Все, что она могла сделать, это прошептать «Да» в подушку, когда его руки и член снова начали творить с ней свою магию, еще один оргазм нарастал внутри нее, готовый взорваться в любой момент. Она закричала «Да», когда он снова вошел в нее, задрожав от нового оргазма, разрывающего ее на части, рыдая снова и снова, когда она потерялась в этом шторме.

Она смутно ощущала его позади себя, он двигался все быстрее и быстрее, становясь диким, теряя контроль, его руки теперь лежали на ее руках, их пальцы переплелись. Затем хриплый рев в ее ухе, его тело напряглось, а пальцы сжались, когда оргазм пришел и к нему.

Она не пошевелилась, когда он прижался к ней, накрыв своим телом, как большим горячим одеялом. Она чувствовала себя в безопасности, словно могла лежать под ним вечно, и все будет хорошо.

Как будто он прав и ей не нужна любовь. Все, что ей было нужно, - это он.

Однако довольно скоро он отодвинулся от нее, и она почувствовала себя потерянной, а воздух на ее обнаженной спине заставил вздрогнуть. Позади себя она услышала шорох одежды и звук его удаляющихся из комнаты шагов.

Она сглотнула, во рту пересохло. Колени тоже болели, и она замерзла, а когда наконец заставила себя подняться на ноги, все ее мышцы заныли. Ее лоно болезненно запульсировало, и почему-то ее сердце тоже болело в груди.

Наклонившись, чтобы поднять халат, она обнаружила, как дрожат ее руки.

- Позволь мне помочь тебе, - глубокий голос Вэна раздался позади нее, звук был похож на удар холодной воды по покрытой волдырями коже, а затем он помог ей надеть халат, повернул ее лицом к себе, обернул пояс вокруг нее и завязал.

- Я думала, ты ушел, - хрипло сказала она, чувствуя, как дрожат ее ноги.

- Просто избавился от презерватива, - он подхватил ее на руки, сделал пару шагов к дивану и усадил на него. Затем он отвернулся, наклонился, чтобы подобрать свою одежду, и оделся несколькими быстрыми движениями.

Она наблюдала за ним, и в комнате повисла неловкая, тревожная тишина.

Что-то не так? Он не смотрел на нее, отвернулся, пока застегивал рубашку, а взгляд был направлен вниз на руки.

- Может... поднимемся наверх? - запинаясь, спросила она. - Я имею в виду... Я бы была не против. Хотя, может быть, что-нибудь съесть, прежде чем мы займемся чем-то еще. Я вроде как пропустила завтрак.

Его руки соскользнули с пуговиц, и он резко посмотрел на нее, напряженность в его зелено-золотых глазах заставила ее затаить дыхание.

- Почему ты так сказала?

- Сказала что?

- Что ты любишь меня.

Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Она не хотела этого говорить, на самом деле старые, забытые инстинкты заставляли ее изо всех сил сдерживаться, чтобы не выдать себя полностью. Но теперь он был здесь, стоял перед ней, с напряженным взглядом на прекрасном лице, требуя ответа, и... она не могла солгать ему. Не в этом.

Она не шутила. Она говорила это каждым своим вздохом. И хотя он уже ясно дал ей понять, что не собирается отвечать ей взаимностью, она не могла отрицать своих чувств, ни ему, ни себе. Дни притворства закончились.

Хлоя выдержала его взгляд.

- Потому что люблю.

- Почему? - это прозвучало как приказ, мускул подергивался на его челюсти.

- Почему бы мне не любить тебя? - она вздернула подбородок. - Это благодаря тебе я не умерла от одиночества на ранчо, Вэн. Благодаря тебе я поняла, что не моя вина, что папа так со мной обращался, - ее голос окреп. - Ты слушал меня так, как никто другой. Ты заставил меня почувствовать себя важной. Как будто я для кого-то что-то значу.

Он стоял молча, глядя на нее, и она не могла прочитать выражение его лица.

- Я никогда никому не говорил правды, - резко сказал он. - Ни моим людям, ни братьям, ни отцу. Никому.

Она моргнула. О чем это он говорит?

- Правду? Правду о чем?

- Правду о Софии.

- Софии?

- Женщине, которую я должен был защищать в Колумбии. Женщине, которая умерла.

Что-то в его голосе заставило ее сердце замереть, а по коже пробежать холодку.

- Какую правду?

- Это моя вина, что она умерла, - его тон был пустым. - Я убил ее.

- Но ты сказал, что это была шальная пуля…

- Пуля была моя.

Холод сжал ее в тиски.

- Что?

