Господи, потребность в ней уже пронзила его насквозь, как электрический ток провода высокого напряжения, гудя и вибрируя. Потребность притянуть ее в свои объятия, прикоснуться к ней, обнять. Накрыть эти прекрасные губы своими и попробовать ее.

Он почти так и сделал, когда вошел в особняк Тейтов и увидел ее стоящей на лестнице, мощное и сильное чувство прорвалось через его военное спокойствие, которое он подавлял с тех пор, как покинул дом Де Сантиса.

Она была закутана в его серый халат, который он пару раз надевал, и выглядела такой маленькой и уязвимой, ее волосы влажным черным клубком спадали на спину, а лицо было бледным. И он должен был даже не шевелиться, чтобы не пересечь пространство между ними, не схватить ее в объятия, не прижать к себе и не вдохнуть ее запах. Удостовериться, что она действительно здесь, цела и невредима.

Он не мог, не сейчас, когда Лукас стоял и смотрел на него. Господи, парня удар хватит, когда Вэн расскажет ему, что он собирается делать с Хлоей, без сомнений.

Но сейчас между ним и женщиной, сидящей на диване, ничего не было. И никто не стоял там, наблюдая за ними. Они были одни.

Ему вдруг захотелось развязать пояс халата, раздвинуть края, посмотреть, обнажена ли она под ним. Прикоснуться к ней, показать ей, что она для него значит…

Успокойся, блядь. На это будет время.

Да, будет еще время. Во-первых, им нужно поговорить.

- Это не сумасшествие, - сказал он, заставляя себя ограничиться уверенным, успокаивающим прикосновением к тыльной стороне ее рук. - Я же сказал, как только станет известно, что у нас с тобой роман, это будет настоящий цирк.

Румянец на ее щеках исчез.

- Мне очень жаль. Возможно, если бы я не предложила встретиться…

- Нет, - мягко перебил он, не желая тратить время на взаимные упреки, когда ситуация, в которой они оказались, была единственной, что имело значение. - Не надо об этом. Что сделано, то сделано. Мы не можем это изменить. Единственное, что мы можем сделать, это бороться с последствиями. Черт, это все равно моя вина. Мне не следовало целовать тебя, а я поцеловал.

Она посмотрела на их переплетенные руки, ее щеки все еще были бледными.

- Он сказал, что даст мне ответы, если я пойду с ним. У меня не было времени рассказать тебе, что происходит, и... В глубине души я просто хотела встретиться с отцом. Поговорить с ним лицом к лицу.

Вэн слегка сжал ее пальцы своими.

- Он, конечно, твоя семья.

Она резко подняла на него глаза.

- Нет, - ответила она со знакомым блеском в темных глазах. - Он мне не семья.

Возможно, это не должно было так радовать его, потому что похищение Де Сантисом явно не доставило ей удовольствия. И все же он был доволен. Он не хотел, чтобы она стала семьей с этим мудаком, не тогда, когда она была здесь с ним.

- Он мне кое-что рассказал, - продолжала Хлоя, и блеск в ее глазах становился все ярче. - Ему нужна компания, Вэн. Он всегда добивался именно ее.

- Да, я знаю, - мягко сказал он. - Именно поэтому нам нужно поговорить о том, чтобы ты стала моей женой.

Она уставилась на него.

- Зачем?

По какой-то причине его раздражал этот прямой вопрос.

- Что значит зачем? Ты не согласна?

Ее руки замерли в его руках.

- Наверное, я не понимаю, какой в этом смысл.

Он нахмурился. Разве он недостаточно ясно объяснил?

- Смысл в том, чтобы обезопасить тебя. Чтобы защитить тебя от СМИ. Будет также лучше и для компании, когда дело дойдет до нее, потому что люди уже злятся из-за того, что папа уволил совет директоров и поставил меня, Вулфа и Лукаса на их место. Если они узнают, что мы с тобой вместе, ситуация станет еще хуже, - его взгляд задержался на изгибе ее нижней губы, такой мягкой и полной. Он не мог отвести взгляд.

- Значит, все дело в моей безопасности и защите компании?

- Не совсем, - все, что нужно, чтобы поцеловать ее, - это потянуть ее руки к себе и заставить наклониться вперед. Этот прекрасный рот был совсем рядом. - Я могу представить, что люди на ранчо будут тоже сильно впечатлены, так что это защитит твое положение и там, если захочешь туда вернуться. К тому же, между нами отличная химия, тебе так не кажется?

- Что значит «захочу ли я вернуться»? Конечно, я хочу вернуться. В этом-то и было все дело.

Тонкая нить раздражения натянулась сильнее.

- Хлоя, - он старался не выдать своего нетерпения, потому что время шло, а ему не хотелось, чтобы она струсила. - Ранчо сейчас не имеет значения. Мы должны принять решение и быстро, потому что Де Сантис собирается выпустить эту запись в интернет, и у нас должен быть готов ответ. Так в чем проблема?

