Горе и чувство вины всю ночь не давали Мерри уснуть. Угроза, которую она бросила Ангелу, камнем легла на ее совесть. Мерри знала, как муж привязан к дочери, видела зарождение и укрепление этой связи. Иногда даже замечала, что Ангел сам удивляется, сколько радости ему приносит отцовство. Пусть он не питал глубоких чувств к жене, зато искренне любил ребенка.

Если бы Мерри не угодила в эмоциональную воронку внезапно открывшихся семейных тайн, она бы повела себя с Ангелом по-другому, возможно, более сдержанно и спокойно. А в результате объявила ему войну, которую не хотела и не очень-то могла вести. Развестись или расстаться можно было мирно, не цапаясь из-за дочери как кошка с собакой. Ангел показал себя хорошим отцом, Мерри и в мыслях не держала возможность действительно лишить его общения с Элиссой. Она не могла доверять ему в отношении пышногрудых блондинок, однако не отрицала его родительских талантов и пользы, которую они приносили девочке. «Я не настолько эгоистична и полна предрассудков, – думала Мерри. – Или все-таки настолько?»

За завтраком в гостиной она все еще вытирала заплаканные глаза и шмыгала носом над тарелкой с нетронутой едой. На фоне элегантного убранства комнаты номинальная хозяйка особняка выглядела случайно забредшей на ночлег побирушкой в старенькой пижаме под изрядно потрепанным шелковым халатом. Мерри оставила весь свой новый гардероб на Палосе – как послание Ангелу. Пусть знает, что она не нуждается в нем, его деньгах или глупых дизайнерских нарядах.

Проблема состояла в том, что боль и обида не позволяли оценивать происходящее адекватно, искажали логику. Гордость требовала, чтобы Мерри действовала как сильная, независимая женщина, а на самом деле она чувствовала себя сломленной и растерянной.

Шум вертолета снаружи воткнулся в ее мигрень как раскаленное шило. Мерри торопливо допила чай, надеясь, что это успокоит вконец расшатанные нервы. Услышав хлопок входной двери, она с трудом подняла голову навстречу входящему в комнату Ангелу. Мерри испытала бы меньшее смущение, если бы муж застал ее голой. Она знала, что выглядит кошмарно: нос и глаза красные, волосы свалялись в большой колтун.

– Кое-кто хочет увидеться с тобой, – мрачно сказал грек.

– Я не одета, – слабым голосом запротестовала Мерри.

– И так сойдет.

– Я не желаю попадаться кому-то на глаза в таком виде. – Молодая женщина встала и сделала попытку прорваться к лестнице наверх, но Ангел стоял в дверях скалой.

– Твоя посетительница выглядит не лучше. Она прорыдала всю дорогу из Греции.

Ноги Мерри примерзли к полу, когда ее муж чуть подвинулся, пропуская Рулу. Внешний вид гречанки, обычно такой стильной и ухоженной, и вправду оставлял желать много лучшего. Она была бледна, глаза опухли, нос покраснел. Бумажный платочек, который Рула нервно крутила в пальцах, превратился в растрепанный грязный комок.

– Прости, – сказала она, глядя на Мерри. – Я наврала тебе.

Ангел сказал ей что-то резкое по-гречески, выслушал ответ и вышел, оставив женщин наедине.

– Наврала? – изумленно переспросила Мерри.

– Я хотела отпугнуть тебя, думала, если ты бросишь Ангела, он наконец-то заметит меня.

– Ох! Так ты не спала с Ангелом?

– Ни разу. Мы слишком давно знакомы, чтобы он интересовался мной как женщиной. Я надеялась, после вашего разрыва он придет за утешением и увидит меня в другом свете. Но этому не суждено случиться. Ангел сказал, что мысль о сексе со мной ему отвратительна, потому что это будет сродни инцесту. Жаль, что я не поняла, как он ко мне относится, много лет назад. Избавила бы себя от лишних страданий.

Мерри испытала и с трудом поборола желание потрепать Рулу по плечу, найти для нее слова утешения. Она видела, что гречанка чувствует себя униженной, виноватой и очень несчастной.

– Ангел заставил тебя приехать сюда и рассказать мне все это?