- Мы были в бегах три дня, в джунглях, за нами гнались наемники. Это было посреди ночи, и она дежурила, потому что я не спал два дня. Она разбудила меня, сказала, что поблизости есть люди, что она слышала их, поэтому я сказал ей найти место, чтобы спрятаться. Что я разберусь с людьми, а потом найду ее, и она не должна двигаться, пока я не найду ее, - его руки медленно сжались в кулаки, взгляд горел холодным зеленым светом. - Было темно, но мне удалось поймать этих парней. Потом я пошел искать ее, но она не ответила, когда я позвал ее по имени. Я потратил на поиски около часа, прежде чем принял ее за одного из наемников. Она должна была оставаться на месте, но, наверное, испугалась и попыталась убежать, - он сделал паузу. - Как я и сказал. Было темно, я не спал несколько дней и видел только тени в джунглях. Но я застрелил ее, Хлоя. Я застрелил ее, думая, что она одна из них.

В ее глазах стояли слезы, а в сердце - страшное горе. Ее грудь заныла от выражения его лица, от внезапной боли, вспыхнувшей в его глазах. Он был человеком, который защищал людей, заботился о них. Для этого его и воспитывали с тех пор, как Ной усыновил его, и с тех пор ему приходилось соревноваться с самим собой. И потерять кого-то вот так, стать причиной смерти…

Боже, она даже представить себе не могла.

Она соскользнула с дивана, собираясь подойти к нему, инстинктивно желая как-то утешить, но он покачал головой.

- Нет, - слово было простым, но твердым. - Оставайся там.

- Вэн…

- Я должен был загладить свою вину перед ней. Я должен был сделать так, чтобы ее смерть что-то значила, - его глаза сверкали, как изумруды. - Вот почему я остался в армии, вот почему я сказал папе, что он нашел другого наследника. Она погибла из-за моей неудачи, и я должен был это как-то компенсировать.

Она сглотнула, ее горло болело от слез.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Чтобы ты узнала, кто я. Чтобы ты знала, что у меня всегда будет миссия, всегда будут обязанности, которые я должен взять на себя. Я не могу отказаться от них, Хлоя. Я должен ставить их на первое место, прежде всего. Иначе смерть Софии будет напрасной.

- Прости, Вэн, - ей было жаль его, но она не знала, что еще сказать. - Мне так жаль, что это случилось с тобой.

Его мужественно лицо выглядело еще более резкими, как будто вся кожа внезапно натянулась на черепе.

- Мне тоже жаль. Что я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не могу дать тебе любовь, Хлоя. Я никогда не смогу дать тебе этого.

- Все в порядке, - хрипло начала она.

Но он покачал головой.

- Не в порядке. Я позвоню своему секретарю, чтобы подготовила самолет.

Она не понимала, что происходит.

- Что? Зачем?

- Потому что ты уезжаешь, - выражение его лица было непроницаемым. - Тебе пора домой.

Неделю назад упоминание о доме сделало бы ее счастливой, принесло бы облегчение. Но теперь внутри нее что-то сломалось.

- Что значит «уезжаю»? - она пыталась понять, что происходит. - Но я думала, ты хочешь, чтобы я осталась здесь и вышла за тебя замуж.

- Я ошибался, - его тон был резким. - Я не могу жениться на тебе. И я не буду заставлять тебя быть со мной, когда я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не хочу делать то, что папа делал с тобой, - теперь у него был тот самый взгляд, который появлялся, когда он отдавал приказы. - Возможно, ты захочешь вернуться в Вайоминг, но, может быть, тебе стоит ненадолго уехать за границу и на пару месяцев оказаться вне досягаемости Де Сантиса.

Ей казалось, что пол под ее ногами внезапно превратился в лед, и она скользила, полностью потеряв равновесие.

- Но... ты сказал, что я твоя, - в ее голосе послышался гнев, и она не стала его подавлять, потому что так было лучше, чем обида, чем отчаяние. - Ты сказал, что будешь рядом. Или это просто пустые обещания?

Черты его лица напряглись, мускулы снова напряглись.

- Я помню, что сказал. Но я не могу тебя удерживать. Ты заслуживаешь иметь все, Хлоя. Все, что ты хочешь, и, если я не могу дать это тебе, тебе нужно найти кого-то, кто сможет.

Теперь лед не только нарушал ее равновесие, но и замораживал ступни, ноги, поднимаясь к груди, обвивая холодными щупальцами сердце. Поэтому она потянулась к этому гневу, держась за него всеми силами.

- А видео? – огрызнулась она. - А как насчет него? А как же компания?

- Об этом не беспокойся. Я разберусь с этим.

- Вэн…

- Ты хотела знать, женился бы я на тебе, если бы не было видеозаписи? Не было Де Сантиса? Не было компании? - было что-то ужасное в выражении его лица. – Ответ - нет. Я бы не женился.

Даже когда она задала этот вопрос, она знала, каким будет его ответ, и по какой-то странной причине, что-то внутри нее успокоилось, как будто тяжелый груз упал с нее.

Он не женился бы на ней, она понимала это. Но не потому, что он не хотел ее, в этом она тоже была уверена, особенно учитывая то, как отчаянно он удерживал ее на коленях пару минут назад.