При этих словах она вздернула подбородок, ее взгляд стал темнее полуночи.

- Я думала, ты хотел вернуться в армию. Это то, что ты говорил. Ты все равно не хотел брать на себя ответственность за меня и, нейтрализовав Де Сантиса, собирался вернуться на базу.

Было что-то в ее тоне, чего он не мог понять, и это не улучшило его настроения.

- Да, я знаю, что сказал это, но я передумал. У нас нет других вариантов.

- Отлично, ты женишься на мне, потому что у тебя нет других вариантов.

На этот раз он отчетливо услышал боль в ее голосе.

- Нет, - отрезал он, ругаясь про себя, потому что было очевидно, что он не очень хорошо объясняется. - Дело не только в этом. Ты не должна возвращаться на ранчо, если не хочешь. Ты можешь остаться здесь со мной. Или я приеду к тебе в Вайоминг, как тебе будет угодно. Суть в том, что тебе больше не придется быть одной, понятно? Я буду рядом, Хлоя.

Теперь на ее щеках играл румянец, а глаза горели огнем. Но не потому, что она была счастлива, он это знал наверняка.

- Значит, ты отказываешься от военной карьеры, отказываешься практически от всего, чтобы бедняжка Хлоя больше не оставалась одна. Знаешь, как жалко это звучит?

- Это не…

- И потом, ты считаешь, что я хочу переехать в Нью-Йорк, хотя на прошлой неделе ты знал, как важно для меня ранчо и как сильно я хочу вернуться туда. И мы даже не будем вдаваться в подробности о том, что ты, заглядывая в гости, когда тебе, черт возьми, захочется, совсем не будешь похож на папу, который приходил только тогда, когда у него было время. Словно он так никогда не поступал, - ее голос стал резче, скрывая нотку боли, как лезвие ножа под гневом.

Господи, он действительно плохо с этим справился.

Вэн крепче сжал ее руки, погладив холодные тонкие пальцы.

- Ты не жалкая. И все будет не так. Я должен быть здесь ради компании, но нет причин, по которым в какой-то момент я не смог бы переехать в Вайоминг на полупостоянной основе. Ты можешь навещать меня в Нью-Йорке, когда захочешь. Я не собираюсь держать тебя, как какую-то чертову принцессу в башне, как это делал папа.

Но выражение ее глаз даже не дрогнуло.

- Я не это имела в виду.

- Тогда что ты имела в виду?

- Я не хочу быть еще одной миссией, о которой ты не просил, - выражение ее лица внезапно стало свирепым. - Я не хочу быть ответственностью, которой ты не хотел. И я точно не собираюсь выходить за тебя замуж из-за какой-то чертовой бури в СМИ или из-за того, что ты не хочешь, чтобы я была одинока.

В тот же миг между лопатками возникло напряжение, знакомое собственническое чувство поднялось в нем. Из всех случаев, когда она становилась упрямой... Он должен был сконцентрироваться, чтобы не сжать ее пальцы в своих, и не притянуть к себе, чтобы поцелуем прогнать ее отказ.

Ладно, он понимает, почему это может быть проблемой для нее, но разве она не видит, что это лучший способ справиться с их ситуацией? Нежелание выходить за него замуж не меняло того факта, что запись все еще была, и они не могли остановить Де Сантиса от ее публикации.

Кроме того, он женится на ней не только для того, чтобы защитить от прессы или избавить от одиночества. Он так же хотел и ее. Разве это ничего не значит?

- Ты не миссия и не ответственность, - он изо всех сил старался, чтобы в его голосе не прозвучала собственническая нотка. - Я хочу тебя, Хлоя.

- Я знаю, что хочешь, - ее взгляд обжег его. - Но одного желания недостаточно.

- Что это значит? Что еще?

Она сглотнула, пульс учащенно бился под нежной бледной кожей.

- Скажи мне. Если бы ничего этого не случилось, если бы не было видеозаписи, если бы не было Де Сантиса… Если бы были только ты и я, ты бы все еще был здесь передо мной, держа меня за руки и прося выйти за тебя замуж?

- Нет никакого смысла в «если». Это - не реальность. Мы должны иметь дело с ситуацией такой, какая она есть, а не такой, какой мы хотим ее видеть.

Как только слова сорвались с его губ, он понял, что сказал что-то не то, потому что лицо Хлои внезапно закрылось, словно веер.

- Да, и поэтому мой ответ - нет.

Горячее, необъяснимое чувство скрутилось внутри него.

- Господи, почему нет? Разве ты не видишь, что это лучшее решение для нас обоих?

- Нет, Вэн. Это лучшее решение для тебя.

Он уставился на нее.

- Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

- Этот скандал повлияет на меня не так сильно, как ты думаешь. Да, ранчо может стать проблемой, но меня там все знают. Они поймут, когда я им все объясню. А что касается средств массовой информации, то мне на них наплевать.

