Ясмин обошла вокруг своего самолета, делая предстартовую проверку. Было немного странно находиться в аэропорту и не зайти в офис. Рия угрожала ей всевозможными карами, если она посмеет появиться на работе во время медового месяца. Так что Ясмин решила не злить подругу. К тому же если Илья смог прожить две недели без работы, то она тем более сможет.

Ее переполнял восторг. Она не сидела за штурвалом с самого дня своей свадьбы, и ей не терпелось забраться в кабину и взмыть в небо. А сегодня с ней полетит Илья. Он удивил ее этим утром, в последнюю пятницу перед началом рабочей недели, сказав, что решил воспользоваться ее предложением. За Блейзом согласилась присмотреть Ханна, и Ясмин обрадовалась возможности прокатить своего мужа и немножко покрасоваться перед ним. Но важнее всего для нее было доверие Ильи, ведь он сам признался, что терпеть не мог сидеть в кресле второго пилота.

Единственным, что омрачало ее настроение, было последнее анонимное сообщение. Судя по всему, писал человек, с которым она училась в университете, ведь снимок, который ей прислали, был сделан именно тогда. Но после того унизительного вечера Ясмин не общалась ни с кем из бывших однокурсников.

«Если не хочешь неприятностей, исчезни из его жизни и никогда не возвращайся».

Скрытая угроза в словах недоброжелательницы выбила Ясмин из колеи. Неужели отправительница этого письма предупреждала, что собирается как-то использовать против нее то компрометирующее фото?

Вопросов пока оставалось больше, чем ответов.

Вздохнув, Ясмин провела рукой по передней кромке крыла и повернулась к мужу.

– Все в порядке? – спросил он.

– Как и должно быть, – улыбнулась Ясмин. – Ты готов?

– Еще бы, – расплылся в ответной улыбке Илья.

– Тогда вперед.

Они забрались в кабину самолета, где Илья занял место второго пилота, которое находилось спереди.

– Как ты? – надев наушники и включив микрофон, поинтересовалась она.

– Мне не пришлось садиться себе на руки, чтобы не касаться панели приборов, так что я в порядке, – пошутил Илья.

Ясмин громко рассмеялась. Она могла только представить, что он чувствовал прямо сейчас, сидя на переднем сиденье самолета. Пока самолет не оторвался от взлетной полосы, Илья не мог видеть ничего интересного, но, когда они поднимутся в воздух, он испытает настоящий восторг.

– Я собираюсь совершить пару маневров, – сказала Ясмин, когда они поднялись на достаточную высоту. – Так что придержи свой желудок!

Илья в ответ поднял большие пальцы рук, и она совершила плавный двойной переворот через крыло.

– И это все, что ты можешь? – пошутил он, когда Ясмин снова выровняла самолет. – Ну же, я ведь знаю, что у тебя в запасе есть парочка трюков.

– Сам напросился, – улыбнулась она, принимая его вызов.

Однажды Ясмин выполняла эту последовательность фигур высшего пилотажа на аэрошоу и теперь испытывала не меньший восторг, ведь у нее на борту находился полный энтузиазма пассажир. Но не зашла ли она слишком далеко? В конце концов, Илья не привык, чтобы кто-то другой сидел у штурвала, особенно когда самолет выделывал такие пассажи, что казалось, еще чуть-чуть, и он рухнет на землю.

Ясмин закончила маневры и полетела по направлению к побережью. Она всегда успокаивалась, глядя на море с высоты.

– Это. Было. Потрясающе, – послышался в наушниках восторженный голос Ильи.

– Рада, что тебе понравилось, – довольно улыбнулась она.

– Ты первоклассный пилот.

Сердце Ясмин возликовало, когда она услышала искреннюю похвалу из его уст.

– Не хочешь порулить? – предложила она. – Просто попробуешь, какой он в управлении.

– Черт, конечно, хочу.

Ясмин передала управление самолетом Илье, чувствуя, как взволнованно бьется ее сердце. После того как они с дедушкой восстановили Ryan, никто, кроме нее, не садился за его штурвал. Передавая управление мужу, она демонстрировала уважение и доверие к нему. И ее потрясло, что все происходящее казалось ей очень даже естественным. Завтра исполнится всего лишь две недели со дня их свадьбы, а она, которая всегда отличалась недоверием к людям, уступила Илье контроль над самолетом, который был ее величайшей гордостью и радостью. Неужели она начинала влюбляться?