– Скажем так, сама бы я не поехала. Но он сказал, что я обязана отдать ему долг дружбы, и был прав. Когда я узнала, что он женится на тебе, ревность совсем лишила меня разума. – Рула всхлипнула, на секунду закрыла лицо рукой и сумела справиться со слезами. – Я мучилась вопросом: чем ты это заслужила? Ну, фигуристая, хорошенькая, не более того. Ангел никогда не спит со своими сотрудницами, но сделал для тебя исключение. Ты до смерти напугала его беременностью, а теперь он жить не может без дочки!

– Ты всегда любила его? – спросила Мерри. Она была выбита из колеи убеждением Рулы, что ее брак можно рассматривать лишь как необъяснимое чудо.

– Все начиналось как подростковая влюбленность. Ангел был моим лучшим другом. Гадости, которые он постоянно терпел от Ангелины, разбивали мне сердце. Я подлизалась к ней, вошла в доверие, чтобы помогать ему, служить посредником. Вот почему Ангелина считает меня единственно возможной спутницей жизни своего сына. Конечно, у меня были отношения с другими мужчинами. После каждого разрыва я говорила себе, что с Ангелом все было бы иначе. Я считала его принцем… до вчерашнего дня. Трудно идеализировать человека, который затолкал тебя в вертолет и полночи орал, отчитывая как девчонку.

– У него трудный характер, – согласилась Мерри.

Она старалась понять, как могла составить такое превратное мнение о мужчине, за которого вышла замуж. Было очевидно, что сейчас Рула говорит правду. Мерри по опыту усвоила, на какие безрассудства женщин толкает ревность.

– Ангел, как слон, никогда не забывает людей, причинивших ему зло. Вряд ли он простит меня, – пробормотала Рула.

– Все образуется, – рассеянно успокоила гречанку Мерри, которая отнюдь не была уверена, что ей самой удастся заслужить прощение.

– Прости меня. Не знаю, насколько это тебя утешит, но я очень сожалею, что солгала. Мне хотелось думать, что ты все подстроила, нарочно забеременела, чтобы заманить Ангела в ловушку. И хотя на свадьбе он показался мне счастливым, я предпочла не верить своим глазам. Я всегда желала ему только счастья, которого он достоин.

– Давай оставим эту тему, – сказала Мерри. – Я не могу, положа руку на сердце, сказать, что прощаю тебя. Но я благодарна за разговор и понимаю, почему ты так поступила.

– Справедливо. – Рула открыла дверь и обратилась к стоявшему в холле Ангелу: – Я рассказала правду. Можно мне уйти?

– Ты удовлетворена? – спросил грек жену.

Мерри смущенно кивнула.

– Я попрошу водителя отвезти тебя в аэропорт, – сказал Ангел, повернувшись к Руле.

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Мерри ринулась вверх по лестнице. Ей срочно понадобилось умыться, причесаться, почистить зубы и избавиться от пижамы с розовыми крольчатами. В процессе она собиралась придумать, как сгладить оскорбление, которое нанесла Ангелу недостатком веры в него и его слово. Возможно, понадобятся небольшое почтительное пресмыкательство и, разумеется, искреннее извинение.

Ангел вошел в спальню, когда полуголая Мерри, которая еще не была готова как следует пресмыкаться, целилась ногой в штанину джинсов. Захлопнув за собой дверь, грек оперся об нее спиной и сердито посмотрел на жену.

– Прости. – Мерри подтянула джинсы. – Правда, мне очень стыдно. Рула сыграла роль разлучницы очень убедительно, но мне не кажется, что она плохой человек. Ревность заставила ее перейти границы.

– Мне наплевать на Рулу и причины ее поступков. Я неприятно удивлен, что ты осмелилась угрожать мне потерей дочери.

– Я была не права. – Мерри побледнела и опустила глаза, не в силах выдерживать его жесткий взгляд. – Но разве ты забыл, что угрожал мне тем же, вынуждая выйти за тебя?

– У меня были благие намерения. Я пытался убедить тебя дать нам шанс стать семьей. Ты руководствовалась стремлением разрушать, а не создавать. Ты хотела использовать Элиссу как оружие, чтобы наказать меня, хотя это повредило бы и ей тоже.

