Коринн задумчиво рассматривала свое отражение в висевшем над комодом зеркале. Она была словно загипнотизирована видом вздувшейся щеки с синеватым оттенком. Если бы синяки не появлялись на ней с такой легкостью, ничто не напоминало бы о том, что случилось прошедшей ночью. Опухоль продержится несколько дней, синяк сначала станет коричневым, а потом пожелтеет.

Ей вдруг стало интересно, что скажет Джаред, увидев такую отметину. Удивительно, но она почти не злилась на него. То, что произошло после, с лихвой окупало то, что случилось до того. Она перестала испытывать к нему ненависть, теперь ей это стало абсолютно ясно.

Но вот в своих чувствах к нему Коринн не была настолько уверена. Да, она испытывала сильное физическое влечение к Джареду, но во всем остальном он пугал ее. В такого человека лучше не влюбляться. Он не поверил ее признаниям и никогда не поверит. Отвращение к ней – вернее, к ее образу, который он себе придумал, – разрушит любые отношения, которые могли бы установиться между ними. Да, от всего этого веяло безнадежностью. Надо уезжать отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Дверь открылась. Ей не хотелось оборачиваться. Коринн затаила дыхание, ожидая, что скажет вошедший. Но когда никто так и не заговорил, любопытство в ней взяло верх. Она обернулась и увидела Джареда, стоявшего в дверях. Вид у него был смущенный. Коринн почувствовала себя такой же смущенной.

Он сделал несколько шагов к ней и резко остановился, когда увидел ее щеку.

– О нет… Это моих рук дело? – Джаред не дал ей ответить. Он уже оказался перед ней и ласково поднял ее лицо за подбородок. – Прости! Что есть в тебе такого, отчего я теряю над собой контроль? До этого я ни разу не ударил ни одной женщины, клянусь! Мне очень… жаль.

Коринн сразу лишилась присутствия духа. Он стоял так близко! Пульс у нее участился, лицо порозовело. В замешательстве она опустила глаза.

– Тебе больно?

– Не очень. – Коринн снова подняла на него глаза. – Выглядит ужаснее, чем есть на самом деле.

Явно испытывая неудобство от мягкости, с которой были произнесены ее слова, Джаред отошел.

– Акела думает, что ты с удовольствием выйдешь прогуляться. Я сегодня собираюсь подняться в горы, чтобы принести оттуда несколько связок бананов. Как я понял, сын миссис Мерилл очень их любит.

– Надеюсь, ты не пожалеешь для него фруктов, которые растут на твоей земле.

– Совсем нет. – Он с любопытством посмотрел на нее. – Тебе очень нравится этот ребенок, я прав? Насколько мне известно, ты проводишь с ним много времени.

– И что из этого? – спросила она немного резко.

– Ничего. Я думаю, что тебе просто было нужно чем-то занять себя. – Слегка нахмурившись, Джаред шагнул к ней. – Почему ты нервничаешь каждый раз, когда я упоминаю про ребенка?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду. – Коринн отвернулась, избегая его пристального взгляда.

– Ты считаешь это разумным, так привязываться к ребенку чужой женщины?

– Флоренс мне не чужая, Джаред. Она была мне матерью, сестрой, а сейчас – единственная верная подруга. Она всю жизнь рядом, и я ее люблю. Если бы я не привязалась к ее ребенку, это означало бы, что со мной что-то не так.

– Для большинства людей такие рассуждения были бы логичными, но у меня сложилось впечатление, что ты – другая. Разве тебе не хотелось жить свободно, не имея привязанностей? Но так жить невозможно, если ты кого-нибудь полюбишь, Коринн. Тебе потребуется, чтобы этот кто-то полюбил тебя в ответ.

– Может, я изменилась, – шепотом сказала она.

Джаред не был уверен, что правильно ее понял.

– В самом деле?

– Ты меня совсем не знаешь, Джаред. Хотя я сама себя плохо знала.

– А сейчас?

– Думаю, что знаю лучше, – задумчиво произнесла она. – Я вдруг обнаружила, что во мне много любви, которой нужно поделиться с другими. Но людей, достойных этого, очень мало.

– По-моему, совсем недавно таких людей было много, – вырвалось у Джареда, и он тут же пожалел о своих словах.