Ясмин никогда не полагалась на это чувство, потому что не совсем знала, что с ним делать. Замужество с Ильей – или другим человеком, который мог ждать ее у алтаря, – было всего лишь средством решения проблемы, с которой она не могла справиться сама. Но влюбиться так быстро? Нет, это просто глупо и невозможно.

– Думаю, нам пора возвращаться обратно, – резко бросила она.

– Самолет полностью в твоем распоряжении, – ответил Илья, передавая ей управление.

Ясмин мягко приземлилась и зарулила обратно в ангар.

Не успели они выбраться из кабины, как Илья развернул Ясмин к себе и поцеловал так страстно, словно от этого поцелуя зависела его жизнь. Если муж так бурно реагировал на то, что она взяла его с собой прокатиться, следовало приглашать его почаще.

Она жадно поцеловала его в ответ и в пылу страсти не заметила, как начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Не здесь, – опомнилась Ясмин. – Идем ко мне. Наверх.

Она схватила его за руку и потащила через запасной выход к внешней лестнице, которая вела в бывшие апартаменты ее дедушки. После его смерти она переселилась сюда, не видя смысла арендовать что-то другое. Тем более отсюда было рукой подать до работы. Но прямо сейчас все ее мысли занимала кровать. Илья громыхал за Ясмин по ступенькам, и ее сердце чуть не выпрыгивало из груди, когда она лихорадочно вставляла ключ в замочную скважину.

Стоило им оказаться внутри, как Ясмин толкнула Илью к двери и жадно набросилась на него с поцелуями, сгорая от страсти, кипевшей в ней после того, как он поцеловал ее в ангаре. По дороге в спальню они начали срывать друг с друга одежду, оставляя ее валяться на полу. Через несколько секунд, не разрывая объятий, они рухнули на кровать. Ясмин уселась сверху на Илью и не успела опомниться, как ее накрыла волна острого наслаждения, а потом она почувствовала, как муж содрогнулся под ней, переживая не менее яркий оргазм.

Когда все кончилось, Илья потянул ее вниз к себе и посмотрел на нее с глупой улыбкой.

– В этом месте я должен сказать «ух ты»? – тяжело дыша, спросил он.

– Ага, самое время, – запыхавшись, словно пробежала марафон, выдавила Ясмин.

– Ух ты.

Они с Ильей громко захохотали и лежали рядышком в кровати, смеясь, словно двое сумасшедших. Потом Ясмин успокоилась и взяла его за руку.

– Ты всегда такой, когда уступаешь контроль над ситуацией другому человеку? – улыбнулась она.

– Я мог бы привыкнуть к такому положению вещей.

– Нам следует почаще летать вместе. Хотя остальное тоже прошло на высоте.

– Не могу не согласиться, – ответил он и перевернулся на спину. – Спасибо.

– За секс?

– За все. Я не представлял, что почувствую, сидя на месте второго пилота, – вздохнул Илья. – Но все оказалось не так плохо, как я ожидал. По правде говоря, я был потрясен. Ты изумительная. И бесстрашная.

Его похвала вызвала у нее глубокое чувство признательности, ведь она так давно не слышала добрых слов в свой адрес.

– Спасибо. Я рада, что тебе понравилось. Я… я понимаю, каково это – взглянуть в лицо своим страхам. Но я бы не сказала, что я бесстрашная. У меня множество страхов. По правде говоря, еще пару лет я не могла нырнуть в воду с головой. Но летать… Летать я обожаю.

Кончиком пальца Ясмин принялась рисовать маленькие круги на его груди, наслаждаясь тем, что они могут лежать так уютно в объятиях друг друга и никуда не спешить.

– Тогда расскажи мне о своем самом сильном страхе. Может, тогда мы сможем помочь тебе преодолеть его. Ты ведь только что излечила меня от необходимости быть боссом всегда и во всем.