– Я не хотела ничего подобного! – Мерри отбросила пижамную майку и потянулась за футболкой, решив для быстроты обойтись без бюстгальтера. – Даже когда я злилась на тебя, все равно признавала, что ты хороший отец. Но я боялась, что ты в любом случае превратишь развод в войну.

– И почему же у тебя сложилось такое мнение? – сухо поинтересовался Ангел. – Я ведь даже не предложил тебе подписать брачный контракт. Юристы семьи заработали коллективный инфаркт, но я поступил так сознательно. Я выдал тебе кредит доверия в идиотской надежде, что ты будешь чтить наши брачные узы так же, как я.

Мерри покраснела, терзаясь новыми угрызениями совести. Ангел хорошо знал, где у нее нужные ему кнопки. Она даже не вспомнила про брачный контракт, пока грек не упомянул о нем, а ведь его отсутствие и правда могло дать ей позитивный сигнал. Особенно при условии, что речь шла о союзе очень богатого мужчины с женщиной весьма скромного достатка.

Холодность Ангела начинала действовать Мерри на нервы. Он никогда не говорил с ней таким тоном – отчужденным, негативным, полным еле сдерживаемой злости. Мерри вгляделась в лицо мужа, надеясь увидеть признаки грядущего прощения, но Ангел продолжал смотреть на нее как на врага.

– Однако, столкнувшись с первой же трудностью, ты выбросила белый флаг, – закончил он свою мысль.

– Давняя любовница – не просто трудность, – беспомощно возразила Мерри. – Я поверила Руле, потому что ты назвал ее другом, которому доверяешь.

– Она стала мне сестрой, которой у меня не было. Даже намек на сексуальные отношения с ней мне отвратителен.

Последний кусочек мозаики, которая собиралась в голове Мерри, встал на место. Она не сомневалась в словах Рулы, но все же не могла понять, почему Ангел упорно обходил блондинку мужским вниманием. Ведь Рула была не просто красавицей, она долго делила с ним горе и радости, как подобает близкому человеку. Но, если он возвел белокурую гречанку в ранг названой сестры, отсутствие сексуального интереса к ней следовало считать знаком братского почтения, присвоенным на всю жизнь. Существует лишь микроскопическая вероятность, что подобная дружба когда-либо перейдет в интимные отношения.

– Я видел много разводов, – сказал Ангел. – В семье, среди друзей. Никто не выходит из них целым и невредимым, но больше всего страдают дети. Я не желаю своей дочери пройти через это. Но вместе с тем я не хочу жить с женщиной, которая удирает как заяц при первых признаках неприятностей.

– Я не удирала! – закричала Мерри. – Ты, наверное, перепутал меня с собой. Это ты задал стрекача, как только услышал, что я беременна!

– Я взял на себя ответственность! Дал тебе достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

– Но тебя не было рядом, когда меня выворачивало наизнанку по утрам, а я все равно тащилась на работу, потому что боялась потерять место!

– Не было необходимости держаться за это чертово место. Ты могла спокойно жить на деньги, которые я платил. – Ангел поколебался. – Тебя часто тошнило?

– Ежедневно в течение четырех месяцев. Иногда по нескольку раз в день. Еще у меня случилось кровотечение, и я испугалась, что это выкидыш. После этого я уволилась и переехала к Сибил.

Ангел отлепился от двери и подошел к жене. Лицо грека отразило тревогу, почти что страх.

– Ты чуть не потеряла Элиссу?

– Я думала, что теряю ее. Запаниковала, вызвала «скорую». Оказалось, это небольшое осложнение, которое выглядело страшнее, чем было на самом деле. Но я очень испугалась и расстроилась.

– Я должен был пережить это вместе с тобой, – задумчиво проговорил Ангел. – Время не повернуть назад, исправить ту ошибку я уже не смогу. Ты всегда будешь винить меня за то, что я тогда оставил тебя одну?

– Я стараюсь не думать об этом. Если в то время ты не хотел серьезных отношений со мной, тебе не было смысла возвращаться в мою жизнь. Получилось бы слишком неловко для нас обоих.