- Да, но…

- Не обманывай себя, что речь идет о моей защите, - отрезала она. - Это из-за той девушки, которую ты не смог спасти, не так ли? Это из-за идеального наследника Тэйта. Из-за папы и жизни по его стандартам.

Он крепко сжал ее руки - возможно, слишком крепко - но не мог заставить себя отпустить ее. В нем горел гнев от того, как ей удалось затронуть самые болезненные темы. Черт, он не должен был говорить ей о Софии или Ное. Не тогда, когда она могла использовать их против него.

- Это не имеет никакого отношения к делу, - прорычал он. - Ни хрена.

Но выражение ее лица не изменилось, оставаясь упрямым и ожесточенным.

- Это именно так. И если ты думаешь, что это не так, то обманываешь себя.

Он уставился на нее, взбешенный ее категорическим отказом, которого он никак не ожидал во всем этом сценарии.

- Какого хрена ты от меня хочешь тогда? - потребовал он. - Какого хрена ты от меня ждешь?

И в этот момент он увидел, как ее рот стал мягким и уязвимым, заставляя его грудь болеть по причинам, которые он не мог назвать.

- Чего я хочу от тебя? – повторила она. - То, чего ожидает любая девушка, когда мужчина просит ее выйти за него замуж, - в ее голосе слышалась легкая дрожь. - Я хочу, чтобы ты сказал, что любишь меня.

Чувство облегчения накрыло его. Черт, и это все?

- Я люблю тебя, - он крепко держал ее пальцы в своих. – Всегда любил. И ты, конечно, знаешь это?

Но та уязвимость на ее лице не изменилась.

- Нет, не любишь. Не в том смысле, в каком я бы хотела. Потому что, если бы ты любил, то в любом случае женился бы на мне, с записью Де Сантиса или без.

То, как просто она это сказала, взбесило его. Она ударила его в какое-то болезненное место, в ту часть его, которую, как ему казалось, он очень хорошо защищал.

Он понятия не имел, какую любовь она имела ввиду, потому что, если речь идет о любови, которую дарил ему Ной, любви, которая разъедала его, оставляя пустым и опустошенным, заставляя сомневаться в себе, заставляя задуматься, достаточно ли он сделал, достаточно ли старался, тогда ей чертовски не повезло. Он не собирался иметь ничего общего с такой любовью. Больше нет.

- Тебе не нужна любовь, - прорычал он. - Все что тебе нужно это…

И он притянул ее к себе за руки, наклонился и накрыл ее губы своими.

Глава Девятнадцатая

Сердце Хлои бешено заколотилось в тот момент, когда губы Вэна коснулись ее губ, соблазнительный жар и порочный вкус его губ полностью затмили ее разум. Она забыла о зияющей бездне, которая разверзлась в ней в тот момент, когда он сделал ей предложение. И гнев, который завязался узлом, когда он отказался понять ее.

Только в этот момент она поняла, чего хочет. Что она всегда хотела, даже когда ей было шестнадцать.

Его. Она хотела его.

Но не так. Не из-за какого-то дурацкого видео, от которого он должен был защищаться, или из-за того, что она была его ответственностью, миссией, которую он должен был выполнить.

Она хотела, чтобы он женился на ней, потому что любил ее. Потому что она была важна для него, важнее всего остального. И больше всего, потому что она любила его. Она знала это. Она чувствовала, как любовь зарождается глубоко в ее сердце.

Она сказала себе, что избавилась от этих навязчивых шестнадцатилетних чувств. Но правда заключалась в том, что они всегда были в ней, еще с того лета, когда он научил ее ездить верхом, и стали еще прочнее, как фундамент старого, заброшенного дома, почти затерянного в зарослях дикого сада. Его ободряющая улыбка, его руки на ее талии, его хватка твердая, успокаивающая. И быть с ним в Нью-Йорке, видеть его здесь, прикасаться к нему, постепенно терять бдительность и отдавать ему частички себя…

Да, этот дом больше не был заброшен, и в нем был не только фундамент. Она установила стены, окна, двери. Даже крышу. Она все полностью построила. И теперь все было готово, чтобы жить в нем.

С Вэном.

Только, похоже, он хотел только патрулировать периметр ее дома, не заходя внутрь, не говоря уже о том, чтобы сделать его своим. Так же как делал и Ной.

Она не могла жить так снова, не теперь, когда знала, каково это - быть с кем-то, не боясь сдерживаться. Кем-то, кто распалил ее страсть и увеличил в разы, переплел ее со своей собственной. Кем-то, кто обнимал ее, пока она плакала, и кто позволял ей обнимать в ответ.

Ей не хотелось возвращаться в то место, где она была, когда попала сюда, сдерживая все чувства, сидящие глубоко внутри нее, потому что она слишком боялась выпустить их наружу, чтобы не оттолкнуть людей.

Нет, она не могла этого сделать.

На этот раз она хотела его любви и не собиралась соглашаться на меньшее.