Ясмин в нерешительности замолчала. Хоть они с Ильей и были мужем и женой, но пока совсем не знали друг друга. Она никогда никому не рассказывала о той ночи, потому что до сих пор стеснялась произошедшего.

– Ясмин?

Она глубоко вздохнула и решилась. Ей ведь нечего бояться Ильи, не так ли?

– Больше всего я боюсь лишиться возможности видеть. Быть с завязанными глазами, не ориентироваться в пространстве и оказаться в ситуации, которая настолько опасна, что может стоить тебе жизни. – Она запнулась и перевела дыхание. – Да, этого я боюсь больше всего на свете.

Илья застыл, переваривая услышанное. Чувство того, что он уже где-то видел Ясмин, причем очень давно, и упоминание о том, что она чуть не погибла, будучи с завязанными глазами, вернули его в прошлое, которое он предпочитал не вспоминать.

– Может стоить жизни? – переспросил он, ища подтверждения тому, что они имели в виду одно и то же происшествие.

– Думаю, мне следует тебе все рассказать.

Ясмин села на кровати, притянула колени к груди и обхватила их руками, отчего стала казаться такой маленькой и беззащитной. Илья потянулся к ней и провел пальцами по ее спине, ободряя ее, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

– Только если ты готова к таким откровениям, – мягко заметил он.

– Готова. Просто раньше я держала все в себе, потому что никому не доверяла.

– Боишься, что я каким-то образом использую услышанное против тебя?

– О боже, конечно же нет! Я… – Она запнулась и судорожно вздохнула. – Просто не хочу, чтобы ты стал относиться ко мне по-другому, понимаешь? Из-за того, что случилось. – Ясмин грустно улыбнулась, и от этой улыбки его сердце мучительно сжалось. – Всю жизнь я старалась быть самой лучшей во всем. Думаю, отчасти из-за того, чтобы доказать своим родителям, что я была по-настоящему хорошим ребенком. Я надеялась, что они вернутся и мы снова заживем одной семьей. Когда я поняла, что мои усилия напрасны, я начала искать одобрения со стороны дедушки. А чтобы впечатлить его, мне пришлось выкладываться на все сто.

Ясмин горько рассмеялась, в очередной раз вызвав злость Ильи по отношению к ее старику.

– В школе у меня не было близких друзей, потому что если я не училась, то занималась спортом, если не занималась спортом, то участвовала в какой-нибудь олимпиаде или помогала дедушке на работе. Так что, когда я поступила в университет, мне хотелось быть такой же, как все. Даже смешно, как сильно я старалась быть «нормальной». Я готова была на все, чтобы меня посчитали своей. Буквально на все.

Илью охватило чувство неизбежного, когда оказалось, что она училась в том же университете, что и Дженнифер. Ему отчаянно захотелось успокоить Ясмин, сказать, что она была нормальной всегда. Что это с другими было не все в порядке. Но тогда ему пришлось бы признаться в причастности к делу, в своем собственном стыде.

– Когда в университете я попыталась вступить в самое популярный закрытый клуб для девочек, испытания, которые я проходила для этого, вызывали ужасное напряжение. Для последнего из них мне велели явиться на уединенный пляж на берегу озера после полуночи. Список заданий оказался весьма обширным, и каждый раз, когда я делала или говорила что-то не так, мне приходилось пить водку. Я никогда особо не пила, так что быстро опьянела. Закончилось тем, что я вытворяла вещи, которые никогда бы не позволила себе на трезвую голову, но я отчаянно хотела стать своей, быть частью чего-то, что для других детей моего возраста являлось само собой разумеющимся. Я была очень пьяна, когда мне завязали глаза и сказали вплавь добраться до понтона, а потом вернуться обратно. В любой другой день я справилась бы с этим заданием без проблем, но в ту ночь я чуть не утонула. Я провалила испытание, и кто-то, я даже не знаю этого человека, вытащил меня из воды.