– Я долго не мог признаться себе, что хочу быть с тобой. – Ангел поморщился. – Должен признать, когда дело касается моих собственных чувств, я слеп как крот. В детстве и юности меня окружали поверхностные, беспорядочные связи, которые я привык считать отношениями. Я вырос с ощущением, что этого надо избегать любой ценой. Все начиналось и заканчивалось сексом. Лишь когда я встретил тебя, мой план расслабленной жизни без лишних эмоций спонтанно самовозгорелся.

– Но ведь ты очень эмоциональный человек…

– Я держал эту сторону характера под контролем, пока вы с Элиссой не пробили брешь в обороне. Знаешь, тебе пришлось трудно во время беременности, но и я не плясал от радости. Ты растревожила меня. Я хотел большего и боялся, потому что у меня не было опыта нормальных отношений.

– У тебя его и сейчас нет.

– А чем мы с тобой занимались весь прошлый месяц? Я серьезно подошел к задаче наладить совместную жизнь. Или ты думаешь, что для меня естественно проводить столько времени с одной женщиной?

– Я на этом не настаивала.

– Я эгоист. Делаю, что хочу.

– Ты работал над нашей совместной жизнью ради дочери, – напомнила мужу Мерри.

Ангел удивленно покачал курчавой головой.

– А как иначе, если ты упорствуешь в желании считать меня негодяем?

– Неправда!

– Ты не доверяешь мне, постоянно ждешь катастрофы. Сначала меня это забавляло, теперь пугает. – В голосе Ангела зазвучала отчетливая мольба. – Ты когда-нибудь поймешь, что, несмотря на все мои ошибки и промахи, я люблю тебя?

– Разве? – потрясенно спросила Мерри.

– Даже в пижаме с крольчатами. Я сам не понимал этого, пока мы не поженились. Я все время беспокоюсь о тебе – и все же невероятно счастлив, когда ты рядом. Я просыпаюсь с ощущением, что мир прекрасен, потому что ты спишь у меня под боком. А когда тебя нет, все валится из рук и я чувствую себя странно одиноким…

Мерри смотрела на него, открыв рот.

– Самое смешное, что это чувство казалось взаимным, пока ты не решила бросить меня из-за жиденького подозрения в измене. Я думал, что наконец-то встретил женщину, которая любит меня, а не все то, что я могу подарить, купить и обеспечить. Которая видит все мои недостатки и готова ждать, пока я разберусь в тонкостях семейных взаимоотношений.

– Не только тебе нужно на это время. Вчера я обнаружила, что Сибил мне не тетя, а бабушка. – Мерри поддалась внезапному порыву рассказать Ангелу, что ее тревожит. – Объясню тебе позже. Я расстроилась, что Сибил и Натали столько лет скрывали от меня правду, отчасти выместила злость на тебе. И ты прав, я полюбила тебя с первой встречи. Не знаю почему, не знаю как, сердце поступило вопреки здравому смыслу.

Ангел положил руки ей на плечи.

– Между нами сразу возникла связь, электрический контакт. Каким-то образом мы идеально подошли друг другу. Мне жаль, что я потерял столько времени, которое мог бы провести с тобой. Я жил в тумане отрицания, не желая признавать, что хочу того, от чего всю жизнь бегал.

– А я подвела тебя, поторопилась подумать самое худшее. Я обманывалась, полагая, что поступаю как сильная и разумная женщина.

– Знаешь, а мне даже нравится, что здравомыслие изменяет тебе, когда ты расстроена. Сегодня вид твоего заплаканного лица дал мне надежду, что я тебе не безразличен.

– Еще как! – Мерри потерлась щекой о его ладонь.

– Я никогда не доверял любви. Знаю, что отец привязан ко всем нам, но мать утратила ко мне интерес, как только я перестал походить на живую куклу. Что ты говорила о Сибил и твоей матери? Смотри в корень, красавица моя. В чем бы ни заключалась их история, тебя всегда любили. Это Божье благословение. Очень трудно научиться любить, когда за плечами нет такого опыта и уверенности, которую он вселяет.