– Ты опять взялся за старое, да? – разозлилась Коринн, подперев руками бока. – С самого начала наш брак был фарсом. И нужно ли еще раз напомнить тебе, что это ты бросил меня?

– Я пришел не для того, чтобы скандалить с тобой, – остановил ее Джаред. – Извини меня за это замечание. Оно было совсем не к месту. Я понадеялся, что мы будем поддерживать наше перемирие, которое заключили этой ночью.

– Я тоже надеялась, но…

– Никаких «но». – Он усмехнулся. – Так ты пойдешь со мной?

Коринн заколебалась. Ей хотелось выйти погулять, но потом она вспомнила, что нужно будет кормить Майкла.

– А когда? Я еще даже не позавтракала.

– У тебя пропасть времени. Мы выйдем часа через два.

– Тогда я успею собраться. – Она улыбнулась ему.

Позже Коринн слегка разочаровалась, когда обнаружила, что Джаред задумал долгую прогулку. Она взяла с собой зонтик, день обещал быть солнечным, а Джаред посоветовал ей обуться в удобную обувь. Стало понятно почему, так как в доброй миле от побережья они сошли с наезженной колеи и двинулись по бездорожью. Тропинка, на которую они вышли, была узкой и замусоренной после урагана. Постоянно попадались канавы, высохший валежник, упавшие стволы деревьев, которые приходилось обходить. Вид оживляли только кусты каламоны с ярко-желтыми и оранжевыми цветами, да зелень коа – дерева, из которого делают мебель.

Они шли молча, но молчание было мирным. Коринн держалась немного позади Джареда, а он не выпускал ее руку из своей, помогая перескакивать через глубокие ямы. Ей было спокойно с ним, наверное, в первый раз за все время.

Когда они прошли между двумя скалистыми утесами, пейзаж вокруг них неожиданно изменился. Теперь это было царство буйной зелени. Уютную долину, в которой они оказались, со всех сторон окружали горы. Тропинка вела дальше вверх через густые заросли цветов, между развесистых деревьев.

Наконец тропа выровнялась, и они вышли на поляну, заросшую банановыми пальмами. Тут Джаред остановился. Пока он выбирал самые лучшие гроздья, Коринн обернулась и посмотрела в ту сторону, откуда они пришли. И ахнула, увидев раскинувшийся перед нею вид. Горизонт словно раздвинулся, вместив в себя северную оконечность острова и мерцающий океан.

– Красиво, правда?

Сзади подошел Джаред, и, почувствовав, как его руки легли ей на талию, она откинулась спиной ему на грудь. В этот момент Коринн была по-настоящему счастлива.

– Да, очень красиво, – сказала она, вздохнув. – Спасибо, что привел меня сюда.

– Я рад.

Джаред не отодвинулся, а вместо этого провел губами по ее шее. Коринн ощутила, как в ней шевельнулось желание. Она хотела выбранить Джареда, потому что здесь не место для таких игр. Попыталась освободиться, но он еще крепче обнял ее.

– Джаред, – начала она расстроенно. – Может, вернемся назад?

– Нет, нам осталось пройти совсем немного, – сказал он, наклонившись к ее уху. Ему явно не хотелось торопиться. – В этом месте бананы еще не созрели.

– Немного – это сколько?

– У моего кузена есть небольшая банановая плантация за домом. Я в любом случае собирался заскочить к нему.

– К твоему кузену? – удивилась Коринн. – У тебя есть кузен, который живет здесь, в горах?

– А что тут удивительного? Очень многим нравится уединенно жить в горах.

– Но я не одета для встречи с твоей родней.

– На тебе отличное платье. Но мне понравилась идея, что ты не одета.

Дьявольский огонек зажегся в его глазах, и она поняла, что последует дальше еще до того, как Джаред потянулся к ней, чтобы расстегнуть пуговицы у нее на платье. Коринн отскочила и повернулась к нему лицом. Потом медленно покачала головой из стороны в сторону.

– Джаред, нет!

– Почему нет? Ты моя жена.

– Ты с ума сошел, – не выдержала и засмеялась.

Он пожал плечами и двинулся к ней, но Коринн развернулась и бросилась бегом вниз по тропе. Она не успела сделать и нескольких шагов, как Джаред поймал ее, и они вместе упали в траву. Джаред тут же принялся задирать ей юбки, а она продолжала хохотать, время от времени пытаясь слабо протестовать.

