Возвращение домой получилось по-своему приятным. Отец встретил ее, когда она вышла из поезда в Бостоне, а его умильное отношение к Майклу согрело сердце. С этого момента Сэмьюэл Барроуз полюбил своего внука больше всего на свете.

За две недели после возвращения Коринн побывала на нескольких приемах, чаепитиях и на других светских мероприятиях, куда ее затащила Лорен. Но она не возражала. Эти заботы позволяли ей не думать о Джареде.

Слухи насчет причин, по которым ей пришлось уехать из города, сейчас считались недостоверными, благодаря Лорен, которая везде рассказывала о том, что Коринн счастливо живет со своим мужем, а в Бостон приехала с коротким визитом. Лорен научилась изощренно лгать и теперь с апломбом могла убедить любого в чем угодно.

Коринн не сопротивлялась, потому что так было проще, чем объяснять людям, что происходит на самом деле. Но людское любопытство было ей неприятно. Вопросы, естественно, касались экзотики и очарования островов, на которых она жила. Коринн с трудом удавалось скрыть печаль, когда она начинала описывать Гавайи.

Обычно она говорила примерно следующее:

– Вы нигде не встретите таких дружелюбных и веселых людей, как на Гавайях. – И вздыхала.

Как получилось, что Гавайи за такое короткое время стали ей родным домом? Почему? Ведь она всю жизнь прожила в Бостоне, ходила мимо этих величественных зданий, играла в парке Бостон-коммон, болела на соревнованиях по гребле на реке Чарлз-ривер, кормила уток на пруду Джамайка-понд. Но все это сейчас выглядело как вещи, из которых она выросла. Бостон больше не был ее домом.

Она когда-нибудь перестанет мечтать снова увидеть яркие цветы на Оаху? Перестанет ли слышать шум водопада, который они тогда увидели с Джаредом? Когда-нибудь будет смотреть на закат в Бостоне без внутреннего неудовольствия?

Наступил ее черед устроить прием, и семь дам, давних подруг, уселись перед камином, чтобы выпить чаю. Лорен со своей мамашей тоже присутствовали здесь. Господи, как ее кузина выросла за то время, пока Коринн оставалась на Гавайях!

– Вам, должно быть, страшно хотелось вернуться домой, – заметила одна из дам. – Я бы рвалась домой. Мы на самом деле не ожидали вас здесь так скоро.

– Отец еще не видел Майкла и не мог поехать навестить нас там.

– Ваш муж, наверное, крайне неохотно отпустил вас, – предположила миссис Хартман. – Достаточно вспомнить те исключительные меры, которые он принял после вашей свадьбы.

– Исключительные меры? – удивилась Коринн.

Наклонившись к ней, Лорен улыбнулась.

– Надеюсь, ты не станешь разубеждать нас, Коринн. Я объяснила миссис Хартман, почему твой муж опубликовал то нелепое объявление в газетах перед своим отъездом. Я сказала ей, что это был такой способ заставить тебя последовать за ним без промедления.

Коринн была потрясена изобретательностью Лорен.

– Ну, конечно… – Она попыталась найти нужные слова. – У моего мужа весьма своеобразное чувство юмора.

– Я не представляю, чтобы мой Гарольд выкинул что-нибудь подобное, – заявила миссис Нотили.

– Мы тоже, – рассмеялась Лорен.

Коринн улыбнулась. Гарольд Нотили был тщедушным мужичком, дюймов на пять ниже своей крупной и импозантной супруги. Он никогда не говорил своей жене других слов, кроме как: «Да, дорогая». Коринн до знакомства с Джаредом считала, что он принадлежит к самому подходящему для нее типу мужчин.

– Как поживает ваш очаровательный малыш, Коринн? – поинтересовалась миссис Тёрнер.

– Прекрасно. Только он довольно часто простужается с тех пор, как мы сюда приехали.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет, ему нужно просто привыкнуть к более холодному климату.

– Это понятно, ведь он родился на островах, – вступила в беседу миссис Хартман. – Я не сомневаюсь, что он с радостью вернется туда, да и вы тоже.

– Да, – тихо подтвердила Коринн, не отрывая глаз от пола.

Интересно, что она будет говорить этим дамам, когда станет очевидно, что они с Майклом больше не вернутся на Гавайи. Только Лорен и отец знали, каких усилий стоит Коринн делать вид, что она счастлива замужем, а любящий муж ждет не дождется ее возвращения. Но никому в голову не приходило, насколько несчастной она себя чувствовала. Даже Флоренс. Как долго ей еще придется страдать от этой боли, прежде чем она пройдет?

Раздался стук в переднюю дверь, и Коринн увидела, как по коридору мимо гостиной прошествовал Брок, чтобы встретить визитера.

Словно извиняясь, Лорен улыбнулась ей.

– Это, должно быть, Цинтия. Я вчера столкнулась с ней, и она сказала, что постарается заскочить к тебе. Наверное, это она.

