Он поерзал на своем месте, по какой-то причине чувствуя беспокойство.

- Папа никогда не привозил тебя в Нью-Йорк?

- Нет, - она откинула голову, снова вглядываясь в здание. - Это мой первый выезд за пределы штата.

Вэн нахмурился.

- Серьезно? Ты никогда не уезжала из Вайоминга?

Она бросила на него короткий раздраженный взгляд из-под густых черных ресниц.

- Разве ты не слышал? Как я уже сказала, это мой первый выезд из штата, а это значит, что нет, я не выезжала из Вайоминга.

В ее голосе была легкая нотка нетерпения, как будто он задал ей самый глупый вопрос. Что, если быть честным, он и сделал.

Может быть, это был шок от того, что увидел ее снова и насколько она изменилась.

- А почему нет? - спросил он прямо, немного раздраженный ее тоном.

- В этом никогда не было необходимости. В любом случае, я не могла позволить себе слишком долго отсутствовать на ранчо. Кроме того, были обычные проблемы с безопасностью, и я не хотела иметь дело с телохранителями и все такое, - ее взгляд снова вернулся к виду из окна. - Он рассказывал мне о Нью-Йорке, присылал открытки и все такое. Это звучало довольно круто..., - она замолчала, сжимая пальцами сумку, и он не пропустил легкую нотку боли в ее голосе.

Конечно. Должно быть, она скорбит. Смерть Ноя произошла всего три недели назад, совсем недавно.

Ей также не понравится и то, что он собирался ей сказать.

Да, определенно так и будет. Ей это совсем не понравится.

Волна гнев пронзила его, и была направленна прямо на человека, который стал причиной всего этого дерьма, с которым теперь приходилось ему разбираться.

Вражда со старым другом превратила в заклятых врагов Ноя и Чезаре Де Сантиса, миллиардера-производителя оружия и большой угрозы, которая висела над семьей Тейтов на протяжении большей части их жизни.

Теперь, когда Ной мертв, угроза может стать еще больше.

Это была одна из причин, по которой Вэн вызвал Хлою в Нью-Йорк, и у него была еще одна новость, о которой он понятия не имел, как собирался ей рассказать.

Только не сейчас, не в машине, когда она только приехала.

Вэн сузил глаза, ища на ее лице признаки печали, что он услышал в ее голосе. Но ничего не нашел. Тем не менее, он задавался вопросом, должен ли он предложить ей несколько слов утешения, хотя он никогда не был силен в этом. Моральная поддержка, конечно, но утешение определенно было не его. С другой стороны, он не видел ее восемь лет. Что он знал о том, что ей нужно?

- Уверена, что все в порядке? – это все на что он был способен.

Она напряглась, но не обернулась.

- Да, все хорошо.

То, как она произнесла это, было достаточным признаком того, что она ни о чем не хотела говорить. Ладно, он не собирался давить. Он тоже не особо хотел говорить о смерти Ноя.

Вэн потянулся к ключам и вытащил их из замка зажигания.

- Давай. Пойдем внутрь, я тебе все покажу.

Выйдя из машины, он подошел к пассажирской стороне и открыл ей дверь. Она вышла на тротуар, сжимая в руках сумку, и ее настороженный взгляд на мгновение упал на старое известняковое здание начала прошлого века.

Дождь шел не такой, как на аэродроме, но воздух был довольно холодным, и он видел влагу на ее потрепанной кожаной куртке. Одна мокрая длинная черная прядь волос прилипла к ее щеке, и хоть ее это, казалось, не беспокоило, она, должно быть, начала замерзать.

Она была очень маленькой, очень стройной. Словно ветер посильнее сдует ее.

Старая привычка защищать зашевелилась в его груди, что чертовски раздражало, так как защита уязвимых женщин не было тем, в чем он нуждался прямо сейчас. Тем не менее, прошли годы после Колумбии. И было очень холодно. И помимо всего прочего, у него для нее была одна дерьмовая новость, которая ей определенно не понравится, особенно после всего этого дерьма.

Ей нужно зайти внутрь и, возможно, съесть чего-нибудь. Он не знал, как она отнесется к тому, что он ей скажет, но иногда с этим было проще справиться, когда в животе была еда.

В любом случае, торчать снаружи было плохой идеей. Особенно учитывая причину, по которой он попросил ее приехать в Нью-Йорк как можно скорее.

- Хлоя, - он понизил голос - погода слишком дерьмовая, чтобы стоять здесь, на тротуаре. Нам нужно попасть внутрь.

Посмотрев вниз по улице, он по привычке осмотрел периметр, чтобы убедиться в безопасности. К счастью, все было чисто.

Она моргнула, решительно кивнув.

- Конечно.

Вэн отогнал свой комплекс защитника, поднялся по ступенькам к входной двери и открыл ее. Охрана в особняке Тейта была довольно хорошей, но, очевидно, теперь, когда Хлоя здесь, ему придется ее обновить.