Мерри поднялась на цыпочки и уткнулась лицом в плечо мужа, вдыхая запах его кожи как лекарство. Ангел приподнял ее подбородок, чтобы насладиться примирительным поцелуем.

– Ты вкусная. – Он потянул Мерри к постели. – Скажи еще раз, что любишь меня. Мне нравится это слышать.

– Как ты догадался, что я чувствую к тебе? Я думала, что ничем себя не выдаю.

– Ты улыбалась, даже когда я мучил тебя своей требовательностью. Я не заслуживал улыбки, поэтому решил, что у твоего безграничного терпения должна быть другая причина. Иногда я нарочно провоцировал тебя, выясняя, когда же ты сорвешься.

– Я не сорвусь. Буду верной и любящей женой, если только ты не станешь заводить любовниц.

– И где я возьму на это силы? – рассеянно отозвался Ангел, лаская груди жены под майкой. – Я так хочу твоей любви, что мне больно.

– Прости, что разочаровала тебя.

– О да. Тебе не полагается убегать, ты обязана оставаться на позициях и сражаться за меня. Я же сражался.

– А я пряталась за гордостью.

– Когда дело касается тебя, у меня мало гордости и еще меньше моральных принципов. Я бы с легкостью опоил и похитил тебя, если бы ты отказалась возвращаться со мной в Грецию добровольно. Ты не захочешь знать, что творилось в моей голове. Если честно, я боялся, что потеряю не только тебя, но и рассудок.

– Я разрешаю тебе сходить с ума от любви, – сказала Мерри.

Их одежда в беспорядке упала на пол, и Ангел припал к Мерри, чтобы снова сделать ее своей. Оргазм смыл последний след неуверенности и сомнений.

– Когда ты будешь готова, мы сделаем еще одного ребенка, и на сей раз я пройду весь путь вместе с тобой, – сказал он, обнимая разнеженную жену.

– Еще ребенка? Ты издеваешься? Элиссе всего семь месяцев!

– Я не говорю, что это надо сделать прямо сейчас. И пойму, если ты не захочешь больше детей. Элиссы мне хватит.

– Ты уверен, что не спасуешь перед перспективой еще большей ответственности?

– Забеременеешь – увидишь. Я с радостью выполню все твои желания и капризы, не важно, сколько сил, времени и денег мне на это потребуется. Более того, опыт кажется мне увлекательным.

– Тебя увлекает все, что предполагает секс. – Мерри стукнула мужа кулачком в плечо.

Ангел задумался, потом неожиданно улыбнулся – лукаво и заговорщически:

– Если мы родим, скажем, шестерых энергичных и шумных ребятишек, думаю, я смогу уговорить свою мать поискать себе другое жилье. Экспансия может повысить наши ставки в строительстве счастливой семьи.

– Я надеюсь, это была шутка. – Мерри чувствовала себя такой счастливой, что впору было взлететь.

Ангел лучился любовью к ней – как она могла не замечать этого? Зачем надо было мучить себя так долго, когда все, о чем она мечтала, лежало на расстоянии вытянутой руки?

Теперь Ангел наконец-то принадлежал ей. Весь – ей одной. И Мерри чувствовала, что счастье позволяет гораздо лучше понимать и легче прощать слабости других людей. Натали в меру сил пыталась показать дочери свою любовь, возможно, пришла пора сделать ответные шаги в этом направлении. Мерри с сожалением вспомнила Рулу, униженную и несчастную, чей грех тоже можно было предать забвению. Счастьем нужно делиться, радостно подумала Мерри, опуская руку под одеяло к горячему мужскому бедру.

Свадьбу Сибил с Чарльзом Расселлом играли в доме четы Валтинос на Палосе.

– Признаюсь, я этого от них не ожидала, – сказала Натали дочери, наблюдая, как жених и невеста принимают гостей.

– Чарльз без ума от Сибил, иначе бы не стал шесть лет ждать позволения надеть кольцо ей на палец, – заметила Мерри. – Думаю, она созрела для семейной жизни.

– Долго же у нее это заняло. Мать Ангела не пришла?

– На свадьбу бывшего мужа? Вряд ли у нее хоть на минуту возникло такое желание.

