– Ты спишь, Коринн?

Полусонная, она перекатилась под простыней на другой бок и увидела, что место рядом пусто. Оглядев комнату, нашла глазами стоявшего у камина Джареда. Он уже накинул на себя черный халат, а в руке держал бокал шампанского.

Коринн нахмурилась.

– Ты не собираешься сегодня ложиться?

– Мужчина ведь не женится каждый день, – небрежно ответил он. – В таком состоянии мне не заснуть.

Она проказливо улыбнулась.

– Ты хочешь…

– Я так выложился, Коринн, и за такое короткое время.

– Это я тебя утомила, – поддразнила она его.

– На данную минуту – да.

– Тогда иди ко мне, и ощутишь себя по-другому.

– О господи, ты такая ненасытная! – недоверчиво воскликнул Джаред. – Мне очень нужно с тобой поговорить.

– Я не хочу, – надула губки Коринн и перевернулась на живот.

Он медленно подошел к кровати и сел рядом с ней.

– Успокой меня. – Он погладил ее по спине. – Когда будет следующее заседание правления?

– Почему, черт побери, ты хочешь об этом узнать именно сейчас?

– Меня это беспокоит.

– Не знаю, Джаред. Я никогда не ходила на эти заседания.

– Почему? – Его рука проследовала вверх по ее спине, потом вернулась к бедрам. – У тебя самый крупный пакет акций. Тебе не интересно, как идут дела у фирмы?

– Зачем мне это? Тем более что отец в любом случае не позволит мне голосовать моими акциями.

– Но теперь ты замужем, – напомнил ей Джаред. – Он больше не контролирует твой траст.

– Мои деньги – нет, а доли в фирме контролирует. И будет распоряжаться ими до тех пор, пока не решит, что я способна делать это сама.

– Но у тебя есть муж, который сможет обеспечить твои интересы.

– Отец не переведет на тебя мои акции до тех пор, пока не станет доверять тебе полностью.

Рука Джареда остановилась.

– Ты – моя жена. Наши голоса – это наши голоса.

Она повернулась к нему.

– Почему это так волнует тебя? Отец знает, что лучше всего для фирмы. Он не станет злоупотреблять моим голосом.

– Но это дает ему полный контроль над фирмой.

– Он и должен иметь такой контроль. В конце концов, его семья построила эту верфь. О чем ты беспокоишься? Ты получишь хорошую прибыль от своих вложений. Фирма не собирается становиться банкротом.

– А что, если я скажу твоему отцу, что ты готова взять ответственность за свои акции на себя?

Коринн засмеялась.

– Он не поверит. Он ведь знает, что я не хочу брать на себя никаких забот.

– А если ты попробуешь?

– Джаред, отец поймет, что это твоя идея. – Она заговорила серьезно. – И опять вернется к своему абсурдному предположению, что ты хочешь забрать контроль над фирмой. Но тебе ведь это не нужно?

Он застыл.

– Конечно, нет. – Голос с трудом повиновался ему. Джаред направился к двери.

– Ты куда?

– Мне нужно написать письмо. Ложись спать, Коринн.

Ему потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы не грохнуть дверью на выходе. Выйдя за дверь, Джаред какое-то время стоял без движения. Его переполняла такая ярость, что ножка бокала в его руке переломилась пополам. Из рассеченной ладони потекла кровь. Он размахнулся, чтобы запустить бокалом в стену, но вовремя взял себя в руки и просто уронил его на пол, покрытый ковром.

Проклятый Барроуз! Пусть отправляется в ад! И еще раз туда же! Хитрый, подозрительный мерзавец! Почему он все это держал в секрете? Значит, Джаред женился за просто так? Ведь и до свадьбы у него были сомнения на этот счет. Он должен был прислушаться к своим инстинктам. Но теперь…

Джаред сел за стол и начал писать письмо. В этой его поездке все пошло не так, но он не уедет без того, чтобы не поставить Барроуза в известность, зачем приезжал. Этот человек не испытает на себе его гнева в полной мере, но никогда не забудет их встречу.

Через два часа письмо к Сэмьюэлу Барроузу было готово, как и заметка в газету. Гнев в нем не остыл. Он бросил взгляд в сторону спальни и не испытал ни капли жалости к женщине, которая оставалась там. Она еще сильно настрадается от того, что затеял Джаред, но и Барроуз ощутит на себе последствия ее позора. Она была единственным уязвимым местом своего отца. То, что причинит ей боль, причинит боль и Барроузу.

Джаред вернулся в спальню и тихо подошел к кровати. Огонь в камине еще не догорел, и он ясно видел очертания фигуры спящей Коринн. Его лицо смягчилось при виде этой нежной красоты, этой волны золотых волос. Он потянулся, чтобы дотронуться до нее, но остановил себя.