– Не здесь, Джаред.

– Нет, именно здесь и именно сейчас. – Он прикрывал ей рот поцелуями, чтобы не дать говорить.

Коринн на миг забылась. Она хотела Джареда. Он обладал властью возбуждать ее тихим словом, страстным взглядом, простым прикосновением. Почему именно он, а не какой-нибудь другой мужчина? Другие мужчины желали ее, но не вызывали в ней трепета, как Джаред.

В облаке пьянящего аромата от диких цветов, которые росли здесь повсюду, они занимались любовью с яростной страстью, которая вдруг овладела ими. Коринн выбросила из головы мысль о том, что они делают что-то безнравственное. Наоборот! Ей понравилась импульсивность Джареда. Она осталась бы здесь на целый день, занимаясь любовью снова и снова. Как это было бы здорово! Но Джаред, как только получит удовлетворение, сразу двинется дальше.

Однако он удивил ее. Не сделав ни единой попытки встать, Джаред лег рядом и облокотился на локоть, чтобы не давить на нее всем телом. Глаза у него стали ярко-голубыми. Легкими поцелуями он касался ее губ.

– Ты просто изумительна.

– Благодарю вас, сэр, – кокетливо ответила она.

Джаред улыбнулся.

– Я думаю, что сегодня ночью выведу тебя побродить по берегу. Гулять с тобой – сплошное удовольствие. Ночью погода будет отличная, пусть звезды и луна оценят твою красоту.

Коринн вздохнула.

– Мне все больше и больше нравится наше перемирие.

Он неторопливо поцеловал ее и тоже вздохнул.

– Нам все-таки надо идти, пока я не забыл о бананах и обо всем остальном.

Неохотно Коринн позволила ему поднять себя и помочь ей поправить платье.

Следующие минут двадцать они опять шли вверх и наконец добрались до еще одного плоского участка. Здесь за деревьями с толстыми стволами пряталась хижина, грубо сколоченная из узких досок и кусков старого железа. Все пространство вокруг покрывали загоны для животных, однако маленькие поросята и цыплята свободно носились под ногами. Склоны холмов заросли папоротниками и какими-то другими растениями. В поле зрения виднелось несколько горных яблонь, а также огромное манговое дерево, которое накрывало хижину своей тенью. А за хижиной была разбита небольшая плантация банановых пальм, про которую говорил Джаред.

Коринн схватила его за руку.

– Неужели твой кузен живет здесь? – шепотом спросила она.

– Почему бы и нет? – удивленно посмотрел на нее Джаред. – Ему нравится здесь. Это как жить в прошлом веке. Современный мир он не принимает, как и то, во что превратили его остров хаолес чужеземцы.

– Его остров? Не поняла.

В этот момент из хижины вышел крупный гаваец и направился к ним. Он представлял собой потрясающее зрелище – грива черных волос, густая борода и теплые карие глаза. На нем были надеты только мешковатые шорты с орнаментом из желтых цветов. Он был бос, но, судя по всему, не страдал от колючих веток, по которым шел.

– Иалека! – Гаваец по-медвежьи обнял Джареда, а потом обратил любопытный взгляд на Коринн. – Белая леди?

– Да, – ответил Джаред с ноткой гордости в голосе. – Это моя жена Колина.

– Тетушка Акела говорила, что ты женился, Иалека. Когда будем праздновать?

– Теперь уже поздновато для этого, – усмехнулся Джаред.

– Для праздника никогда не бывает поздно. Но вы заходите. Ты уже давно не был у меня. Кикуко! – крикнул он, и в дверном проеме показалась одетая в выцветшее кимоно маленькая женщина восточного типа. Она была серьезной, застенчивой и очень хрупкой по сравнению со своим мужем-великаном. Показалась и стремительно вернулась в дом, даже не поздоровавшись.

– Она положит еще лаулаус в колебас. Вы ведь останетесь на каукау с нами, да?

Джаред не успел ответить, потому что великан-гаваец повернулся и пошел в дом, махнув им рукой, чтобы они следовали за ним.

– Нас пригласили пообедать, – объяснил Джаред.

Коринн начала успокаиваться, первая неловкость от встречи с незнакомыми людьми исчезла. Внутри домишко оказался очень уютным. Здесь удачно сочетались две культуры. Гавайские циновки, сосуды из тыквы-горлянки и другие поделки соседствовали с японскими статуэтками и шелковыми ширмами.