– Вот кто никогда не остепенится.

– Похоже на то.

В последнее время Мерри почти не приходилось встречаться с Ангелиной. Свекровь теперь обитала в собственном пентхаусе на Манхеттене. Время от времени до Палоса долетали отзвуки скандалов с ее участием, но Ангела и его семью это больше не касалось.

Элисса подбежала к матери – очаровательное видение в розовом платье подружки невесты, на котором уже отчетливо виднелось пятно.

– Мама, подержи. – Девочка сунула Мерри цветочную корзинку. – Мы с Косом будем играть в прятки.

– Нет, не будете. Это особенный праздник для взрослых, дети должны вести себя прилично.

Четырехлетний сын Космос, подошедший вслед за старшей сестрой, нетерпеливо дергал свой широкий алый пояс.

– Когда я смогу это снять?

– Когда Сибил разрешит. Мы еще не делали фото.

– А где остальная орда? – полюбопытствовала Натали.

Двухлетние двойняшки Нило и Лекси гонялись по залу за Тигром. Мерри поспешила остановить погоню, пока никто не пострадал. Хозяева, которых когда-то нашла Сибил, вернули песика с жалобой, что он ворует еду. После бурного воссоединения Мерри взяла его с собой в Грецию. Маленький терьер больше ничем не напоминал жирного и ленивого песика, который составлял ей компанию в коттедже у собачьего приюта. Жизнь в одном доме с пятью детьми превратила его в четвероногого атлета.

Ангел, держа на руках младшую дочь, присоединился к жене и сделал сыновьям выговор. Восьмимесячная Атланта с беззубой улыбкой тянула руки к матери.

– Ума не приложу, где вы берете силы, – сказала Натали. – Плодитесь как кролики. Надеюсь, на пяти наконец-то остановитесь.

Мерри порозовела от смущения. Она уже ждала шестого, просто не успела об этом объявить.

– Мы еще не решили, – соврал Ангел, хитро взглянув на онемевшую жену.

Взяв у него младенца, Мерри вышла на балкон – подышать воздухом и отдохнуть от праздничного шума. Она долго готовила торжество, чтобы порадовать Сибил и Чарльза, бывших частыми гостями в их с Ангелом доме. После стольких лет практически без семьи Мерри была невероятно счастлива стать частью большого дружного клана.

Она даже наладила отношения с матерью, которая переехала в Великобританию и открыла студию йоги. Мерри и Ангел всегда навещали ее, когда приезжали в Лондон. Натали смягчилась, успокоилась, и дочери оказалось нетрудно навсегда похоронить их сложное прошлое.

Год назад Мерри согласилась стать свидетельницей на свадьбе Рулы с местным врачом. Гречанка оставалась подругой семьи Валтинос. Иногда Мерри думала, что неприятности, которые Рула причинила и испытала из-за своей лжи, все же не помешали ей найти мужчину, способного ответить на любовь.

Мерри тоже выучила кое-какие уроки. Общение с мужчиной, который был готов на все, лишь бы не потерять ее, навсегда излечило молодую женщину от неуверенности в себе. Она наслаждалась материнством так же, как Ангел – отцовством. Столь быстрое пополнение семьи имело свои утомительные стороны, но радость была в сто раз сильнее.

Смуглые руки Ангела забрали у Мерри прикорнувшего ребенка. Передав девочку няне, грек обнял жену:

– Ты выглядишь усталой. Мы же договорились, что ты будешь спать днем.

– Я прилягу после еды. – Она теребила его шелковый галстук, смотрела в знакомое до последней черточки красивое лицо и удивлялась, как катастрофически неудачное начало могло привести их к счастливому браку.

– Боже мой. Иногда я смотрю на нашу жизнь и завидую сам себе. Моя жена, моя семья, мой якорь.

Взбудораженная публичным проявлением нежности, Мерри, которая несколько лет назад начала бы возмущенно вырываться, хихикнула, словно школьница.

– В смысле, мы тянем тебя на дно?

Ангел сдался и поцеловал ее – жадно, глубоко, нежно. Краем уха Мерри услышала скептическое фырканье своей матери.

– Говорю же, как кролики.