И снова его объяла злость. У него нет никаких сожалений, к черту! Со временем у нее все наладится, сказал себе Джаред. Она человек жизнерадостный.

Заставив себя больше не смотреть в ее сторону, Джаред быстро собрал свои вещи, а затем покинул отель. Он сделал остановку в редакции газеты и договорился там, чтобы его объявление вышло в выпуске на следующее утро, а потом повторно появлялось в каждом номере в течение месяца. После этого отправился прямиком на Бикон-стрит, место последней остановки, прежде чем он сядет на первый поезд, идущий на Запад.

В три утра дворецкий, открывший ему дверь, сухо заметил:

– Еще одно срочное дело, сэр?

Джареда это не смутило.

– Иначе разве я приехал бы сюда в свою первую брачную ночь?

Брок расправил плечи.

– Да, сэр. Я сейчас разбужу мистера Барроуза.

– Я подожду у него в кабинете, – предупредил Джаред и быстрым шагом пересек темный холл.

Меньше чем через десять минут в кабинет ворвался Сэмьюэл Барроуз в халате, шлепанцах, с взъерошенными со сна волосами. Вид у него был встревоженный, сна ни в одном глазу.

Несмотря на страх, он не хотел спрашивать, что случилось.

– Чтобы не тратить время на лишние вопросы, скажу, что с Коринн все в порядке. Она сейчас мирно спит и не знает, что я здесь.

– Тогда почему…

– Сядьте, Барроуз, – холодно остановил его Джаред. – Я задам несколько вопросов, и в частности, вот такой. Какого дьявола вы не сказали мне, что контролируете доли Коринн в верфи и будете продолжать это делать и после того, как она выйдет замуж?

Сэмьюэла не только поразил сам вопрос, но также покоробил ледяной тон Джареда.

– Это не имело отношения к нашим делам.

– Это по-вашему! И вы посчитали, что не нужно ставить меня в известность даже после того, как я предложил вашей дочери выйти за меня?

– Так значит, вы женились на ней ради этого, Бурк? – Сэмьюэлом начало овладевать отчаяние. Как он мог сразу же этого не понять? – Ради того, чтобы получить контроль над фирмой?

– Да! И меня зовут не Бурк. Мое имя Буркетт.

– Буркетт? Зачем нужно пользоваться вымышленным именем? Ничего не понимаю. Вы женились на очень богатой женщине. Теперь можете купить полудюжину таких верфей.

– Я не хотел ни ее, ни ее денег. Никогда не хотел! – ядовито проговорил Джаред. – А вы могли бы избежать боли и унижений, если бы не сочли удобным скрыть от меня такие факты, когда мы договаривались о моих инвестициях.

– Чего вы прицепились к этой верфи? Зачем она вам так понадобилась?

– Она мне не нужна, Барроуз! Я хочу разорить ее, обанкротить ее и вас!

– Вот дьявол! Вы говорите какую-то бессмыслицу.

Джаред выложил перед Сэмьюэлом письмо.

– Прочтите его. Если я произнесу вслух хотя бы часть из написанного здесь, то, боюсь, потеряю последнюю выдержку и убью вас! – сказал он мертвенно-спокойным тоном. – Читайте!

Сэмьюэл с изумлением уставился на зятя. Ему в жизни еще никто не угрожал. В стоявшем перед ним молодом человеке таилась ярость, которая требовала выхода. Он никак не мог понять, что происходит.

Без колебаний Сэмьюэл взял пухлое письмо в руки и быстро прочитал его. Когда он закончил, последний листок выпал из его рук на стол. Сэмьюэл сидел и смотрел прямо перед собой. Потом его взгляд натолкнулся на Джареда.

– Это правда? Ранелле умерла? Все это время она была мертва? – Джаред не ответил. – Все эти годы я думал о ней, как о живой. Ждал того дня, когда Коринн выйдет замуж и покинет дом, и тогда я… Я хотел попытаться опять, Джаред, уговорить Ранелле уехать со мной.

– Вы собирались разрушить ее жизнь опять? – угрожающе произнес Джаред. – Вам полностью удалось это сделать в первый раз.

– Я любил твою матушку.

– Этого не может быть, – горько и презрительно ответил Джаред. – Если бы вы ее любили, ничто не смогло бы помешать вам жениться на ней.

– Ты не пони…

– Я сказал – ничто! Я знаю о семейных обязанностях, о так называемом долге перед семьей, о том, что нужно было спасти семейный бизнес. Да, вы спасли его… ценой жизни моей матери.

– Мне так жаль, сынок!

– Я не ваш сын! Хотя мог бы им быть. Я почти хотел этого, тогда, возможно, моя мать осталась бы жива. Она так любила вас, что не вынесла жизни без вас. Она спилась. Вы же прочли об этом, да? Спилась! Это был единственный способ забыть о том, что вы все еще желаете ее.