Меня отвезли на «скорой» в больницу, прочистили желудок и откачали после переохлаждения. Это был самый постыдный опыт в моей жизни. Никогда не забуду, как меня отчитывал врач скорой помощи. Конечно, я не попала в тот клуб и была отвергнута девочками, с которыми хотела подружиться так сильно, что выглядела жалкой. Я получила жестокий урок, но я вынесла удар. Я перевелась в университет поближе к дому, получила диплом и продолжила жить дальше. Но шрамы остались. Понимаешь, о чем я? Я победила страх перед водой, который появился у меня после случившегося, но я до сих пор не выношу никаких повязок на глазах. Я начинаю сходить с ума.

Он ей охотно поверил.

– И ты никому ничего не сказала? Не пожаловалась руководству университета?

Он уже знал ответ, но не понимал, почему она не заявила на людей, которые издевались над ней.

– А как? Я ведь сама решила участвовать в испытаниях и сама же выделывала отвратительные вещи. Я могла уйти, бросить все, как сделали другие девочки, когда задания стали слишком эксцентричными. В ту ночь некоторые из студентов фотографировали нас. – Ясмин запнулась и перевела дух. – Меня предупредили, что, если я хоть слово скажу, все увидят эти снимки. Я бы не вынесла позора. Мне было легче уехать, чем подвергнуться осуждению.

Почему, черт возьми, она чувствовала себя виноватой? Ведь она оказалась жертвой, которую потом шантажом вынудили молчать. И ко всему прочему, за всеми этими издевательствами стояла его бывшая невеста.

Илья не верил своим ушам. В этой стройной, белокурой и уверенной в себе женщине сложно было узнать ту несчастную девочку, которую он вытащил из воды. В то время она была чуть более пухлой шатенкой с длинными волосами. В ту ночь он ни разу не слышал ее имени и не знал, кто она такая. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что она попала в беду и ее нужно спасать. Что он и сделал.

После случившегося Дженнифер умоляла его не обращаться к руководству университета. Она пообещала, что за той девушкой присмотрят, и убедила, что то, что он видел, было всего лишь глупым розыгрышем, который вышел из-под контроля, и что в нем не было никакого злого умысла.

Согласившись молчать, Илья выступил против всех своих принципов касательно порядочности и ужасно сердился на Дженн. Но она была его невестой. Он любил ее и планировал будущее с ней. Ему пришлось поверить ей, не так ли? И он верил, пока пару дней спустя случайно не услышал, как его любимая хвасталась тем, что устроила вместе с другими девочками, и смеялась, что Илья испортил ей все веселье. И тогда у него открылись глаза и он понял, что друзья, которые твердили, что Дженнифер просто использует его, были правы. Он никогда бы не связал свою судьбу с человеком настолько бездушным и жестоким.

Его обвели вокруг пальца, и в тот момент больше всего он потерял веру в себя.

Глядя на Ясмин другими глазами, Илья понимал, что ему хочется спасти ее, и сейчас тоже. Спасти от ужасной вины, которую она носила в себе с той самой ночи.

Ему отчаянно хотелось заверить ее, что с ней все в порядке, но впервые в жизни он не смог найти правильных слов. Как сказать ей, что тоже был там в ту ночь, хоть и появился, когда она вошла в воду? Как признаться, что был связан с девушкой, которая провела ее через этот ад? Чьи действия, даже по прошествии столь долгого времени, по-прежнему влияли на жизнь Ясмин?

Вместе с тем Илья испытывал шок. Его жена оказалась той самой девочкой, которой он спас жизнь. Было ли это безумным совпадением, или его бабушка каким-то образом узнала о случившемся? Ведь это она устроила их союз. Такой поворот событий не удивил бы Илью. Бабушка обладала поразительной интуицией, и, когда он вернулся домой, чтобы рассказать о разорванной помолвке, она не стала выспрашивать, что к чему. Она просто пожалела своего внука и сказала, что всегда верила в его человечность и порядочность. Его так и подмывало позвонить ей и поговорить, но он понимал, что прямо сейчас должен помочь Ясмин и убедить ее, что она не сделала ничего плохого. Она не несла ответственности за ужасные поступки других.

Если бы только он поступил как должно и рассказал руководству университета об издевательствах, они приняли бы должные меры. И Ясмин не мучилась бы от чувства вины, груз которой носила на себе до сих пор. А сейчас слишком поздно что-либо предпринимать. Илья не мог изменить прошлое. Но мог помочь Ясмин в будущем.