Коринн поморщилась. Она терпеть не могла ехидных вопросов, задавать которые Цинтия была большая мастерица. Цинтия, наверное, никогда не простит ее за то, что она увела у нее Джареда.

Пока Коринн морально готовилась к появлению Цинтии, в дверях гостиной возник Брок. Вид у него был озадаченный. И тут Коринн поняла, почему.

– Боже правый! – воскликнула миссис Хартман. – Кажется, он все-таки решил не дожидаться вашего возвращения.

Коринн медленно поднялась, ничего не слыша, кроме того, как громко колотится у нее сердце.

– Коринн? Коринн?

Она повернулась к своей тетке, на самом деле не видя ее.

– Н-да, судя по всему, для тебя это такой же сюрприз, как и для всех нас. Как вам не совестно, мистер Буркетт, пользоваться такими драматическими эффектами!

Джаред отвел глаза от Коринн и улыбнулся присутствовавшим самой милой улыбкой.

– Я принял это решение под влиянием момента, миссис Эшборн. Но вы правы. Это был мой самый безрассудный поступок.

– Дамы, мне кажется, нам пора, – обратилась Лорен к другим женщинам. – Не сомневаюсь, что эти двое очень соскучились друг по другу. Медовый месяц у них, должно быть, еще не закончился.

Она подмигнула Коринн, которая даже не заметила этого. Что Джаред здесь делает? Неожиданно они остались вдвоем, и паника стиснула ей горло. Майкл! Вот за кем он сюда приехал! Он заберет у нее Майкла!

– Привет, Коринн.

Она снова опустилась на свое место, вся подобравшись и сложив руки на коленях, чтобы они не дрожали.

– Ты… хорошо выглядишь, Джаред. – Ей показалось, что она побледнела и стала белой, как фарфоровые чашки, оставленные на столиках. Но заставила себя поддерживать разговор с ним, чтобы он не заметил ее нервозности. – Надеюсь, твоя рана зажила.

Джаред пожал плечами.

– Через неделю она доставляла лишь небольшое неудобство. Сейчас от нее остался лишь уродливый шрам. – Он усмехнулся. – Хочешь посмотреть?

– Нет! – задохнулась Коринн.

Как он может быть таким спокойным, разве они не поссорились перед тем, как расстаться? Словно для него это было абсолютно естественно – сидеть здесь, в ее доме, проделав путь длиной в полмира – от Гавайев до Бостона.

Коринн опустила глаза.

– Что произошло там, у вас, после того, как я уехала? Разразились уличные бои?

– Нет, это была самая мирная революция в истории.

– А королева?

– Ее отрешили от власти, – сказал Джаред с ноткой горечи. – Сейчас под американским флагом действует временное правительство. Оно отправило в Вашингтон делегацию с просьбой об аннексии островов.

– Как это получилось?

– Четырнадцатого января, в день, когда ты уехала, королева Лилиуокалани объявила о своих планах прекратить действие конституции. Она попыталась принудить членов своего правительства подписать новую конституцию, но те отказались. Из нескольких самых известных на острове людей создали Комитет национальной безопасности, который получил право делать все для того, чтобы поддерживать общественный порядок. Эти люди заняли правительственные здания и выпустили декларацию о том, что монархическое правительство низложено.

– Все так просто? Лишь опубликовали декларацию?

– Их поддерживало большинство населения, – объяснил Джаред. – Королеву посадили под арест в дворцовом квартале и подняли американский флаг. – Он вздохнул. – Это был печальный день для всех людей, у которых еще оставалась гордость.

– Ты ведь ей симпатизировал?

– Возможно, она превысила свои полномочия, но для меня все равно остается королевой. Какая ирония судьбы – ведь прошло немногим более ста лет, как Гавайи были открыты чужеземцами. И за такое короткое время наша культура была потеряна для других цивилизаций.

– Может, еще не полностью потеряна.

– Может, и так. – Джаред не стал спорить, потом, поднявшись, напряженно посмотрел на нее. – Ты не спрашиваешь, почему я здесь.

Коринн отвернулась.

– Откровенно говоря, страшусь узнать.

Было видно, как он огорчился.

– Тебе не нужно бояться меня.

– Разве?

Задумчиво глянув на нее, Джаред пересел к ней на софу.

– Ты боишься, что я приехал забрать у тебя Майкла?

– Да, – шепотом ответила она.

– И из-за этого не рассказала мне правду о нем?

– Да. – Широко открытыми глазами она посмотрела на него. – Так ты из-за этого здесь? Если из-за этого, то я не отдам тебе моего сына. Тебе потребуется сначала убить меня.

– Это наш сын, – мягко поправил он ее. – И я никогда не заберу Майкла у его матери.

Глаза у нее округлились.

– Ты это серьезно?

– Да. – Джаред подвинулся ближе, но она робко отодвинулась от него. Он вздохнул. – У меня в кармане лежит письмо от твоего отца.

Коринн молчала в нетерпеливом ожидании. Он продолжил:

– Письмо пришло через несколько дней после твоего отъезда с Гавайев. Это был ответ на мое письмо, в котором… я спрашивал его о Майкле. Он мне все объяснил.