– Я не знал.

– Конечно, не знал, – криво усмехнулся Джаред. – После того, как разрушили мир моей матери, вы просто вернулись к своей жене и дочери. Вам было все равно, что случилось на Гавайях после вашего отъезда, как это отразилось на моей матери. Она перестала заботиться обо мне и моем отце. Мы перестали для нее существовать. Отец практически превратился в развалину после этого. Он любил ее, понимаете? Они были вместе восемь лет, пока вы не разрушили наши жизни.

– Я этого не хотел.

– Вы еще не знаете, как она умерла, Барроуз. Я вам не рассказал, а вы не спросили. Хотите узнать? – Перед Джаредом снова ожил ночной кошмар. Когда Сэмьюэл не сказал ни слова, он продолжил: – Однажды ночью она просто ушла в океан и отдала ему жизнь. Я видел, как она исчезает в волнах, но не смог вовремя добраться до нее. До утра я не мог ее отыскать, а когда наконец нашел, это было всего лишь разбухшее тело, лежавшее на мокром песке.

– Наверняка это был несчастный случай, Джаред!

– Вам так больше нравится думать, да? Но, понимаете ли, мать не умела плавать, так и не научилась. Она близко к воде не подходила, даже ног не мочила.

После долгого молчания Сэмьюэл сказал шепотом:

– И во всем этом ты обвиняешь меня.

– Мне хотелось, чтобы вы поняли, зачем я появился здесь. Мне хотелось уничтожить вас, Барроуз, но из этого ничего не вышло. Можно было бы убить вас сейчас, но мне кажется, я уже достаточно пострадал из-за вас.

– Значит, ты использовал мою дочь, чтобы подобраться ко мне. Что теперь делать с ней? Она твоя жена, и нужно ли мне напоминать о том, что существует еще понятие чести?

Джаред горько рассмеялся.

– Во мне нет ни на йоту чести. Вы этого еще не поняли? А ваша дочь получила то, чего добивалась.

– Неужели у тебя нет совести?

– А у вас? – парировал Джаред. – Где была ваша совесть, когда вы написали моей матери о своей маленькой дочери? Кстати, из-за этого она отказалась уехать с вами.

– То было ее собственное решение.

– Да, верно, и она потом пожалела о нем. Она стала обвинять меня и моего отца в том, что чувствовала себя обязанной остаться с нами. Но ничего бы этого не произошло, Барроуз, если бы вы держались подальше от ее жизни. Какое право имели вы разыскивать ее после стольких долгих лет? Вы действительно рассчитывали на то, что она бросит все и помчится за вами?

– Я думал, что найду ее свободной.

– Но ведь не нашли и еще вдобавок попросили ее уехать с вами. Вы убили мою мать. Не напрямую, конечно, но факт остается фактом, она бы осталась жить, если бы не вы. Надеюсь, что это на всю жизнь ляжет на вас тяжким грузом. Тогда, по крайней мере, мой приезд сюда не окажется полным поражением.

– Джаред, пожалуйста… – начал Сэмьюэл. – Ты должен поверить, что я…

– Нет! – резко оборвал его Джаред. – Что бы вы ни говорили, это не ослабит мою ненависть к вам.

– И что теперь?

– Я уезжаю домой. Ваша верфь снова в безопасности. Но мне хотя бы удалось нанести удар по вашей семье. – Он злобно усмехнулся. – Ваша дочь не даст вам забыть о нашей встрече.

– Что ты имеешь в виду?

– Утром Коринн не испытает особого счастья, как и вы. А если вам придет в голову отомстить мне, расторгнув нашу сделку, то лучше не делайте этого. Я с большим удовольствием затаскаю вас по судам. Так что я ожидаю регулярного перечисления причитающейся мне прибыли. Вдобавок здесь останется мой адвокат, который проследит за тем, чтобы мои интересы не пострадали. Я не смог уничтожить вас, Барроуз, но собираюсь делать на вас деньги.

– Я не желаю тебе зла, Джаред.

– Будете желать утром. Действительно очень печально, что Коринн придется пострадать за то, что вы сделали еще до ее рождения. Передайте ей, что мне очень жаль. Хотя это, наверное, не важно. – На этих словах Джаред развернулся и, широко шагая, вышел из комнаты, не оглянувшись ни разу. Он не стал ждать, что его проводят до дверей.

Сэмьюэл слышал, как от дома отъехала карета. Буря эмоций владела им, когда он откинулся на спинку кресла, но главным было ощущение скорби. Умерла его первая и единственная любовь! Господи, как теперь он будет жить с этим? И с тем, что несет за все это ответственность?