяго, боясь прикоснуться к нему. Он молча смотрел на нее, и тогда Бэлль просто положила кольцо в карман его пиджака и попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.

– Оно никогда не было моим.

– Она сказала тебе?

– Конечно, – хмыкнула она. – Знаешь, каждый раз, как я слышу стук ее каблуков, я чувствую себя одиноким утопающим, к которому приближается акулий плавник. Вы с ней похожи. Неудивительно, что ты до сих пор ее любишь.

– Ты с ума сошла? Она вдова моего брата. Его могила еще не остыла!

– Но теперь единственная женщина, которую ты любил, свободна. Вы станете герцогом и герцогиней и будете жить во дворце долго и счастливо. Конец сказки.

– Так будет лучше для тебя, Бэлль. – Он нежно погладил ее по щеке. – Я не могу дать тебе любовь, которой ты заслуживаешь.

– А ребенок?

– Мы разделим опеку, как ты и предлагала еще в Техасе. Вы никогда и ни в чем не будете нуждаться. Я куплю тебе любой дом в Нью-Йорке, который ты только пожелаешь.

– Мне нужен только один дом, Сантьяго. Наш с тобой общий дом, – горько усмехнулась она.

– Мне жаль.

Бэлль посмотрела на него. Как только она уедет, все его мечты сбудутся. Он станет наследником герцога и женится на Наде, как всегда и хотел.

– Хорошо, Сантьяго, я уеду.

– Я позвоню пилоту, он сегодня же отвезет тебя домой.

– Не терпится избавиться от меня?

– Решение принято, зачем тянуть? – Он стиснул зубы. – Ты еще встретишь человека, который полюбит тебя.

– Ты мог бы стать этим человеком, Сантьяго, я точно знаю.

Сантьяго отвернулся.

– Я делаю то, что будет лучше для тебя.

– Я знаю, что никогда не смогу сравниться с Надей, я не могу предложить тебе герцогство. Но я могу подарить что-то лучшее: свою любовь. Выбери меня, Сантьяго.

Он молчал, и Бэлль затаила дыхание. Когда он невесело усмехнулся, в ее сердце погибла последняя надежда. Она уже знала его ответ.

– Вот почему я ставлю точку, Бэлль. Ты мне слишком дорога, чтобы позволить тебе потратить свою жизнь на такого человека, как я. Если только…

– Что? – выдохнул она.

– Если только ты не скажешь, что на самом деле не любишь меня. Скажи, что ты солгала, и тогда мы сможем пожениться, как и планировали.

Бэлль замерла, с трудом веря своим ушам.

– Нет, – ровно сказала она.

– Нет?

Она гордо вскинула голову.

– Я, конечно, не кинозвезда и не титулованная особа, но я тоже кое-чего стою, Сантьяго. Я заслуживаю того, чтобы меня любили, и когда-нибудь так и будет.

– Бэлль…

Она встала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку.

– Прощай, Сантьяго.

Она развернулась и бросилась собирать свои вещи. Горячие слезы застилали ее глаза. Когда она спустилась вниз, ее уже ждал лимузин. Бросив последний взгляд на замок, она заметила в окне темный силуэт Сантьяго, будущего герцога Санговии.

Сантьяго смотрел в окно на исчезающий в темноте лимузин.

– Наконец-то эта назойливая девица убралась отсюда, – услышал он за спиной голос Нади.

– Ты приложила к этому немало усилий.

– Так будет лучше для нее.

Именно поэтому он и позволил ей уехать. Бэлль, как никто, заслуживает любви и счастья.

– Твой отец просил сказать тебе, что завтра он созывает пресс-конференцию, чтобы признать тебя своим сыном и наследником перед лицом общественности.

– Ты любила моего брата? – внезапно спросил он.

– Любила? – Надя рассмеялась. – Отилио только и делал, что напивался и менял девок, как перчатки. Он умер не от сердечного приступа, как все думают. Он напился и врезался в витрину магазина на полном ходу. Благо была ночь, и никто не пострадал. Это бы навредило репутации семьи. Ему нужна была красивая жена, а мне – титул герцогини.