Кулиано Наиху оказался человеком общительным, легко вызывающим симпатию. До вечера он развлекал их гавайской музыкой и песнями, аккомпанируя себе на укулеле – гавайской гитаре. Его жена Кикуко все время молчала и держалась в тени. Джаред объяснил Коринн, что это не из-за их прихода. Это ее обычная манера себя вести.

Они сидели на заднем дворе, ели вкуснейшую еду и любовались потрясающим закатом, который раскрасил небеса далеко под ними в красный, оранжевый и пурпурный цвета. Лаулаус – это была свинина, завернутая в листья таро и тушеная в колебасе. Кушанье получилось нежным, с неповторимым вкусом таро. Разумеется, также подали пои и папайю, и необычные горные яблочки. Таких плодов Коринн еще ни разу не пробовала. Кожица у них была тонкая, внутри одно крупное коричневое семечко, а вкус ни на что не похож. [8]

Когда небо стало совсем темным, Кулиано разжег костер и снова запел. Джаред, который никуда не спешил, привалился спиной к стволу колвиллеи. Ее красно-оранжевые цветы гроздьями свисали до земли. Коринн сидела рядом с Джаредом, наслаждаясь музыкой и компанией.

– Ты давно знаешь Кулиано и его жену? – поинтересовалась она.

– Всю мою жизнь, – ответил он. – Ты виделась с Леонакой, моим мастером. По крайней мере, он так мне сказал.

– Да.

– Так вот, Кулиано – его отец. Мы с Леонакой росли вместе, скорее как братья, чем кузены.

– Погоди, Джаред. Кузенами ты называешь своих друзей, да?

– Нет. Наихе – мои дальние кузены, это родство по крови.

– Но они гавайцы.

– Надо же, заметила, – улыбнулся Джаред.

Коринн была в недоумении.

– Может, объяснишь, в чем дело?

– У нас с Леонакой одна прапрапрабабка Леймоми Наихе. Как понимаешь, во мне есть какая-то часть гавайской крови, хотя очень небольшая уже. Хочешь узнать об этом?

– Да.

– Леймоми была красивой девушкой. Она жила на Кауаи, на первом гавайском острове, к которому пристал капитан Кук в тысяча семьсот семьдесят восьмом году. Ты ведь слышала о Куке?

– Конечно.

– Так вот, когда он впервые высадился здесь, его приняли за бога, и гавайцы – открытые и дружелюбные люди – были готовы на все ради него и его команды. Леймоми отдала себя в руки одного из английских матросов, о котором знала только то, что его зовут Питер. Он уплыл, не догадываясь о том, что у него здесь скоро родится сын. Ребенка назвали Макуалило.

Позже Леймоми вышла замуж за местного, родив ему еще одного сына и двух дочерей. Ее муж принял Макуалило и воспитал его как родного. Но мальчик вырос с ощущением, что он изгой. Визит Кука на Гавайи закончился кровопролитием, и ненависть к белым осталась здесь надолго. У Макуалило была более светлая кожа, чем у остальных, это стало постоянным напоминанием о ненавидимых всеми белых чужаках, которые продолжали прибывать на острова.

В тысяча семьсот девяносто четвертом году, когда ему исполнилось пятнадцать, он с китобойным судном ушел на материк. Через пять лет вернулся с маленьким сыном, которого ему родила какая-то американская проститутка. Она не собиралась заботиться о ребенке и могла продать его, если бы Макуалило не забрал его себе.

– Какой ужас!

Бросив на нее короткий взгляд, Джаред продолжил:

– Макуалило привез сына Кеаку к своей матери. Она растила его на Оаху. Но парень не остался на островах. В тысяча восемьсот восемнадцатом году он отправился сначала в Англию, а потом в Ирландию. Там женился, и в тысяча восемьсот двадцатом родилась Коллиин Наихе. Кеака осел в Ирландии. Коллиин выросла и в тысяча восемьсот тридцать девятом году вышла замуж за французского торговца Пьера Журдана. А через год родилась моя мать.

Когда Джаред заговорил о матери, голос его смягчился.

– Юность Ранелле провела во Франции. В тысяча восемьсот пятидесятом году вместе с семьей она переехала в Сан-Франциско.