Письмо Ноя было очень ясным: опасность для нее была реальной и неминуемой, и каковы бы ни были личные чувства Вэна по поводу его опеки над кем-либо, была угроза, и он должен был отнестись к этому серьезно.

В данном случае, он воспринял это очень серьезно.

- Так. Папино завещание, - Хлоя тихо подошла к нему, когда он толкнул дверь. - Нам нужно обсудить, что мы будем с этим делать.

- Угу, - Вэн жестом пригласил ее войти.

Но она осталась на пороге, глядя на него с напряженным выражением в темных глазах.

- Ранчо принадлежит мне, Салливан.

Отлично. Он действительно не хотел обсуждать это прямо сейчас. Потому что он привел ее сюда не для того, чтобы говорить о завещании или ранчо, хотя у него было, что сказать по обоим пунктам. Он привез ее сюда, потому что Вайоминг не был для нее безопасным. Не то чтобы Нью-Йорк был менее безопасным, но, по крайней мере, он был в Нью-Йорке. А также Лукас и Вульф.

И тут возникал еще один вопрос. Он ничего не слышал ни от одного из своих братьев с тех пор, как они сидели «У Лео» пять дней назад. Ни один из них не вернулся в особняк, и Вэн понятия не имел, куда они делись. Что бы ни было в их письмах, очевидно, было чертовски серьезно, и это его беспокоило. Он отправил им несколько сообщений, плюс оставил сообщения на их голосовых почтах, но все, что он получил - это тишина.

Засранцы.

Если они не позвонят в ближайшее время, ему придется пойти и найти их, что очень разозлит его. Тем более что через пару дней они должны были встретиться с советом директоров в «Tate Oil and Gas», чтобы сообщить радостную новость остальной компании о том, что братья Тейт захватили власть и всех уволили.

Да, это было последним, чего он желал.

- Иди посиди в гостиной, - приказал он, указывая на дверь справа, и раздражение на братьев отразилось в его голосе. - Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Хлоя ощетинилась, а ее тонкие черные брови нахмурились.

- Эй, следи за своим тоном. Я не чертова собака.

Вэн привык брать ситуацию под контроль - в конце концов, он был морским котиком, и он привык командовать своей командой. Он также привык к беспрекословному подчинению, и исключал любое неподчинение.

Он уже открыл было рот, чтобы сказать ей, что именно думает о ее тоне, но в последний момент остановился. Вымещать на ней свое раздражение на братьев было плохой идеей, к тому же она не была одной из его людей. Она не была солдатом. Она также не была той маленькой девочкой, которая улыбалась, когда он возвращался на ранчо, и которая была так рада его видеть. И уж точно - не чертовой собакой.

Нет, теперь она была женщиной, скорбящей о потере отца, которой дали горькую пилюлю в виде отказа на владение ранчо.

Ранчо, которое он не может просто так отдать. Что не сделает ее счастливее.

- Иди сядь, пожалуйста. Тебе нужно согреться, и, вероятно, также поесть.

У него была лишь одна из совершенно бесполезных сотрудниц, которую нанял еще отец для ведения домашнего хозяйства, и это была Линда, экономка. Он не хотел держать ее - он мог привести себя в порядок и организовать себе еду сам, большое спасибо - но, учитывая, что у него просто не было времени, чтобы содержать такой большой дом, он решил, что она могла бы остаться. С условием, что она уходит в пять и не будет приходить в выходные.

Сама Линда была более чем довольна этим соглашением - особенно учитывая, что он платил ей точно так же - и весело уходила домой в пять часов вечера. Это означало, что, если он хочет покормить Хлою, ему придется добыть еду самому.

Она не двинулась в сторону гостиной, все еще сердито глядя на него.

- Мне не нужна никакая еда. Я поела в самолете.

- Тебе не обязательно есть.

- Тогда какой в этом смысл?

Он стиснул зубы. Отлично, спор о еде был именно тем, в чем он сейчас нуждался.

- Потому что я гостеприимный хозяин, вот почему.

- Мне все равно, какой ты хозяин. Я здесь только для того, чтобы разобраться с этим дерьмом, а потом ухожу.

В ее глазах появился вызывающий блеск, который без видимой на то причины послал небольшой электрический разряд по его позвоночнику.

Дерьмо. Откуда это взялось?

Не желая разбираться с этими ощущениями прямо сейчас, Вэн оттолкнул их, повернувшись к кухне.

- Садись, - прорычал он через плечо, не заботясь о том, как это прозвучит на этот раз. - Я собираюсь поесть. И тогда мы поговорим.

Глава Третья

Хлоя смотрела в след Салливану. Он всегда был таким властным ублюдком? Она не могла этого вспомнить. Возможно, он просто сердился. Или, может, он не хотел, чтобы она была здесь. Как бы то ни было, он был тем, кто потребовал ее присутствия, так что было странно, что он злился из-за этого теперь, когда она была уже здесь.