Он хотел ее, но не собирался оставлять из-за женщины, которая умерла. Потому что он делал все возможное, чтобы защитить ее, хотя она была давно мертва. Поэтому же он все еще пытался соответствовать стандартам, установленным для него отцом, хотя Ной тоже был мертв. Все еще пытался поступить правильно, стать идеальным наследником Тейта.

Она не могла с этим бороться. Она не могла сказать ему игнорировать смерть, причиной которой стал. Она не могла сказать ему, чтобы он поставил ее на первое место.

Она сказала ему о своих чувствах, и он сделал свой выбор, и выбор был не в ее пользу. Для него это был долг, а не любовь, и теперь все, что она могла сделать, это уважить принятое им решение и сделать все возможное, чтобы смириться с ним. Разве это не то, что ты делаешь, когда любишь кого-то? Ты уважаешь его выбор, даже когда он тебе не нравится.

Сердце ее сжалось, и она почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Но она не вытерла ее и не попыталась отвернуться. Это были ее чувства, и они были важны, хоть и причиняли боль.

Пересекая пространство между ними, она остановилась прямо перед ним, глядя в его карие глаза. Они потемнели, но он не отвел взгляда.

- Хорошо, - тихо сказала она, чувствуя, как тяжесть давит на нее. - Если ты так хочешь, я уеду.

В его взгляде мелькнуло удивление.

- Что? Вот так просто?

- Если ты ждешь, что я буду спорить с тобой, Вэн, то я не собираюсь, - она сглотнула, в горле пересохло. - Я не могу просить тебя отказаться от своей миссии и не могу требовать, чтобы ты ставил меня на первое место. Я понимаю, ты чувствуешь, что должен так поступить, и нет, мне это не нравится, но я уважаю твое решение.

Он чуть было не протянул к ней руку, но в последний момент сдержался и сунул ее в карман, еще сильнее сжав челюсти.

- Я не хотел причинить тебе боль, Хлоя. Это не входило в мои намерения. Ты должна это понять.

Ее разбитое сердце, казалось, готово было пробить ребра, но она все равно попыталась улыбнуться ему.

- Я понимаю. Я не могу сказать, что мне не больно, потому что это не так. Очень больно. Но я сильная. Я буду в порядке.

На этот раз Вэн отвернулся, ссутулив плечи и напрягаясь всем телом.

- Я позвоню Лукасу, чтобы он посадил тебя в самолет.

Хлоя подняла руку, вытирая слезы.

- Хорошо.

Он ничего не ответил, и она прошла мимо него к двери.

- Что, так и уйдешь? - слова звучали хрипло, как будто он с трудом их выдавил из себя. - Даже не попрощаешься?

Хлоя уставилась на дверь перед собой, и внезапно ее спокойствие пошатнулось, как будто оно могло разрушиться при малейшем прикосновении.

- Нет, - хрипло ответила она. – Мне жаль. Но я не могу.

И прежде чем он успел что-то сказать, она распахнула дверь и вышла, оглушенная звуком своего сердца, разбившегося на миллион крошечных кусочков.

* * *

Вэн сделал последний рывок, отпустил перекладину и приземлился на пол. Его мышцы горели огнем, он был весь мокрый от пота, и все же казалось, что этого мало. Этого было недостаточно, чтобы заглушить боль в груди и ужасное чувство, что он совершил колоссальную ошибку.

Он тяжело дышал, оглядывая гребной тренажер для следующей группы упражнений.

Он позвонил Лукасу пару часов назад, попросил отвезти Хлою в аэропорт, и, должно быть, в его голосе было что-то такое, что брат даже не спорил. Что было хорошо. Если бы он это сделал, Вэн, наверное, что-нибудь разбил бы. Предпочтительно лицо Лукаса.

Трус. Ты даже не мог отвезти ее сам.

Он стиснул зубы так, что заныла челюсть. Нет, конечно, он не мог удерживать ее. Он должен остаться здесь и следить за ситуацией с Де Сантисом. Это видео появиться на новостных сайтах, и он должен быть здесь, чтобы справиться с медиа-бурей, которая разразится в любую гребаную минуту.

Он не мог отправиться в аэропорт, чтобы попрощаться с маленькой женщиной, которая за одну минуту проявила свою силу, и ему стало стыдно. Она приняла его решение, даже не протестуя, подняв свой гордый маленький подбородок, когда проходила мимо него.

Он был тем, кто с отчаянием остановил ее, когда она пошла к двери, с требованием последнего прощания. Но она не попрощалась с ним.

Ты его не заслужил.

Он подошел к гребному тренажеру и сел, наклонившись вперед, чтобы включить одну из самых тяжелых программ и начал упражнение.

Шипящий звук тренажера заполнил комнату, и без того уставшие мышцы его груди и рук буквально кричали от боли и усталости.

Но он проигнорировал и это.

Это было правильное решение. Единственное решение. Она сказала, что любит его, и в тот момент он понял, что зашел слишком далеко. Что заставлять ее оставаться с ним просто потому, что он не мог вынести мысли о том, что она не будет рядом, было неправильно.