– У него не было права! – возмутилась Коринн.

– Ты тогда уже все сказала мне сама, – тихо напомнил он.

– Да, но только ты в ответ не произнес ни слова! И в тот последний день тоже ничего не сказал!

– Мне нужно было свыкнуться с этой мыслью, – солгал Джаред.

Он не собирался рассказывать ей о своих подозрениях насчет Дрейтона. Ей совершенно ни к чему знать, насколько по-дурацки он может иногда себя вести.

– Это был шок – узнать, что у меня есть сын, – продолжал Джаред. – И что ты скрыла это от меня.

– Джаред, я…

– Нет-нет, я понимаю, почему ты так поступила. Мне помогло письмо твоего отца, а еще я много узнал от доктора Брайсона.

Вспыхнув, Коринн обвела взглядом комнату, не в силах встретиться глазами с Джаредом.

– Ты не понимаешь, как я ненавидела тебя тогда. Ненависть к тебе стала каким-то наваждением, иначе я не смогла бы сделать все то, что сделала.

– Я знаю. Мною точно так же владела ненависть к твоему отцу. Надеюсь, этот урок пошел нам на пользу. Я больше ни в чем не виню твоего отца и обязательно скажу ему об этом, раз уж довелось сюда приехать. Теперь я знаю, до каких жестоких поступков может довести людей ненависть.

– О чем ты говоришь, Джаред?

Он взял ее за руку.

– Я знаю, что ты ненавидела меня, когда уезжала, а может, ненавидишь и сейчас. Но я собираюсь сделать все, чтобы ты полюбила меня, пусть даже этому мне придется посвятить остаток жизни.

Ее глаза начали наполняться слезами.

– Зачем?

– Зачем? – отозвался Джаред. – Затем, что я люблю тебя, дьявол возьми! – Теперь, когда главные слова были сказаны, он мог говорить, не повышая голоса. – Да, я люблю тебя, больше, чем мог себе когда-нибудь представить.

Коринн медленно покачала головой, желая поверить ему и одновременно боясь этого.

– Ты любишь меня и не обращаешь внимания на то, что я, по-твоему, себя неправильно вела?

– Я уже несколько месяцев назад понял, что люблю тебя. И да, вне зависимости от того, что думал об этом тогда. Я собирался признаться тебе в рождественскую ночь, но ты опять прогнала меня.

У нее просветлело лицо.

– Значит, то, что ты рассказал про Нанеки, было правдой?

Он кивнул.

– Мне показалось, что ты даже не слушала меня.

– Я слушала, только не поверила.

– Тебя нельзя за это винить, потому что я сам часто сомневался в тебе.

– О, Джаред, я тоже тебя люблю!

И она обхватила его руками. Если бы это от нее зависело, она бы больше никуда его не отпустила.

Джаред взял ее лицо в свои руки и заглянул ей в глаза.

– Ты действительно так думаешь?

– Да, о да! И клянусь, больше никогда не солгу тебе. У тебя больше не будет повода сомневаться во мне.

– Господи, какими идиотами мы были! – Джаред вздохнул и крепко прижал ее к себе. – Сколько мучений мы принесли друг другу!

Он вдруг почувствовал, как Коринн напряженно выпрямилась. Потом отстранилась от него.

– Такими же идиотами мы и остались, Джаред, – огорченно сказала она. – Из этого ничего не получится. Ты никогда не забудешь того, что я сделала. Вернее, того, что ты думаешь, будто я сделала. Это навсегда останется между нами.

Джаред встал и отошел к окну.

– Коринн, теперь я знаю правду.

Она замерла.

– Какую правду?

– Я навестил нескольких твоих «экс-любовников».

Коринн застонала.

– Они солгали тебе и поделились сокровенными подробностями?

Джаред хмыкнул.

– Под угрозой, что им вырвут руки и ноги, они поделились правдой.

– Неужели?

– Каждая история походила на другую. Мне не потребовалось встречаться со всеми, чтобы убедиться в этом. – Неожиданно он засмеялся. – Господи, ты придумала гениальный план! – Затем снова стал серьезным. – Ты оказалась такой умницей, что обвела меня вокруг пальца. Говорю об этом с грустью. Сможешь простить меня за то, что я поверил тому, что ты способна на такое?

– Теперь, когда ты напомнил об этом… – начала Коринн, глаза у нее потемнели. Но прежде чем она успела разозлиться, Джаред оказался рядом, крепко обнял ее и страстно поцеловал.

Когда он отпустил ее, злость из нее куда-то ушла. Джаред смотрел на нее с какой-то мальчишеской улыбкой.

– Это самый верный способ избежать скандала. Надо запомнить на будущее.

Коринн улыбнулась ему в ответ, глаза ее весело заблестели.

– Не беспокойся о будущем. Ты прямо сейчас начал кое-что делать, так что тебе придется это закончить, любимый.

Он приподнял бровь.

– Твой отец дома?

– Нет.

– Тогда чего мы ждем?