Может быть, припираться с ним не лучшая идея?

Возможно, и нет. Но с другой стороны, она привыкла управлять всем сама, и приказы какого-то парня, даже если он и старше и был каким-то супер солдатом - никогда не было тем, с чем она должна была мириться.

Очевидно, он думал, что ей все еще десять лет.

И что? Надо показать ему, что это не так.

Да, наверное, ему не помешал бы урок. Потому что одно было точно. Она не собиралась позволить ему заставить ее принять все как должное, когда дело дойдет до ранчо.

Подавив эту мысль, Хлоя осмотрелась вокруг.

Значит, она была здесь. Наконец. В Нью Йорке. В доме ее отца.

Он много рассказывал о городе, когда бывал на ранчо, рассказывал ей о возвышающихся зданиях и сверкающих огнях. Зеленых парках и толпах людей.

В тот день, когда Салливан ушел на флот, она спросила отца, сможет ли она когда-нибудь тоже уехать, отвезет ли он ее в Нью-Йорк так же, как он сделал это с ее приемными братьями. В то время он уверял ее, что сделает это, когда она станет старше. Но когда она стала старше, все изменилось. Он продолжал обещать, что возьмет ее с собой, но почему-то всегда была причина этого не делать. Главная причина заключалась в том, что вражда с Чезаре де Сантисом, его старым врагом, стала еще более ожесточенной, и существовал реальный риск, что Де Сантис нацелится на нее, как на единственную живую плоть и кровь Ноя.

Она совсем не обрадовалась этому. Она хотела все, что было у ее братьев - поездки в Нью-Йорк, шанс увидеть мир, школу-интернат, колледж. Но ее отец отклонил все предложения.

- Твое место на ранчо, - сказал он ей. - У мальчиков есть свои обязанности. А ранчо принадлежит тебе.

Возможно, ее должно было разозлить то, что ей отказали во всем этом. Но она давно решила, что легче принять роль, которую ей дал отец, чем бороться с ним, особенно когда это делало его счастливым. И делать его счастливым, заставить его гордиться ею, было важно для нее. В любом случае, это не было большой жертвой, когда земля и лошади доставляли ей столько радости.

Но теперь, когда она была здесь, в Нью-Йорке, ей стало любопытно.

Сделав пару шагов по длинной галерее, она оглядела окружающее ее великолепие.

Дом на ранчо в Вайоминге был огромным, но не особо шикарным. Конечно, он не был похож на этот, с блестящим паркетным полом и массивной лестницей с изящно изогнутыми перилами. Огромная картина, с чем-то похожим на Теневую Вершину, занимала одну стену, а на длинной консоли под ней были расставлены различные лампы и несколько ваз с белыми камелиями. Золото поблескивало на различных поверхностях, а светильники, в виде свечей, излучали теплое свечение и смягчали белые стены.

Значит, это был Тейт Хаус. Она должна была признать, что это был потрясающий дом. Даже красивый.

Чувство утраты снова сковало все ее тело при воспоминании об отце, горе, связанное не только с потерей, но и с гневом. Еще одно пустое обещание, которое он дал ей.

Но нет, она не собиралась думать об этом сейчас. Она должна была сосредоточиться на том, что было важно, а это - разговор с Салливаном о ранчо. С остальными чувствами она сможет разобраться позже.

Хлоя проглотила ком в горле и проигнорировала боль в груди, посмотрев направо, туда, куда вела дверь в гостиную.

Ладно, можно пойти и присесть, так как больше нечего было делать.

Подойдя к двери, она открыла ее и вошла внутрь.

Гостиная была такой же элегантной, как и галерея снаружи, оформленная в белых и кремовых тонах. Перед камином стоял диван, обитый белой тканью, рядом с ним стояли одинаковые кресла. Над белым мраморным камином висело огромное старинное зеркало, отражающее свет дорогих ламп, освещающих комнату по кругу, а также массивная хрустальная люстра, украшавшая сводчатый, богато украшенный потолок. Стены были покрыты картинами художников, которых Хлоя не знала, а также несколькими вычурными фотографиями. Вдоль одной стены были огромные окна, которые выходили на улицу, но теперь были завешаны толстыми белыми фактурными шторами.

Все это было изящно и элегантно. Тем не менее, на кофейном столике перед диваном были признаки нового жильца Тейт-Хауса - открытая коробка для пиццы с одним холодным ломтиком пиццы в ней, пара банок пива, и, что было совсем не к месту, чем-то похожим на пистолет, который был разобран, все его части были аккуратно разложены на белой ткани.

Не обращая на все это внимания, Хлоя подошла к камину, бросив сумку возле дивана, и ее внимание привлекли фотографии в рамках, стоящие на камине. На всех был изображен ее отец с разными важными людьми, в том числе и с тремя мужчинами в форме.