Сантьяго развернулся и ушел в свою комнату, не сказав больше ни слова.

Поздно ночью, ворочаясь в постели без сна, он думал о Бэлль. Он понятия не имел, что с ней, как она долетела. Утром он позвонил своему пилоту, и тот доложил ему, что они благополучно добрались до Нью-Йорка, и мисс Лэнгтри встретил в аэропорту Иван.

Сидя за обеденным столом рядом с отцом и Надей, он чувствовал странное оцепенение. Они обсуждали насущные дела, но он не участвовал в разговоре. Ему все было безразлично. Он мог думать только о Бэлль. Сантьяго отложил вилку и встал из-за стола.

– Что случилось, сын?

– Прости, я не голоден.

Сантьяго мерил шагами холодный сырой кабинет. Завтра герцог во всеуслышание объявит его своим наследником. Завтра случится то, о чем он мечтал столько лет. И все же Сантьяго был несчастен, как никогда.

Он понял, что ему просто необходимо узнать, как дела у Бэлль, как она себя чувствует. Он боялся, что своими резкими словами мог навредить не только ей, но и их дочери. Он достал из кармана мобильный телефон и набрал нью-йоркский номер. Трубку взяла миссис Грин.

– Привет, миссис Грин, – коротко сказал он. – Я хотел узнать, как себя чувствует моя жена… – Он замолчал, осознав, что Бэлль теперь даже не его невеста. – Пожалуйста, не беспокойте ее, я просто хотел узнать, как она перенесла перелет.

– Мистер Веласкес, – сказала повариха после долгой паузы, – я думала, вы знаете…

– Что случилось?

– Мисс Лэнгтри в больнице. У нее начались роды.

– Но еще слишком рано… Спасибо, миссис Грин. – Он повесил трубку.

– Что-то случилось? – Он не слышал, как подошла Надя.

– У Бэлль начались преждевременные роды.

– Ну и хорошо. Если повезет, они оба умрут от осложнений, и ты будешь свободен. Пусти… – прохрипела Надя.

Сантьяго словно очнулся от алого тумана, застилавшего его глаза. Он посмотрел на Надю и понял, что его пальцы стальной хваткой сжали ее горло. Он резко отпустил ее, передернув плечами от омерзения.

– Ты мне отвратительна.

– Тогда почему ты отправил эту дуру домой? Подожди-подожди. – Ее губы растянулись в хищной акульей улыбке. – Ты ее любишь! – засмеялась она.

– Нет! – напряженным голосом сказал он.

– Любишь, и ее, и ребенка. Ты только что чуть не убил меня за то, что я сказала.

Сантьяго невидящим взглядом уставился в стену. Он отправил Бэлль домой, потому что считал, что так будет лучше для нее. Но сейчас он понял, что причина была не только в этом. Слишком долго он скрывал свои истинные чувства к ней. Ее счастье стало для него более важным, чем собственное. Именно Бэлль была его настоящей семьей. Бэлль и их ребенок. Он отпустил ее, потому что боялся стать уязвимым, боялся любить.

– Значит, это правда? – потрясенно проговорила Надя. – Ты предпочтешь эту деревенщину мне?

Сантьяго молчал. Впервые он взглянул правде в глаза. Мальчиком он мечтал об отцовском признании, юношей пытался завоевать любовь холодной, расчетливой Нади. Он думал, что это сделает его счастливым. Но лишь сейчас, в тридцать пять лет он осознал, что богатство и власть, красота и титул не имеют никакого отношения к настоящему счастью.

Любовь – это принятие. Преданность. Прощение. Любовь – это быть рядом не только в хорошие, но и в плохие времена.

Бэлль – его семья, его любовь. И сейчас она в Нью-Йорке, в больнице, совершенно одна. Резко развернувшись, Сантьяго пошел прочь.

– Куда ты? – растерялась Надя. – Как же пресс-конференция твоего отца? Ты что, нас бросаешь?

– По правде говоря, мне плевать и на тебя, и на старика. Если ему так нужен наследник, пусть сам на тебе женится.