– Это случилось как раз тогда, когда там в первый раз нашли золото? – спросила Коринн.

– Верно. Но им удача не улыбнулась. Да и Пьер оставался в глубине души торговцем. Они снялись с места и разъезжали по всей Америке целых три года. Наконец добрались до Бостона, где устроились, открыв небольшую лавку.

– Так вот где Ранелле познакомилась с моим отцом, – предположила Коринн.

– Да. Она поняла, что не может оставаться в Бостоне после того, как твой отец разорвал помолвку с ней. К тому времени ее родители умерли, надвигалась Гражданская война, и она решила вообще уехать из Штатов. Ей было известно, что здесь у нее есть родственники, правда, далекие, но она все равно приехала сюда, чтобы найти их. Ей удалось отыскать Акелу и Кулиано, который тоже знал историю Леймоми и ее первенца Макуалило. Акела и Кулиано были потомками других детей Леймоми. Ренелле работала учительницей в школе, пока не встретила моего отца, затем они поженились. Остальное тебе известно.

– Значит, в тебе больше всего английской и французской крови, немного ирландской и совсем мало гавайской.

– Ты что-нибудь имеешь против гавайской крови?

– С какой стати? И мне кажется, что это здорово, когда такая сложная история передается из поколения в поколение. – Помолчав, она спросила: – Ты по-прежнему ненавидишь моего отца?

– Чувство, которое я испытывал к Сэмьюэлу Барроузу, было со мной много лет, Коринн.

– Другими словами, ты все еще ненавидишь его, – заключила она, нахмурившись. – А меня?

– Разве я могу ненавидеть тебя, Коринн? – Джаред заколебался, и она почувствовала, что он напрягся. – Однако я ненавижу то, чем ты занималась, когда приехала сюда.

– Но…

Ей захотелось еще раз заявить о своей невиновности, но она остановилась. Это опять приведет к спорам, а день был слишком хорош, чтобы закончиться на такой ноте.

– Давай возвращаться?

Джаред покачал головой.

– Уже темно. Лучше дождаться утра.

– Предлагаешь переночевать здесь? – Майкл уже пропустил вечернее кормление. – Но ведь нас хватятся. Флоренс будет вне себя от беспокойства.

– Из-за одной ночи никто не станет поднимать паники. Акела человек привычный. Когда я отправляюсь сюда, то, как правило, остаюсь здесь ночевать.

– Я хочу вернуться, Джаред. Еще не так поздно, – запротестовала она.

– Ну и иди, – пожал он плечами. – Но когда потеряешь дорогу и свалишься с обрыва, не рассчитывай, что я приду на помощь.

– Этого не потребуется.

– Тогда будь разумной и не поднимай шум. Дома нет ничего такого, что не сможет подождать до утра. – Джаред усмехнулся и привлек ее к своей груди. – Если только ты не думаешь о прогулке по берегу при луне, которую я тебе пообещал.

– Я об этом забыла!

– Правда? – Он приподнял бровь, в отсвете костра блеснули его зубы. – Но у тебя будет такая прогулка, если не этой ночью, то завтрашней. Но сейчас у меня есть на примете одно укромное местечко немного выше на горе, где мы сможем…

– Джаред, прекрати! – Захихикав, она вырвалась из его теплых объятий. – Сегодня мы уже порезвились.

– Насколько мне помнится, ты в этом приняла живейшее участие. А аппетит приходит во время еды. Я полностью готов к основному блюду.

– Иногда ты бываешь очень грубым.

Он рассмеялся и принялся ласкать ее грудь.

– А ну прекрати! – Коринн хотелось, чтобы это прозвучало сердито, но у нее ничего не получилось. – Кстати, что подумает твой кузен, когда мы вдруг исчезнем?

– Кулиано рассмеется и вспомнит свои молодые деньки. – Его улыбка была просто дьявольской. – Он даже может присоединиться к нам там.

– Джаред, ты неисправим!

Он встал, потянув ее за собой.

– Пойдем. – Он обнял ее одной рукой за талию, а другой – приподнял ее лицо, осторожно коснувшись пальцем ее губ. – Я тобой еще не насытился.

Коринн перестала думать о Майкле, понимая, что Флоренс прекрасно о нем позаботится. Сейчас для нее имел значение только Джаред.