Хватит с него детских мечтаний. Сейчас у него была лишь одна мечта: поскорее оказаться рядом с любимой женщиной.

– Потерпи еще чуть-чуть, – умоляла Летти.

Бэлль лежала на больничной койке в отдельной палате, и от почти нестерпимой боли слезы струились по ее щекам. Она уже горько пожалела, что опрометчиво отказалась от эпидуральной анестезии. Схватки длились уже несколько часов, а ее дочь все еще не спешила появляться на свет.

– Спасибо, что ты здесь, со мной, – слабо проговорила Бэлль. – Надеюсь, я не сломала тебе руку.

– Все в порядке, – уверила Летти. – Поверь, моей руке придется вытерпеть боль посильнее, когда я врежу Сантьяго. Ублюдок!

– Не говори о нем так, – пробормотала Бэлль и вскрикнула от боли, сильно стиснув зубы. Девушки одновременно повернули головы, услышав какой-то шум за дверью палаты. – Посмотри, что там происходит, – попросила Бэлль.

Летти кивнула и вышла.

Как только за подругой закрылась дверь, в коридоре раздались громкие крики. На секунду Бэлль забыла о боли: судя по звукам, в коридоре вот-вот начнется Третья мировая война. Внезапно крики прекратились, и в палату вошел человек, которого Бэлль меньше всего ожидала увидеть. В дверях стоял Сантьяго.

Бэлль начала накрывать новая волна боли, и она инстинктивно протянула ему руку. Двумя широкими шагами Сантьяго пересек палату и оказался около ее постели. С силой схватив его за руку, Бэлль закричала. Когда схватка закончилась, она посмотрела на Сантьяго и увидела, что в его глазах стоят слезы.

– Прости меня, – выдохнул он, прижав ее пальцы к своим губам. – Я трус. Я боялся признаться самому себе в том, что чувствую.

– О чем ты говоришь?

– Я не заслуживаю тебя, Бэлль, хотя ты нужна мне, как воздух, – тихо проговорил он. – Я люблю тебя. Ты – моя любимая женщина, мой друг, моя лучшая половина. И моя жена, если ты согласишься выйти за меня…

Новая схватка оказалась такой болезненной, что Бэлль не смогла произнести ни слова. Сантьяго крепко держал ее за руку, ласково и нежно успокаивая ее. Это придавало ей сил и помогало справиться с болью.

– Спасибо, что ты рядом, – обессилено прошептала она. – Ради нашей дочери.

– Только ради дочери? Я опоздал? Ты никогда не простишь меня? – Сантьяго был в отчаянии.

– Ты действительно любишь меня?

– Клянусь тебе. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Умоляю, прости меня. Выходи за меня замуж, Бэлль.

Бэлль молча кивнула. Сантьяго выглянул в коридор и позвал стоявших под дверью людей: Летти и высокого мужчину в черном костюме.

– Это Джон Альварес, больничный священник, он нас поженит.

– Прямо сейчас? – опешила Бэлль.

– А что, ты очень занята? – улыбнулся Сантьяго. – Я люблю тебя и не хочу больше ждать.

– Тогда нам надо поторопиться, – охнула Бэлль.

Сорок пять минут спустя на свет появилась Эмма Джейми Веласкес. Чуть позже Бэлль с нежностью наблюдала, как ее муж держит на руках крошечный розовый сверток – их новорожденную дочь. В глазах его было бесконечное счастье.

Бэлль посмотрела на свою дочку, чудо, о котором она не смела когда-то мечтать, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

– Я люблю тебя, миссис Веласкес, – тихо, чтобы не разбудить малышку, сказал Сантьяго и нежно поцеловал Бэлль в лоб.

Бэлль нежно прижимала к себе крохотное тельце дочери и чувствовала себя абсолютно счастливой. Не так давно она думала, что уже никогда не будет счастливой, но сейчас она понимала, что в жизни не все так просто и однозначно. Каждый день может стать началом чего-то нового. У них с Сантьяго впереди много радостных моментов, их история только начинается.